Александр Чиненков – Мальчишки из разделенного города (страница 7)

– Тогда поступим так, – приняв решение, сказал Сапожников. – Мы сейчас с Верой и детьми едем в полицию, пишем заявление о утрате документов и домой. Ну а завтра встретимся и обсудим план действий по розыску или восстановлению бумаг.

– Добре, – кивнул майор. – Заодно обсудим, как наказать лейтенанта Недотёкина. – Он посмотрел на притихшую в стороне Веру: – А вы? Вы случайно не имеете претензий к моему подчинённому?

– Я? – удивилась Вера, не ожидавшая такого вопроса. – Я – нет. Ваш офицер вёл себя вполне корректно. Так на его месте поступил бы, наверное, каждый.

– Товарищ майор, – посчитал правильным вступиться за лейтенанта и Дима. – Ваш офицер поступил достойно, так поступил бы на его месте и я. Он задержал незнакомых людей в погранзоне без документов, и… – он посмотрел на дядю, затем на маму и закончил: – Мы вас очень просим, товарищ майор, не наказывайте этого честного офицера, пожалуйста…

6.

Выйдя из отдела полиции, Виталий Сапожников широко и ободряюще улыбнулся Вере.

– Вот и всё, – сказал он. – Главная бюрократическая процедура закончена, заявление написано, объяснения даны, и… нам пора к столу. Полина Ермолаевна заждалась уже.

– Это всё хорошо, – печально улыбнулась Вера. – Только вот как дальше быть, ума не приложу. Я же в Чертково приехала, чтоб детей бабушке на каникулы отдать. А через неделю мне надо в Москве быть на курсах повышения квалификации. Как я без документов туда поеду? Меня там без них и на порог не пустят.

– Да-а-а, – задумался Сапожников, беря её под руку и направляясь к машине, – эту проблему надо будет как-то решить.

Когда все уселись в машину, он положил руки на руль и, повернув голову, посмотрел на сидевшую рядом Веру.

– Скажи, сноха, а ты уверена, что документы в поезде у тебя похитил именно попутчик-краевед? – спросил он. – Ты вот в заявлении на него указала?

– Не знаю, – вздохнула Вера. – Он сидел рядом, а когда выходили из вагона, он за мной шёл. На вора он не похож, это точно. Но почему кошелёк с деньгами не взяли те, кто в сумку залез? Кому могли понадобиться наши документы и для чего?

– Действительно, кому и для чего? – задумался Сапожников, запуская двигатель. – Я достаточно хорошо знаю краеведа. Ты же назвала его Кириллом Матвеевичем, Вера?

– Да, он так мне представился? – вскинула она брови. – И что он за человек, Виталий?

– Балагур, весельчак и знаток своего дела, – трогая с места машину, сказал Сапожников. – Он может быть ещё кем угодно, но только не вором. Криминал для него явление неприемлемое, вот что я скажу тебе о Кирилле Матвеевиче.

– Я с тобой согласен, дядя Виталий, – влез в разговор с заднего сиденья Дима. – Но кто-то документы из маминой сумки всё-таки спёр?

– Вот пусть полиция и занимается поисками этого негодяя, племяш, – усмехнулся Сапожников, тихонечко увеличивая скорость. – А я тоже, со своей стороны…

Закончить фразу ему помешал звонок сотового телефона. Извинившись, Сапожников вышел из салона. О чём он говорил по телефону и с кем, понять было невозможно. Но спустя пару минут он снова вернулся за руль, стронул машину с места и с задумчивым видом сказал:

– Прошу прощения, родственники дорогие, но служебный долг превыше всего.

– Ты нас высадишь прямо здесь, на улице? – испугалась Вера.

– Довезу до перекрёстка, – вздохнул виновато Сапожников. – Там до хаты Полины Ермолаевны рукой подать, а вы уж меня простите. Так получилось…

***

Дом Скоробогатовых, так хорошо знакомый Вере, она увидела сразу, как только вместе с детьми вышла из машины. Пройдя около сотни метров, они остановились перед воротами. Дима хотел было распахнуть калитку и первым забежать во двор, но Вера придержала его.

– Зайдём вместе, торопыга, – сказала она. – Сейчас мы с девочками приведём себя в порядок и…

Услышав её голос, во дворе залилась звонким лаем маленькая собачка Бабочка, а следом за ней подняли лай все собаки на улице.

– Кто там? – послышался со двора женский голос.

– Мы это, кто же ещё, – вздохнула Вера, впуская вперёд детей. – А вы что, не ждали нас, родственнички дорогие?

Войдя во двор, они остановились, увидев большой стол под навесом, заставленный всевозможными яствами. При свете лампочки, прикреплённой к потолку навеса, Дима рассмотрел бабушку и ещё трех женщин, сидевших с ней рядом. Увидев их, они встрепенулись и живо вскочили на ноги.

«Нет, нас ждали, – подумал Дима, видя, как женщины от стола поспешили к ним навстречу. – Они сейчас сначала зацелуют нас до смерти, а потом…»

– Верочка! Детишки! – приговаривала бабушка, ковыляя и опираясь на клюку. – А мы уже все жданки прождали и не чаяли нынче вас увидеть.

Она обняла внучек, крепко прижимая их к груди, целуя в щёчки и шепча ласковые слова. Обняв Диму, она заплакала, улыбнулась и тоже стала целовать.

После бабушки Дима расцеловался со всеми женщинами, одновременно вспоминая каждую из них. Это были его родные тётки, сёстры отца, которых он давно не видел.

Из дома вышли двое мужчин, мужья тёток. Дима крепко, по-мужски, пожал им руки, но так и не вспомнил, кого как зовут.

Долгожданных гостей за столом рассматривали со всех сторон. Бабушка прижимала к груди руки и качала головой. Она никак не могла налюбоваться своими внуками.

– А Дима? Димочка-то как вырос? – шептала она с умилением, вытирая слёзы. – Девочки красавицы в маму, а внучек вылитый отец! Возмужал-то как? Крепким стал, подтянутым. Весь, весь в отца. Сыночек мой ведь в отца пошёл, мужа моего незабвенного, царство ему небесное.

– А племяшки-то красавицы писаные! – восторгалась Марина Сапожникова. – Не-е-ет, прости, Веруня, но они больше на отца личиками похожие, Олежку нашего! А это же хорошо? Это же замечательно. Дочки внешне должны быть похожими на отцов, а сыновья – на мамочек!

Только после того, как Вера ответила на многие вопросы, которыми её забросали родственники мужа, бабушка Поля велела всем угомониться и покормить гостей.

Но и во время ужина вопросы продолжали сыпаться как из рога изобилия. Вера, как могла, отвечала на них. А бабушка не сводила глаз от внука и внучек. Она никак не могла прийти в себя от радости, любуясь ими.

– А мой разлюбезный что ж, вас не встретил, получается? – вспомнив про мужа, спросила Марина. – Он должен был приехать на вокзал к прибытию электропоезда, встретить вас и привезти сюда?

– Встретил он нас, не беспокойся, – ответила Вера. – Но машина у него что-то разладилась, и он, довезя нас до перекрёстка, тут же куда-то умчался.

– Да-а-а, такой он у меня, непоседа, – вдохнула Марина. – Для него дела служебные превыше всего.

– А мы уж думали всё, не приехали вы нынче и расходиться собрались, – сказала Алла, сестра отца.

– А мой не позвонил даже, что вас встретил, – надула губки Марина. – И на мои звонки не отвечал. Как появится, я ему…

Слушая тёток, Дима покосился на маму. Она ответила ему красноречивым взглядом, и Дима понял, что рассказывать родне о пережитых злоключениях сейчас неуместно. Сидя за столом вместе со взрослыми, он говорил мало, а больше ел. Выставленная на стол еда казалась ему невероятно вкусной.

Запивая её душистым травяным чаем, Дима рассматривал женщин за столом и думал: «Тётки у меня красивые, загляденье одно. И на отца очень похожи. Тётя Марина самая старшая. Сначала она родилась, затем папа, за ним тётя Алла, а вот тётя Рита, самая младшая. Марина и Алла вон за столом сидят и маму вопросами донимают, а Маргарита всё за столом следит, что-то приносит, а посуду пустую уносит…»

– А что, Олег снова в командировку уехал? – спросил у Веры Валентин, муж Аллы, полноватый, среднего роста, красивый на лицо мужчина. – Поглядеть на него хотелось бы. Давно не виделись.

– Не приехал, значит служба не позволила, – вместо Веры ответила бабушка. – Он же человек государственный, служивый, куда начальство укажет, туда он и едет.

– Говорил я ему, не иди работать в милицию, – вздохнул Антон, муж Риты, высокий и худощавый мужчина с вытянутым некрасивым лицом и тонкими губами. – Жил бы сейчас здесь, с нами, а не в степях оренбургских горе мыкал.

Дима снова покосился на маму, пытаясь прочесть на её лице реакцию на неуместное высказывание Антона. Но мама ласковым взглядом поспешила его успокоить. «Сынок, мы не у себя дома и не имеем права конфликтовать с родственниками папы», – прочёл он в её глазах.

Но высказывание Антона подействовало на женщин, и они, горестно вздыхая, стали вспоминать своего брата и сожалеть, что он не смог вместе с семьёй приехать в Чертково.

Бабушка тоже поддалась всеобщему грустному настроению, воцарившемуся за столом. Думая о сыне, она опустила голову и уставилась на свои руки влажными от слёз глазами. Такой уж была она, папина мама… Со стороны казалась стойкой и сильной, а в действительности была мягкой и сентиментальной.

После короткого затишья расспросы возобновились вновь, и Вера отвечала повествованием о муже. И остановилась она лишь тогда, когда бабушка, вытерев передником слёзы, сказала:

– Ну, всё, достаточно на сегодня. Пусть отдохнут с дороги Верочка с ребятишками, а у нас будет ещё время послушать её.

Она встала, вышла из-за стола, взяла внучек за руки и повела их в дом. Простившись с тётками и их мужьями, пожелав всем спокойной ночи, Дима с мамой мечтали только об одном – быстрее улечься в постель и хорошо выспаться. Утром их ожидала «познавательная» прогулка по окрестностям пограничного посёлка Чертково.