Александр Чиненков – Мальчишки из разделенного города (страница 8)

***

– И-и-и… как тебя понимать, Кирилл Матвеевич? – задал вопрос Сапожников краеведу, как только тот, выйдя из подворотни, спешно забрался на заднее сиденье его машины.

– Как хочешь, так и понимай, Виталий Валентинович, – ответил Безбородько. – Но ты сам знаешь, что я, просто так, за здорово живёшь, не вызвал бы тебя на встречу.

– Понятно, дело, затеянное нашими «добрыми» соседями из незалежной, принимает крутой поворот? – предположил заинтересованно Сапожников.

– Думаю, что так, но не совсем уверен, – вздохнул за его спиной Кирилл Матвеевич. – Но сегодня у меня состоялся разговор с Корсаком, который весьма меня насторожил и озадачил.

– Ух ты? – хмыкнул заинтригованно Сапожников. – Только приехал и сразу на ковёр к Корсаку? Многообещающее начало. Что ж, начинай сначала и по порядку, Кирилл Матвеевич? Я готов тебя слушать.

Пересказывая свой разговор с Корсаком Сапожникову, Безбородько не упустил ни единой мелочи. Виталий Валентинович слушал его внимательно, барабаня пальцем по рулю.

– Что ж, я тебя выслушал, Кирилл Матвеевич, но не совсем понял, – сказал он, как только замолчал Безбородько. – Давай, выкладывай теперь все свои умозаключения по сему поводу. – Сапожников обернулся и посмотрел на него: – Зная тебя, я не секунды не сомневаюсь, что какие-то соображения у тебя уже есть.

– Я действительно сделал кое-какие выводы, – вздохнув, сказал Безбородько. – СБУ готовит против России грязную провокационную вылазку.

– Ничего удивительного, – пожимая плечами, сказал Виталий Валентинович. – Наши «партнёры» из-за океана не дают им сидеть тихо. Американцам нужна война, или… Или хотя бы крупная провокация, чтобы Россия не чувствовала себя спокойно.

– И я их понимаю, – усмехнулся Безбородько. – Украинское государство существует только за счёт зарубежных подачек, а кинутые кости надо не только обгладывать, но и отрабатывать.

– Хорошо, согласен, пусть будет так, – глядя через лобовое стекло в темноту ночи, сказал Сапожников. – Так что тебя заинтересовало и озадачило во всей этой кутерьме, Кирилл Матвеевич?

Безбородько заговорил только тогда, когда Сапожников нетерпеливо заёрзал на сиденье.

– То, что меня отправили сопровождать Тараса Дыбко и его подружку Жанну из Ростова в Чертково, ещё как-то объяснить можно. Я должен был проследить, не прицепился ли за ними хвост при возвращении из длительной командировки. А всё остальное…

– Нет, не было за ними хвоста, – вздохнул Сапожников. – К глубокому сожалению, нам ничего не было известно о деятельности этой группы на российских просторах.

– И я узнал о Пузике и Джаконде перед их отъездом, – вздохнул Кирилл Матвеевич.

– И каков вывод? – полуобернувшись, поинтересовался Сапожников.

– Вывод прост, – прикрыв глаза, стал отвечать Безбородько. – Мне не доверяют и меня проверяют. Что-то мне подсказывает, что Пузика и Джаконду контролировал кто-то ещё. И этот кто-то не только повсюду следовал за ними всё время их командировки, но и ехал из Ростова в Чертково на электропоезде.

– Так-так-так, – забарабанил пальцами по рулю Сапожников. – Ты вот мимолётно упомянул, что беседовал с Пузиком в зале ожидания в Ростове, а о чем, не уточнил?

– Он мне назвался беженцем из Донбасса и до самой посадки в поезд рассказывал о том, что путешествовал с семьёй по России в поисках лучшей доли. За время разговора с ним я выяснил, что они исколесили Сибирь, юг России, но нигде долго не задерживались. Работать Пузик не любит, и это по нему видно и без очков. А такие люди, как правило, неуживчивые и подолгу на одном месте не задерживаются.

– А может быть, эта, так называемая неуживчивость и есть часть полученного им задания? – предположил Сапожников.

– Очень может быть, – тут же согласился с ним Безбородько. – Я тоже думал об этом, но зацепиться за что-то так и не смог.

– А дети? Почему Пузик и Джаконда таскали за собой детей? – поинтересовался Сапожников. – Для диверсионной группы это обуза, не так ли?

– Это смотря для какой группы, – уныло отозвался с заднего сиденья Кирилл Матвеевич. – Пузик и Джаконда не женаты однозначно. Они напарники на время командировки. А дети – их прикрытие. Семья беженцев не может бежать из Донбасса без детей. Во время нашей встречи Корсак обмолвился, что ребят взяли «напрокат» в одном из детских домов Киева и теперь когда выполнившая задание семья распалась, их вернут обратно.

– А вернут ли? – усомнился Сапожников. – Детки теперь опасными стали. Они не понаслышке знают, чем занимались в России их бедовые «родители».

– Вот и я в том сомневаюсь, – поддакнул Кирилл Матвеевич. – Девочки и мальчик, взятые «напрокат», скорее всего, безродные и бесхозные. От них избавиться проще пареной репы, и искать их никто не будет.

– Господь дал, Господь взял, – вздохнул сокрушённо Сапожников. – Что хуже всего, несчастные детишки на украинской территории, и помочь мы им ничем не сможем.

– Такова подлая жизнь, – дрогнувшим голосом посетовал Кирилл Матвеевич. – Ты бы их видел, Виталий Валентинович. Несчастные, потерянные, ходят, побираются по вагонам поезда.

– Кстати, а почему Пузик и Джаконда заставили их попрошайничать? – вдруг заинтересовался Сапожников. – Ты же мне рассказывал, что какая-то семья отдала им свои съестные запасы, да и ты тоже.

– Зри в корень, как говорил Кузьма Прутков, – хмыкнул Безбородько. – Дети не побирались в полном смысле этого слова, они работали. Они ходили по вагонам и попрошайничали, а тот, неизвестный, который тайно сопровождал Пузика и Джаконду в их дальних странствиях по территории России, весь процесс украдкой фотографировал. И я не удивлюсь, что уже завтра или послезавтра центральные газеты Украины подымут вой, «как в России людям живётся плохо»! А ещё через день в западных газетах появятся более зловещие разгромные статьи с фотографиями побирающихся детей и c заголовками: «В России живётся хуже некуда, особенно детям»!

– Да, скорее всего, так и будет, – усмехнулся Сапожников. – Но-о-о… Ты мне сказал, что СБУ готовит какое-то особое задание для тебя. Хотелось бы услышать на сей счёт твоё мнение.

– Если хочешь, то слушай, – вздохнул Безбородько. – СБУ с помощью заокеанских «друзей» готовит на территории России серьёзную акцию провокационного характера. Корсак сотрудник ЦРУ. И если он уже здесь, в Меловом, собственной персоной, значит акция должна быть громкой.

– А почему он снова тебя взял в дело? – задал вполне резонный вопрос Сапожников. – Ты же предполагаешь, что он тебе не доверяет.

– Нет, я не предполагаю, а утверждаю, что всё обстоит именно так, – сказал Безбородько. – Мне дано задание обосноваться на месячный срок в Чертково, а другую, особенную часть задания, Корсак обещал сообщить при следующей встрече.

– Так, это я понял, но вопрос не в этом, – покачал головой Сапожников. – Я спросил, откуда у тебя такая уверенность, что тебе не доверяют? Тебя же снова привлекли участвовать в каком-то, видимо, очень ответственном деле?

– Опыт и интуиция одновременно мне галдят, что меня готовятся крупно подставить, – высказал своё мнение Кирилл Матвеевич. – Видимо, на этой подставе всё и строится. Но, самое главное, всё должно произойти здесь, в Чертково, и, как я понимаю, уже скоро.

Несколько минут они молчали, сидя в салоне машины и думая каждый о своём.

– Ну что, если у тебя всё, нам пора разбегаться, – взглянув на часы, сказал, обернувшись, Сапожников. – Мне ещё надо…

– Подожди, не спеши, – озадачил его Безбородько. – У меня ещё одно дельце к тебе имеется, Виталий Валентинович. Я не знаю, каким боком оно связано с планируемой СБУ операцией, но… Считаю, что ты в первую очередь должен знать об этом.

– Ого-го, да ты просто удивляешь меня сегодня, Кирилл Матвеевич? – округлил глаза Сапожников.

– Не знаю, как и сказать, – задумался Кирилл Матвеевич. – В зале ожидания в Ростове я познакомился с одной семьёй. Они сидели как раз напротив «семьи» Пузика и Джаконды.

– Ну? И? – ещё больше заинтересовался Сапожников. – Что это за семья? Почему ты только сейчас о ней рассказываешь?

– Сам не знаю, – вздохнул Безбородько. – Семья обыкновенная, порядочная… Молодая красивая мама и трое детей. Они ехали из Оренбурга сюда с пересадкой в Ростове.

– И? Чем заинтересовала тебя эта семья? – почувствовал вдруг волнение в груди Сапожников.

– Да особо ничем, – вздохнул Безбородько. – В электричке мы ехали тоже вместе.

– Давай, давай продолжай? – нетерпеливо заёрзал на сиденье Сапожников.

– Так вот, – продолжил Безбородько, – перед выходом из вагона женщина проверила документы, уложила их обратно в сумочку.

– Почему ты вдруг завёл разговор о женщине с детьми и документах? – занервничал Сапожников.

– Корсак повелел мне найти способ вернуть их ей, – выложил Безбородько на стол файл.

– И что ты собираешься делать? – спросил, едва не закричав от радости, Сапожников.

– Ума не приложу, – ответил уныло Кирилл Матвеевич. – Запечатать в пакет и подкинуть в полицию? А если вдруг кто-то заметит, то не отмоешься. Вот и ломаю голову, как вернуть документы женщине.

– Пожалуй, я тебя выручу, – протянул руку Сапожников. – Я лично вручу ей документы, а ты придумай легенду для Корсака, да такую, чтобы он в неё безоговорочно поверил.

7.

Проснувшись на следующее утро, Дима не сразу понял, где он находится. В комнате тишина, с улицы, через распахнутое окно, тоже не проникали никакие звуки. Мальчик не хотел просыпаться так рано, хотелось понежиться в постели, но сработала привычка, выработанная за время обучения в кадетке. Покрутив головой, он сбросил с себя одеяло, и…