Александр Чиненков – Мальчишки из разделенного города (страница 10)

– Сейчас всем помыться и переодеться! – объявила она и предупредила: – Иначе оставлю голодными.

Она вышла. Двое мужчин, усатый в вышиванке и лысый, вышли за ней, а худощавый, в светлом костюме, остался.

– Послезавтра вы возвращаетесь в Киев, – сказал он строго. – А пока находитесь здесь, ведите себя хорошо и послушно, иначе будете наказаны.

– А ты кто? – огрызнулся Лесь. – Чего тут раскомандовался?

– Кто я, тебе знать не обязательно, – ухмыльнулся мужчина. – Ты и так слишком много знаешь, щенок.

– Вы, наверное, здесь главный? – трепеща от страха, поинтересовалась Ольга. – Только не надо нас наказывать, мы будем хорошо себя вести.

В эту минуту в комнате снова появилась женщина.

– Первым мыться пойдёт хлопец, а потом обе дивчины, – распорядилась она.

– Сначала девочки, а потом я, – воспротивился Лесь. – У нас в детдоме…

Ничего не говоря, женщина схватила его за руку и потянула к выходу. В её действиях было столько злобы, что мальчик не стал сопротивляться и последовал за ней.

После бани сменивший одежду Лесь был зол и несчастен. Суровый мужчина, с косичкой на затылке, с мощными руками и большим животом так усердно оттирал его мочалкой, что Лесь с трудом сдерживался и не кричал.

Следуя в баню и возвращаясь в хату, мальчик успел изучить расположение подворья. Он отыскал глазами окно своей комнаты и сделал вывод, что хозяева сделали всё, чтобы исключить возможность побега.

Прямо под окном стояла будка, у которой дремала огромная, похожая на волка собака, двор огорожен высоченным забором. «Будь я один, ещё смог бы убежать отсюда, – подумал Лесь, входя в хату. – Но с девчонками… Нет, я не могу бросить их, никак не могу…»

Девочки, ожидая его, сидели, обнявшись на кровати. Когда Лесь вошёл, они сразу же оживились и повеселели.

– Какой ты чистенький, красный весь, – сказала Ольга, свешивая ноги с кровати.

– А чего тебя долго не было? – спросила Ксюша. – Я так боялась, что ты больше не вернёшься.

– Куда я без вас, дурёхи, – вздохнул Лесь. – Вы теперь для меня самые родные люди на свете.

Открылась дверь, и в проёме появилась всё та же полная женщина.

– Эй, замарашки? – позвала она доброжелательно притихших девочек. – А ну в баню бегом марш!

8.

На следующее утро, во время завтрака, в дом бабушки пришли Виталий Сапожников с супругой Мариной и младшим сыном Валеркой.

– Привет, братан! – с широчайшей улыбкой протянул для приветствия руку Валерка. – Я думал, что ты ростом выше и в плечах шире, а ты…

– Извини, что разочаровал тебя, – пожимая протянутую руку, ответил язвительно Дима. – И ты, как я вижу, ростом невелик, хотя на год меня старше.

– Ничего, я ещё вырасту, – ни капли не смутился Валерка. – Мой старший брат Сашок ого-го какой верзила, а кулачища как голова моя. Любого с одного удара вырубит.

– Вот погляжу на него и заценю, – хмыкнул Дима. – Я только глазам своим верю.

Мальчики прервали разговор, когда бабушка погрозила им пальцем:

– Цыц, пострелята, за столом кушать надо, а не языками болтать.

Мальчики переглянулись, улыбнулись и, почувствовав друг к другу взаимную симпатию, приступили к завтраку.

– Надеюсь, мне за столом говорить можно? – посмотрев на тёщу, хмыкнул Сапожников-старший, дуя на чай.

– Ну как тебе запретишь, – пожала плечами Полина Ермолаевна. – Ты же у нас начальник большущий.

– Начальник я на работе, тёщенька, – улыбнулся Сапожников. – А здесь, под твоей крышей, всего лишь зять в гостях.

– Ладно, не умничай, – ткнула его в бок локтем супруга Марина. – Говори, раз начал, мы все тебя внимательно слушаем.

Сапожников посмотрел на сидевшую за столом напротив Веру и спросил:

– Ты когда в Москву ехать планируешь, сноха?

– Собиралась через три дня, – с унылым видом ответила она. – Но, видимо, планы придётся менять. Я уже сомневаюсь, что поездка моя вообще состоится.

– Завтра с утра я еду в Ростов, а через три дня в столицу, – улыбнулся загадочно Сапожников. – Могу подвезти, если ехать со мной не побрезгуешь.

Слушая его, Вера покраснела, а на глазах выступили слёзы.

– Ты издеваешься надо мной? – всхлипнув, спросила она. – Ты специально выбрал для этого подходящее время?

– Да ты что, сноха? – смутился Сапожников. – Я же… Я же немного… – увидев полный укора взгляд тёщи и почувствовав удар в бок локтя жены, он вынул из кармана файл с документами и протянул их Вере: – Вот, возьми.

– Что это? – округлила она глаза.

– Это твои документы, сноха, – вздохнул Сапожников. – А заодно извини за неудавшуюся шутку.

Схватив файл, Вера вынула из него документы и пару минут не сводила с них глаз, перебирая трясущимися руками.

– Все необходимые отметки уже сделаны, – сказал Сапожников, наблюдая за ней. – Так что можно считать, что ты с детьми находишься в погранзоне Чертково на законных основаниях.

Вскочив, Вера оббежала стол и в порыве благодарности расцеловала родственника в обе щёки.

– Эй, братан, – толкнув плечом Диму, прошептал Валерка, – пусть они тут сами между собой общаются, а я предлагаю тебе прогуляться по посёлку.

– Что ж, идём, – согласился Дима радостно. – А ты покажешь мне границу, разделяющую Чертково и Меловое?

– Нет ничего проще, – с важностью заявил Валерка, выбираясь из-за стола. – Ты даже сможешь её руками потрогать.

***

А в это время в хате Анастасии Павловны, в комнате, находящейся на украинской территории, Корсак беседовал с гостями из батальона «Айдар» Игнатом Перебзяком и Богданом Вислогузовым.

– Ну, так что, будем считать вопрос решенным? – посмотрел выжидательно на них Корсак. – Деньги получите сразу, как только я услышу ваше согласие.

– Я видел хлопца и обеих дивчин, – сказал Перебзяк, приглаживая кончиками пальцев бородку и пышные усы. – Что же они могли такое сотворить, что их…

– Дети сделали своё дело, и… – поморщился Корсак. – Возвращать их туда, откуда мы их взяли, уже нецелесообразно. Они слишком много знают, а значит представляют угрозу для нас. А этого допустить нельзя.

– А как-то иначе поступить с ними нельзя? – провел ладонью по чисто выбритой голове Вислогузов. – Я идейный борец за свободу Украины. Я готов воевать за свою страну как угодно и с кем угодно, но убивать детей…

Он помотал головой и развёл руками.

– Ты обязан сделать всё, что я прикажу! – строго взглянул на него Корсак. – Прикажу, и маму свою зарежешь, а отца придушишь, чёрт возьми!

Выслушав его, Вислогузов изменился в лице и резким движением схватился за рукоятку ножа, торчащую из ножен.

– Да я сейчас тебя в капусту нашинкую, морда американская! – взревел он, свирепо вращая налившимися кровью глазами. – Это вы своих родителей в грош не ставите, а мы, славяне…

Схватив его за руку, Перебзяк не позволил Вислогузову выхватить нож и расправиться с Корсаком.

– Уймись, Богдан! – прикрикнул он. – Сейчас этот злыдень наш кошевой, и мы обязаны…

– Да ничего мы не обязаны! – заорал Вислогузов. – Если кто-то и обязан, то только там, в СБУ, или в Раде продажной! Я иначе мыслю, не как они, и не позволю иноземцу мной помыкать и моих родителей непотребно лаять!

– Извини, я погорячился, – решив сгладить взрывоопасную ситуацию, сказал Корсак. – Просто взвинчен я сегодня, и оскорбление само собой вылетело из меня.

Выпустив пар, Вислогузов убрал руку от рукоятки ножа и потёр друг о друга ладонями.

– Ты это, базар контролируй, – вымолвил он угрюмо. – Ты не у себя дома, америкашка, а в гостях в нашей незалежной Украине.

Корсак промолчал в ответ: он уже знал, как наказать его.