Александр Чиненков – Мальчишки из разделенного города (страница 22)

– Нет, не надо нас на заставу, дяденьки? – воскликнул обескураженно Лесь. – Нас уже бабушка ждёт, мы позвонили ей, выходя из дома?

Его восклицание девочки восприняли как команду «реветь» и тут же пронзительно завизжали, размазывая по щекам слёзы.

– Офигеть, не встать! – громко выкрикнул пограничник крупного телосложения, зажал ладонями уши и, перекрикивая визг девочек, обратился к офицеру: – Павел Сергеевич, да пусть себе идут? Пока машина приедет, мы здесь трёкнемся и оглохнем!

– Шут с вами, идите к своей бабушке, – поморщился офицер и обратил внимание на сумку, висевшую на плече Леся. – Эй, а в сумке у тебя чего, парень? Вы случаем никого в посёлке не обокрали?

– Да нет, это моя сумка, – взволнованно возразил мальчик, едва слыша свой голос. – В ней мой ноутбук, сменная одежда для девочек и немного еды.

– А зачем вам еда, если к бабушке идёте? – насторожился офицер. – А ну-ка давай, показывай содержимое сумки, или я вас…

Девочки снова заревели так громко, что у пограничников заложило уши.

И в это время ожила рация, прикреплённая к груди офицера. Он отвлёкся, нажал кнопку, но из-за истеричного визга девочек не смог разобрать слов, прозвучавших из динамика.

– Я вас не понял, «Степняк», – сказал он, нажав на кнопку. – Тут у меня нештатная ситуация, и я…

– Тебе минута, чтобы справиться с ситуацией, и немедленно выдвигайтесь на исходную! – прозвучал из динамика искажённый мужской голос. – Там срочно требуется ваше вмешательство, так что поспешайте!

Офицер-пограничник сурово посмотрел на склонившегося над сумкой Леся и перевёл взгляд на всхлипывающих девочек.

– Ладно, шагайте к своей бабушке, сорванцы, – вздохнул он. – Но предупреждаю, если ещё раз нам ночью попадётесь, отвезём на заставу.

Лесь подхватил сумку, набросил её на плечо и, кивнув девочкам, поспешил по ночной улице в сторону железной дороги. Он пошёл наугад, ориентируясь на гудки маневрового тепловоза, работающего на железнодорожных путях.

Как только пограничники исчезли из виду, у детей будто путы свалились с ног.

– Бежим быстрее! – сказал он девочкам. – Если ещё кому-то на глаза попадёмся, нам больше не повезёт, как сейчас.

Они пошли по улице в сторону железной дороги, внимательно глядя по сторонам и запоминая, куда ещё можно свернуть, если придётся возвращаться обратно.

На железнодорожных путях прозвучал гудок маневрового тепловоза, и мальчик моментально отвлёкся от своих мыслей и метнулся к крохотному оконцу будки, в которой они нашли временный приют.

Через грязное, давно не мытое оконное стекло Лесь разглядел нескольких рабочих-путейцев. Они вяло брели между рельсов.

– Кто там, Лесь? – обеспокоенно поинтересовались девочки.

– Не бойтесь¸ мы в безопасности, – ответил он, оборачиваясь. – Сюда никто не придёт, это я точно знаю.

Он солгал, чтобы успокоить девочек, хотя сердце изнывало от плохого предчувствия.

– Давайте разворачивайте узелок, – сказал Лесь, отходя от оконца. – Перекусим тем, что нам Марыся положила, и будем думать, что делать дальше. А нам есть над чем подумать, однозначно…

***

Валерка исчез из виду так быстро, как будто растворился. Оставшись один, Дима вышел из зарослей, затем, минуя железный забор, вышел на улицу и пошагал по ней в сторону центра посёлка. Пройдя несколько шагов, он остановился.

«Нет, надо подождать Валерку, – подумал он. – Может быть, он сейчас объявится? Домой возвращаться без него не по пацански. Брат может подумать, что я бросил его в трудную минуту?»

Неожиданные события, происшедшие только что, казались Диме нереальными. «А если бы меня сейчас поймали пограничники или полицейские и отвели бы на заставу или в участок? – подумал он с содроганием. – Написали бы бумагу о моём «ненадлежащем поведении» в кадетку, а там…»

Он даже зажмурился, боясь представить, что с ним было бы в первый же день после каникул, когда его вывели бы из строя на всеобщем построении, и… Не исключено, что на том его учёба и закончилась бы.

Мимо прошёл полицейский с резиновой дубинкой в руке. «Страж порядка» смотрел в сторону забора мясокомбината и не заметил успевшего присесть в траву Диму. А сердце мальчика сначала сжалось от страха, а затем так заколотилось, будто он только что пробежал десятикилометровую дистанцию.

«Неужели эта облава была случайной? – подумал он, уткнувшись лицом в землю. – Трудно в это поверить. Может быть, её устроили не для того, чтобы переловить пацанов? Они же ничего плохого, насколько мне известно, пока ещё не сделали? И про то, что они собираются в своём штабе, наверное, известно уже давно не только полицейским и пограничникам, но и всему посёлку Чертково?»

Дима приподнял голову, полицейского с дубинкой уже рядом не было. Тогда он встал и пошёл по улице, подальше от забора мясокомбината и вскоре, сам не зная как, вышел на пограничную улицу Дружбы Народов.

Строго придерживаясь российской территории, он пошёл вниз, в сторону вокзала. Диме не хотелось рано возвращаться домой. Там мама начнёт задавать вопросы про конюшню и лошадей, а ему придётся лгать и изворачиваться, придумывая на ходу правдоподобные ответы.

Не зная, куда идти, он остановился напротив рынка, расположившегося у автостанции посёлка Меловое на украинской территории. Товара на стеллажах разложено было много, но торговки явно скучали, покупателей не было. На рынке не было видно ни полицейских, ни пограничников и слышались обрывки разговоров на русском языке.

К невидимой «разделительной линии» с российской стороны улицы подошла старушка и остановилась.

– Макеевна? – крикнула она, обращаясь к одной из торговок. – Подойди, Макеевна, я тебе заказ сделаю?

Хрупкая на вид, сгорбленная старушка мгновенно вскочила с ящика, на котором сидела, и шустро подбежала к «границе». Остановившись напротив, она всплеснула руками и улыбнулась беззубым ртом.

– Здравствуй, здравствуй, Маланья, – прошепелявила она. – Ты чего это здесь? Купить чего-то собралась?

– Иначе бы не пришла, – ответила Маланья. – Послезавтра юбилей у меня, восемьдесят лет. Гостей много будет, все сродственники съедутся. Вот и пришла я заказ тебе сделать, не откажешь?

– Да упаси Бог! – снова всплеснула руками Макеевна. – Всё продам, чего только пожелаешь! – Она махнула рукой в сторону рынка. – Ты только глянь, всего на прилавках хоть завались, а покупателей нема! Как вам, россиянам, к нам, в Меловой, путь закрыли, так всей торговле хана пришла!

– Жалко, жалко, и нам всем жаль, – вздохнула Маланья. – У вас ведь всё намного дешевле, чем у нас, и продукты все домашние. А ты вот слушай, чего мне надобно, и запоминай или записывай. А мне нынче много надо, Макеевна?

Дима с интересом наблюдал за старушками и удивлялся. Вот они стоят друг перед другом, оживлённо разговаривают, торгуются, но «разделительную полосу» между ними как будто видят и не пересекают.

– Принесёшь всё туда, сама знаешь куда, – сделав заказ, сказала Маланья.

– Это туда, к забору что ль? – на всякий случай переспросила Макеевна.

– Туда, куда же ещё, – кивнула Маланья. – Там, через прореху, ты мне сумку с продуктами отдашь, а я тебе деньги. И ещё…

Старушки продолжили свой разговор «через границу», а Дима… Он вздрогнул, неожиданно почувствовав чью-то руку на своём плече, и резко обернулся.

Увидев Мирона, он облегчённо вздохнул.

– Эй, а ты чего здесь околачиваешься? – поинтересовался тот доверительно.

– Да так, – пожимая плечами, ответил неопределённо Дима. – Делать нечего, вот и гуляю.

– А Валерка где? – покрутив головой, спросил Мирон. – Что-то я его не вижу? Он где-то рядом?

– Нет, сегодня я без брата, – морща лоб, ответил Дима.

– А чего так? – ухмыльнулся Мирон. – Вы вроде бы сегодня в штаб прийти собирались?

– Собирались, – вздохнул Дима, – да вот не получилось.

Мирон широко улыбнулся и покачал головой.

– Вот и хорошо, что не получилось, – сказал он. – Там погранцы сегодня облаву на контрабандистов провели. Заодно и наши пацаны под раздачу попали. Не все, правда, большинство ушли.

Дима слушал паренька, и ему казалось, что Мирон скорее злорадствует, чем сочувствует тем, кто попался.

– А ты где был? – с трудом скрывая неприязнь, спросил Дима. – Вижу, сам не попался погранцам в лапы?

– Был я там, но вовремя свинтил, – самодовольно высказался Мирон. – Я же житель двух государств, тебе Валерка об этом не рассказывал?

– Рассказывал при тебе, когда мы встречались в «штабе», – ответил Дима. – Твоя хата одной половиной стоит в России, а другой – в Украине.

– Именно так, – осклабился Мирон. – И погранцы, как российские, так и украинские, «статус» мой знают. А когда облава на комбинате началась, все пацаны кто куда сквозанули. У каждого из нас имеется в запасе путь к отступлению.

– А твой какой? – невольно заинтересовался Дима.

– А мой «путь» – это успеть нырнуть в прореху под забором, и я в Украине! – рассмеялся довольный собой Мирон. – А затем я прогулялся по Меловому, спокойно перешёл через мост и вот – снова в России!

– Да-а-а, ловко у тебя выкручиваться получается, – с кислой миной сказал Дима. – А что будет с теми, кому «не повезло?

– Ничего особенного, дело привычное, – хмыкнул Мирон. – Отвезут в полицейский участок или на заставу, там прочистят мозги и вечером, часиков в девять, отпустят на все четыре стороны. – Он покрутил головой и добавил: – Те, кто «уцелел», сейчас все сюда прикондыляют. Правило у нас такое: после облавы все, кто смылся от правоохранителей, здесь собираются. Отойдём в сторону, причину «прокола» обсудим, назначим новую встречу и разойдёмся по домам и хатам.