Александр Чиненков – Мальчишки из разделенного города (страница 20)
– Да нет, не всегда, – вздохнул, отвечая, Валерка. – Мы же тогда одним скопом жили. Чертково и Меловое одним городом считались. Были и драчки, конечно, но не такие, как сейчас. Рассоримся, помахаемся, а потом и помиримся. У нас же как было: кто-то из Чертково в Меловом работал, кто-то наоборот. И учились мы так же: кто-то из Чертково в меловской школе и наоборот. Ну, а всё началось, когда страны наши разошлись и разделились. Теперь меловские для нас смертельные враги, да и мы для них тоже.
– И что, так и дальше жить собираетесь? – вздохнул Дима. – Нас в кадетке учили, что русские, украинцы, белорусы, несмотря на все разногласия, есть и остаются братьями-славянами. А здесь я вижу, что близким родством славянских народов даже и не пахнет?
– Так это не мы, а хохлы всю бодягу с «разводом» замутили, – прозвучал уныло голос брата. – Донбасс громят, Россию помоями полощат. Не знаю, как вы там у себя в Оренбурге, но мы здесь хлопцев-бандеровцев больше братьями не считаем.
Выслушав Валерку, Дима задумался над его словами. Подкравшийся сон быстро сморил его, но мальчик хорошо запомнил, что говорил ему брат.
Дополов грядку, Дима отвлёкся от размышлений, перешёл на другую. И в это время бабушка позвала всех к столу, от которого лёгкий ветерок подхватывал вкуснейшие ароматы, разнося их по двору…
***
Корсак открыл глаза лишь после третьей пощёчины, которую безжалостно нанёс ему мужчина в камуфлированной форме.
– Эй, «команданте», ты чего это дрыхнешь, сидя за столом? – спросил мужчина, левой рукой приглаживая пышные усы.
– Что?.. Это ты, Игнат? – бестолково уставился на него Корсак и перевёл взгляд на ухмыляющегося в дверном проёме другого мужчину с лысой головой: – И ты, Богдан, тоже здесь?
– Здесь мы оба, – сделавшись серьёзным, сказал усатый. – И Перебзяк Игнат, то бишь я, и Вислогузов Богдан, то есть он, – Перебзяк кивнул на лысого. – Мы вот прибыли ровно в восемь, как тобой было велено, а ты дрыхнешь и в ус не дуешь. Может, мы зря прикатили в такую рань, и ты поменял свою «стратегию»?
– С-стратегию? Какую? – медленно приходя в себя, поморщился Корсак. – О чём вы тут трепетесь?
– Как это о чём? – приближаясь к столу, язвительно осклабился Вислогузов. – А не ты ли приказал нам забрать в это время детей, вывезти их подальше от посёлка, свернуть им шеи и закопать?
– Мы ещё вчера вечером им одну большую и глубокую могилу вырыли, – присел на табуретку Перебзяк. – И что же получается? Мы зря всё это сделали? Приехали сегодня в назначенное тобой время, а детей в хате нет, и сам дрыхнешь без задних ног. Как всё это понимать прикажешь, кошевой?
– Ты, нажрался что ли вчерась горилки, Корсак? – противно улыбаясь, полюбопытствовал Вислогузов. – У тебя вид, будто ты уже в недельном запое?
– Э-э-эй, о чём ты мелешь, яйцеголовый? – рассердился Корсак и протёр кулаками глаза. – Я вообще не пью, если у тебя не отшибло память. – Он с задумчивым видом осмотрел стол и тут же вскочил, дико вращая глазами: – А ноутбук где? Куда вы дели мой компьютор, собаки?
Айдаровцы недоумённо переглянулись.
– Здесь всё как было, так и есть, – сказал Перебзяк, пожимая плечами.
– А вошли мы минут десять назад, – добавил Вислогузов.
– Чего вы мне лжёте?! – закричал окончательно вышедший из себя Корсак. С перекошенным от ярости лицом он потянулся рукой к кобуре, но, не обнаружив в ней пистолета, на мгновение растерялся.
Выдвинув ящик стола, он пошарил в нём рукой, но безуспешно. Корсак метнулся к стоявшему в углу сейфу, но тот оказался закрытым.
– Тащите ко мне сюда детей и эту жирную свинью Марыську! – процедил он сквозь зубы, исподлобья глядя на айдаровцев. – Вам не придётся сворачивать им шеи, я лично сам, в этой комнате, собственноручно удавлю их!
Айдаровцы снова переглянулись.
– Боюсь, что задавать вопросов в этой хате некому, – пожимая плечами, сообщил Перебзяк. – Марыська вместе со своей чокнутой старухой мамашей валяются в кухне на полу в полной отключке. Обе так храпят, что стёкла сотрясаются в рамах.
– Мальцов в комнате тоже нет, – как только замолчал Перебзяк, продолжил Вислогузов, вытирая платочком вспотевшую лысину. – Замок изнутри разворочен штырём, дверь распахнута настежь и в комнате никого. Можешь лично удостовериться, если нам не веришь.
Громко и смачно выругавшись, Корсак осмотрел всю хату, попутно переворачивая в бешеной злобе всё, что попадалось на глаза, вверх дном. В конце концов, он вернулся в свою комнату, сел за стол и в отчаянии обхватил голову руками.
– Я не знаю, как удалось сбежать этим детдомовским выродкам, но они прихватили с собой мой ноутбук и флешку с забитыми в них секретными документами, – сказал он глухо, не обращаясь к внимательно наблюдающим за ним айдаровцам. – Мало того, они сгребли со стола все черновики с моими секретными записями, умыкнули мой бумажник, набитый деньгами, унесли с собой мой пистолет, нож со стола, и… Мы должны срочно найти их и вернуть похищенное. Ну а их самих… Их всех троих к чёртовой матери живыми закопать в могилу, а землю над ней утрамбовать!
– А где же искать их? – поинтересовался Перебзяк. – На российской или на нашей территории?
Корсак обернулся и посмотрел на распахнутое настежь окно.
– Если это не хитроумная уловка с целью заставить меня думать, что щенки, похозяйничав у меня в комнате ушли из хаты через окно, значит их следует искать где-то здесь, – нервно облизав языком пересохшие губы, предположил он задумчиво. – А если они всё-таки ушли через дверь – в Чертково…
В течение минуты он ходил по комнате в глубоком раздумье. Затем, вернувшись за стол, хмуро посмотрел на озабоченные лица айдаровцев.
– Поступим так, – сказал он, массируя кончиками пальцев виски и страдая от головной боли: – Вы оба подключайте весь наш ресурс в Меловом и начинайте усиленные поиски сбежавших щенков. Я подключу к их поискам в Чертково своих «подопечных». А сейчас… Сейчас разбудите эту корову Марысю и волоките её ко мне. Я займусь ею, а вы сразу же принимайтесь за дело.
***
Валерка, как и обещал, пришёл за Димой после обеда.
– Ну, что, ты готов? – заговорческим шёпотом поинтересовался он.
– Я-то готов, но, думаю, мама с бабушкой меня сегодня не отпустят, – с грустным видом ответил ему брат. – Там огород как футбольное поле и много огромных грядок на нём. Мы пололи их полдня, и…
– Вы их за всё лето не прополете, – с кривой усмешкой заверил его Валерка. – После поливки трава прорастает снова, и это длится до бесконечности.
– И? Что делать? – приуныл Дима.
– Надо что-нибудь придумать, – озадачился Валерка и поскрёб пальцами затылок. – А ты отпросись у бабушки погулять, – предложил он. – Она добрая, она отпустит.
– Бабушка, может быть, и отпустит, а мама нет, – вздохнул Дима. – Если она скажет нет, то никакие уговоры не помогут.
– Тогда остаётся только тихонько уйти и всё, – внёс ещё одно неприемлемое предложение Валерка. – Тебе деваться некуда, как ни верти.
– Нет, в нашей семье так не принято, – наотрез отказался Дима. – У нас существует внутренний порядок, основанный на взаимном доверии.
У Валерки округлились глаза, и он покрутил у виска указательным пальцем.
– Теперь я понимаю, почему ты в кадетку ушёл учиться, – сказал он. – Чтобы не жить под одной крышей с родителями?
– Нет-нет, ты не так понял, – поспешил его разуверить Дима. – Просто я захотел вырасти настоящим мужчиной.
– Ладно, поговорим об этом позже, – поморщился Валерка. – Сейчас надо придумать повод, чтобы тебя освободили от огородных работ. Я вот что думаю…
Из огорода вышла Димина мама, и ребята замолчали.
– Чего опять замышляете, негодники? – спросила она строгим тоном. – Учти, сынок, участвовать в каких-то сомнительных приключениях я тебе не разрешаю.
– Да нет, что вы, тётя Вера? – тут же обратился к ней находчивый Валерка. – Я хочу Димка на конюшню сводить. Она здесь, недалеко, в посёлке. Мы немного покатаемся и вернёмся домой.
– Ты мне правду говоришь, Валера? – усомнилась мама.
– Конечно, тётя Вера! – тут же, не моргнув глазом, солгал Валерка. – А кони у деда Маркела закачаешься! А жеребята…
Мама посмотрела на грустное лицо Димы и сжалилась.
– Ладно, на конюшню я тебя отпускаю, – сказала она. – Но только не допоздна. Надеюсь, вы вернётесь засветло, мальчики?
– Обещаем, – то ли солгал, то ли сказал правду Валерка.
– Обещаю, – вынужденно поддержал его Дима.
Когда мальчики вышли со двора, он остановился и схватил двоюродного брата за руку.
– Ты вынудил меня солгать маме, – с упрёком сказал Дима. – А ты можешь себе представить, как я буду выглядеть перед ней, когда вернусь домой поздно?
– Не парься, идём, – ухмыльнулся Валерка. – И конюшня существует, и дед Маркел в ней верховодит. Но на конях кататься и жеребят смотреть мы в другой раз с тобой отправимся.
– А сейчас мы идём на мясокомбинат? – хмуря лоб, поинтересовался Дима.
– А куда же ещё, братан? – озорно подмигнул ему Валерка. – Сейчас с самый раз там наши пацаны собираются.
На этот раз Валерка повёл Диму на мясокомбинат другим путём. Они вошли на территорию через большие «центральные» железные ворота», и вдруг…
– Тихо! – насторожился Валерка и присел, прислушиваясь.
Дима присел рядом. От здания, в котором располагался штаб чертковских пацанов, доносились какие-то неясные звуки. Если Дима не понял причины их возникновения, то Валерка быстро догадался, в чём дело.