Александр Чиненков – Мальчишки из разделенного города (страница 19)

– Что, это всё? – удивился Лесь.

– Это всё, – кивнула утвердительно женщина.

– А как же граница? – ещё больше удивился Лесь. – В каком месте нам переходить российскую границу?

– А зачем её переходить, здесь она, посреди хаты проходит, – натянуто улыбнулась Марыся. – Передняя часть моей хаты в России, а задняя в Украине.

– Вот это да? – изумился Лесь. – Это значит, что комната, в которой мы сейчас находимся, в России, а та комната, в которой проживает квартирант, в Украине?

– Да, так и есть, – кивнула женщина. – Сейчас я выведу вас за ворота, и вы в Чертково, деточки. А там…

– А если нас при выходе Корсак перехватит? – засомневался Лесь. – Внутри хаты ему ничего не стоит перейти российско-украинскую границу.

– Он сейчас спит, – тихо сказала Марыся. – Корсак дал мне несколько снотворных таблеток, чтобы я ими напоила вас. А я его ими же и накормила…

Выслушав её, мальчик на минуту задумался, а затем сказал:

– Зря ты так поступила. Лучше бы ты усыпила пса под нашим окном, а мы бы через него выбрались.

– Ох, правда, так и надо было поступить, – закусив губу, сникла женщина. – А я как-то об этом сразу не подумала, а теперь…

– Зато я подумал, как дальше тебе быть, – вздохнул Лесь. – Сейчас найди какой-нибудь железный острый штырь и принеси. Я им разворочу замок изнутри, чтобы можно было подумать, что не ты открыла нам дверь, а я взломал её. На том и стой, даже если Корсак бить тебя будет.

– Да где же его взять, штырь этот? – растерялась Марыся. – На улице ночь, а я…

– Лучше сходи и поищи, пока я девочек будить буду, – сказал строго Лесь. – Времени для бегства у нас ещё достаточно.

Когда женщина вышла из комнаты, он быстро разбудил девочек, велел им одеваться и ждать его. А сам, одержимый внезапно пришедшей ему в голову мыслью, выскользнул за дверь.

Лесь увидел Корсака сидящим в полумраке за столом. Едва дыша от охватившего страха, мальчик с трудом заставил себя приблизиться к столу и осмотреть уткнувшегося лицом в стопку бумаги мужчину.

Внимательно осмотрев стол, мальчик увидел тарелки с недоеденной пищей, стопку чистых листов бумаги, в которую уткнулся лицом спящий Корсак, и ноутбук с воткнутой в него сбоку флешкой. Крышка ноутбука была закрыта, а на ней лежал сотовый телефон.

«Всё это можно будет продать, если очень понадобятся деньги, – смекнул Лесь, глядя на технику. – А заодно я круто насолю этому бандюге, который собирался убить меня и девочек. А может быть, мне угрохать его самого? Момент самый подходящий… Если он подохнет, то и нас преследовать никто не будет?»

Мысль об убийстве, впервые пришедшая в голову мальчика, прочно, как острая заноза, засела в его сознании. Лесь даже растерялся от неутолимого желания немедленно убить негодяя.

Ещё раз осмотрев стол, он увидел за кусками нарезанного хлеба нож и взял его в руки. Наборная удобная рукоятка, обоюдоострое лезвие с канавками кровостока, усики… Видимо, умелец, изготовивший этот кинжал, знал толк в холодном оружии.

Лесь покосился на спящего Корсака, и его взгляд остановился на обнажённой шее, на том месте, в которое нужно нанести смертельный удар.

– Если взять чуть левее и вонзить нож, клинок беспрепятственно войдёт в тело, – прошептал он, вспомнив урок, который получил от одного паренька ещё в киевском приёмнике-распределителе, куда был водворён полицейскими после очередного побега из детдома. – Нож войдёт как по маслу, если точно ударить. Ещё чуток влево или вправо, сразу облом, а если сюда…

Взяв нож обеими руками, Лесь занёс его над головой и замер. В его голове не было ни сомнений, ни сожаления.

И в тот момент, когда он, набрав в лёгкие побольше воздуха готовился вонзить нож в Корсака, дверь открылась и в комнату заглянула Марыся. Увидев его, женщина вскрикнула и, вытаращив глаза, зажала рот ладонями.

Лесь опустил руки.

– Ты что, с ума сошёл? – сцепив в отчаянии пальцы, прошептала Марыся. – Ты только что чуть человека не убил?

– Не человека, а животное, – огрызнулся в сердцах Лесь. – Он готовился убить меня и девочек, так почему я его пощадить должен?

– Хотя бы потому, что ты не зверь, как он, а мальчик, – всхлипнула Марыся. – Его пусть Бог накажет, а ты… Ты не должен начинать свою жизнь с убийства. Ты же ещё ребёнок!

– Нет, я не ребёнок и давно уже, – вздохнул мальчик, засовывая за брючной пояс нож и беря стоявшую в углу большую сумку. – У меня не было детства. Я сразу взрослым стал, как родился.

– Ну-ну, выходи давай, – справившись со слезами, сказала Марыся. – Девочки уже собрались, и вам уходить пора.

– Сейчас, только кое-что сделаю, – поморщился Лесь, укладывая в сумку ноутбук и стопку исписанной бумаги.

– Господи, а это тебе зачем? – удивилась Марыся. – Разве тебя не учили, что брать чужое нехорошо?

– Учили, но недоучили, – буркнул Лесь, ощупывая карманы спящего Корсака. – А ещё я хорошо усвоил, что если сам о себе не позаботишься, то подохнешь с голода.

– Но-о-о… я дам вам денег? – занервничала женщина, с ужасом наблюдая, как мальчик освобождает карманы её квартиранта.

– Те деньги, которые ты собираешься нам дать, себе оставь, – сказал Лесь, бросая туго набитый бумажник в сумку. – Я уже знаю, как вы бедно живёте. – Нащупав под мышкой Корсака подплечную кобуру с пистолетом, он усмехнулся: – А теперь уходим, тётя Марыся. Давай выводи девочек, а я следом.

– А его ты не тронешь? – недоверчиво посмотрела на него женщина.

– Нет, пусть радуется, что ты спасла его от смерти, – расстегивая кобуру, сказал Лесь. – И не тронул я его потому, что о тебе подумал. Убей я его, и тебе тогда не жить, тётя Марыся. А теперь, когда нас проводишь, выпей снотворное и усни. Пусть те, кто приедет за нами утром, про твою помощь в нашем бегстве даже не подумают.

Женщина сокрушённо вздохнула, пожала плечами и вышла из комнаты.

Лесь тут же выхватил из кобуры Корсака пистолет, бросил его в сумку, открыл настежь окно и, набросив сумку на плечо, поспешил к выходу.

14.

Дима проснулся ещё до рассвета. Открыл глаза и в редеющем сумраке рассвета увидел плотный туман, заполнивший двор. Ворочаясь с боку на бок, мальчик не мог избавиться от чувства тревоги. Валерка крепко спал, разбросав руки и ноги по кровати.

Крик петуха в сарае отвлёк от мрачных мыслей Диму и лишил остатков сна. Затем загремела вёдрами бабушка, принимаясь за обычные утренние дела, и… Мальчик закрыл глаза и стал обдумывать планы на предстоящий день. Валерка собирался познакомить его с местными «чертковскими» пацанами.

…Второй раз Дима проснулся уже не сам. Его разбудил брат.

– Вставай, скоро завтрак, – сказал он. – Я сейчас домой сгоняю, сделаю кое-какие дела и приду после обеда.

– А чего, с нами завтракать не останешься? – спросил Дима, зевая.

– Давай, давай поднимайся, нам ещё кровать обратно в сарай перетащить надо и стол на место установить, – поморщился Валерка, и разговор был закончен.

После завтрака бабушка велела Диме и его сёстрам полоть в огороде грядки.

– Подсобите старушке, внучики? – сказала она просящее, и сладко улыбаясь. – Огород у меня вон какой большущий, а я старенькая и едва с ним управляюсь.

«Ага, осчастливила бабуся, – подумал Дима. – Себя старенькой считает, а такой огородище засаживает. Размерами как три наши дачи будет, если не больше…»

Сёстры тоже выглядели недовольными. Они перешёптывались, елозя на коленях у грядок помидоров, а их раскрасневшиеся личики казались мрачными и угрюмыми.

Выдёргивая траву из грядки лука, Дима укладывал её в ведро и ужасался, глядя на то, что предстояло сделать. Ему казалось, что пропалываемая грядка не уменьшается.

– Ничего-ничего, привыкайте к труду, деточки, – «злорадствовала», глядя на них, мама. – Это на дачу в Оренбурге вы отдыхать приезжали, а здесь… В посёлках и сёлах люди садами и огородами живут, вот и трудятся не покладая рук. У них даже пословица такая мудрая есть – зима спросит, чем летом занимались, трудились или бездельничали.

Сама мама тоже работала в огороде, ловко окучивая тяпкой кусты картофеля.

Дима молча полол «безразмерную» грядку и думал о ночном разговоре с Валеркой. Он сказал брату, что ему не понравился Мирон, а тот даже вспылил от возмущения.

– Нет, он не такой, каковым тебе кажется! – горячо шептал возмущённый Валерка. – Ты просто не знаешь Мирона, вот и треплешься. Да он мировой парень и вдохновитель всего нашего пацановского движения!

– Ого-го, как ты за него впрягаешься, – удивился Дима. – А мне он показался двуликим и фальшивым. Когда ты спросил у него, с кем он у забора разговаривал, так Мирон стушевался весь, покраснел, а глаза забегали, как у кота блудливого.

– Да он всегда такой! – с жаром повторился Валерка. – А ты бы видел его в драках с хлопцами меловскими? Так супротив него не устоит никто!

Он перевернулся с бока на спину и вздохнул:

– Сегодня вечером, когда я тебя с нашими пацанами знакомить буду, смотри за метлой, братан. Про Мирона при пацанах своего мнения не высказывай. Они тебя сразу на клочки раздербанят и не посмотрят, что ты брат мой.

– Хорошо, про Мирона я и словом не обмолвлюсь, – пообещал Дима. – Но своё мнение о нём я при себе оставлю.

«Инструктаж» брата, как правильно себя вести с «чертковскими пацанами», продолжался полчаса. Когда он замолчал, Дима спросил:

– Скажи, а вы всегда так враждовали?