Александр Чичин – История России (курс лекций). Часть 1. От Руси до Российской империи (страница 5)

Князь Владимир

Владимир Святославич, сын Святослава и рабыни Малуши, правил долго: с 978 по 1015 год. Его воспитателем был воевода Добрыня – под его влиянием Владимир вырос смелым и решительным. Престол Владимир завоевал в противоборстве со старшим братом Ярополком благодаря викингам.

Воевал он не хуже отца: совершил 10 больших удачных походов, отбил у Польши Галицию (Червоную Русь), разбил волжских булгар, вместе с печенегами окончательно добил хазар, прежде побежденных Святославом. И при этом он успевал строить Киев (земляные валы в 6 метров, дома из камня).

Как типичный язычник Владимир поставил на холме 6 языческих богов во главе с громовержцем Перуном с серебряной головой и золотыми усами (выбор «бога» определила дружина). Жертвы богам нередко приносились кровью. (В летописи упоминается случай, когда в 983 году, после успешного похода, решили принести в жертву юношу и девушку; жребий пал на сына варяга-христианина, отец отказался его отдать, и тогда толпа язычников убила обоих).

Как язычник Владимир имел право и на нескольких жен. (Кроме того, у него были десятки наложниц – не случайно монах Нестор сетует: «А князь побежден похотью»). Своих 12 сыновей Владимир рассадил по 12 городам, чем, конечно, резко обострил феодальные распри.

      Принятие христианства

князем Владимиром

Владимир в своих военных походах добыл довольно славы, и всё шло к тому, что он останется в истории просто доблестным конунгом (таким, как Олег или Святослав). И на этом всё. Наверное, он сам в начале правления даже не предполагал, что ему суждено стать, возможно, самой важной личностью в истории нашей страны. Так получилось, что именно Владимир принес нашей стране христианство, даже не догадываясь, какое колоссальное значение будет иметь его субъективный выбор для страны, которой суждено стать самой большой страной мира.

Эволюция размышлений Владимира о христианстве, его «внутренний путь» к принятию православия никому не известны. На поверхности лежат два очевидных мотива: во-первых, это надо было сделать, потому что Русь оставалась единственным языческим государством (если не считать диких степных народов) – авторитет Руси был запредельно низким; во-вторых, единая религия была необходима для духовного объединения народа (состоящего из разрозненных славянских племен и варягов) в единую нацию. И то, и другое абсолютно вписывалось и в интересы государства, и в личные интересы Владимира как правителя.

Но была и еще одна причина – совершено личная. Кому-то она покажется небесспорной, но без нее нельзя понять логики действий Владимира (не Владимира «Святого», а Владимира князя-язычника, правителя полудикой Киевской Руси).       Речь о том, что Владимир не хотел быть просто «князем по наследству» – в период братоубийственной раздробленности это было слишком хрупким основанием. Он хотел иметь другое, абсолютно неоспоримое право на престол. И наверняка о нем знал. Он наверняка слышал от своего отца Святослава о том, насколько великим он увидел (сидя в ладье) византийского императора Иоанна; великим не потому, что тот был в золотых доспехах (хотя и это могло произвести на него сильнейшее впечатление), а потому что правление страной Иоанну было дано не отцом, а самим Богом – ведь именно так говорит православие. «Получить власть от Бога» не могло не стать целью Владимира.

«Повесть» рассказывает, что он разослал послов посмотреть, какая религия лучше. Но надо честно признать, что «лучше», конечно же, не с точки зрения морали и этики – Владимир пока не знает слова «мораль», он знает только слово «сила». «Лучше» в его случае значит: «Насколько хороша эта религия для правителя?». И тут вернувшиеся из разных земель послы рассказывают об иудаизме, исламе, католичестве и православии, то есть, сообщают то, что он знает и сам: иудаизм – только для одного народа, в исламе главный человек – духовный лидер, в католичестве главный – Папа Римский. А вот православие как раз то, что ему нужно: оно объявляет правителем страны не церковного главу, а государя (царя, великого князя). И объявляя правителя «помазанником Божьим», православие возносит его высоко над всем народом и над всеми конкурентами. Для Владимира эта религия просто не могла не стать «лучшей».

Было понятно, что в этом грандиозном деле Владимиру не обойтись без Византии – все были убеждены, что ее могущества и процветания нельзя было достичь иначе, как с помощью всемогущего Бога. Пример был очень наглядным и убедительным. Оставался вопрос: как получить эту религию от византийцев? Причем, получить не для одного человека, а для всего народа – ведь чтобы религия «работала», ее еще надо было внедрить в сознание закостенелых язычников. Владимир понимал, что религию у византийцев нельзя просить – их надо заставить дать ее.

План был. Нужен был предлог. Владимир «поймал» базилевса Василия II на его жадности: Владимир дал ему русских воинов, чтобы Василий отбился от осаждавшего Константинополь и мечтавшего стать императором военачальника Фоки в обмен на то, что Василий отдаст ему в жены свою сестру Анну. Не получив обещанного, Владимир повёл себя не как выпросившая религию его бабка Ольга, а как классический викинг: внезапным рейдом в Крым он отнял у Византии важную город-крепость Корсунь и потребовал за Корсунь женить его на Анне, сестре правивших тогда братьев Василия II и Константина VIII. (Понятно, что сама Анна не хотела пополнить собой гарем язычника Владимира: «Лучше мне умереть»). Чтобы заставить русича отказаться от Анны, «… цари послали весть Владимиру: «Крестись, и тогда пошлем сестру свою к тебе». Задумка была ясна: креститься Владимиру было не у кого. Но князь и не собирался идти на поводу византийских императоров: «Ответил же Владимир: «Придите с сестрою вашей и тогда крестите меня». Что значит «крестите»? Это значит: «Сами по своей воле, не по моей просьбе, дайте мне христианство!». Именно так, поскольку Владимиру было не так важно окреститься самому (какое значение имело крещение Ольги для кого-либо, кроме как для нее одной?!), как заставить Византию помочь ему во внедрении новой религии – чтобы она реально начала работать на Владимира и принесла ему главное – святость.

Владимир даже устроил, к ситуации, своеобразный спектакль: притворился, будто ослеп, и «прозрел» только тогда, когда прибывшая в Корсунь Анна сказала, что для этого нужно скорее стать христианином. Этот перфоманс ему понадобился, чтобы убедить соплеменников-викингов в силе новой религии и подвигнуть их тоже принять ее (чего те не очень-то хотели, поскольку пользу от нее получал один только поднявшийся до небес князь; и к тому же они на глазах теряли прибыльный бизнес – торговлю задолжавшими славянами, ведь торговать славянами-христианами /единоверцами было бы уже нельзя – это тяжкий грех). В итоге Владимиру пришлось перейти от убеждения к принуждению: вернувшись из Корсуни в Киев, Владимир объявил, чтобы «назавтра все пришли к реке, а кто не придет – противник мне да будеть».

Крещение в Днепре

В первые же дни в Киеве он велел изрубить или сжечь идолов (которых совсем недавно с помпой сам установил), а Перуна приказал протащить по улице привязанным к хвосту коня, и потом, колотя палками, сбросить в реку.

Гораздо труднее, чем снести деревянных истуканов, было изменить сознание славян-язычников. С ними Владимир, мудро, повёл себя по-другому: он не стал выкорчёвывать языческие традиции и праздники (Масленицу, Красную горку, Ивана-Купалу и т.д.), а оставил их, приучая людей к единобожию постепенно; он всячески старался преподнести православие как религию добрую и даже радостную (с раздачей бедноте бесплатной еды и красивыми торжественными молебнами) – так началось превращение Владимира Святославича во Владимира Красное Солнышко.

С принятием христианства Владимир стал другим человеком. Сам факт того, что его женой стала настоящая византийская принцесса, которую на Руси называли царицей, вознес его надо всеми; авторитета князю добавила и прибывшая с ним из Византии делегация из 200 «ученых греков». Они пришли на Русь, чтобы нести слово Божье: переводить Библию и Евангелия (тексты для церковных служб), через которые они и их русские последователи будут проповедовать новую религию – ту самую, которая объяснит простым людям, что конунг Владимир Святославович – это не просто князь, это – господарь, ниспосланный им самим господом Богом. Эта религия в конечном счете назовёт князя Владимира «Святым».

Православие принесло на Русь принципиальные изменения. Главное в том, что единая общая вера стала важнейшей основой объединения проживавших на Руси людей в одну нацию, в единый народ. Именно вера в одного, общего, Бога объединила русов и славян. Без принятия единой веры объединение двух разных этносов было бы невозможно, поскольку язычники-русы верили в своих богов (духов), а славяне – в своих. Теперь же этот барьер был устранен, чтобы все объединились как единоверцы, как «братья во Христе». Наивно думать, что люди легко отказались от языческой веры своих предков и бросились в объятия новой, пока совершенно непонятной, абстрактной веры; наивно думать, что варяжские дружинники (главная военная сила Руси) возрадовалась тому, что князь, из своих личных интересов, вдруг уравнял их со славянами: процесс смены веры / изменения сознания народа шел трудно и продлился десятки лет. Но начало было положено.