Александр Черкас – Кровь Демона (страница 9)

Столовая была блдьщим залом с низким, давящим потолком. Огромный камин, в который можно было бы заехать на телеге, пожирал целые стволы деревьев, но жар от него почти не чувствовался — будто пламя было нарисованным. Посредине стоял тяжёлый дубовый стол, накрытый белой скатертью. На нем стояли изысканные блюда: жареный павлин с распушённым хвостом, заливная рыба, груши в винном соусе. Пища пахла специями и дорогим вином. И на этом фоне бутафорского изобилия семья фон Гриков выглядела как самая дорогая и самая жуткая часть экспозиции.

Барон Хельмут восседал во главе стола. Он сменил дорожный плащ на камзол из тёмно-бордового бархата, расшитый чёрным шёлком. Его седые волосы были уложены безупречно, шрам над бровью казался ещё глубже в свете свечей. Он улыбался широкой, гостеприимной улыбкой.

Справа от него сидела женщина. Изольда, его жена. Она была поразительно, молода. Кожа без единой морщинки, густые каштановые волосы, собранные в сложную причёску, высокие скулы, полные губы. Она могла сойти за его дочь. Но в её глазах не было молодости. Там горел холодный, оценивающий, почти хищный интерес. Её взгляд скользнул по мне, как руки скупщика по драгоценному камню, ищущего изъян.

По левую руку от барона сидели сыновья. Их было трое. Старший, похожий на отца тёмными глазами, но без его показной мощи — что-то хилое, растерянное читалось в его осанке. Средний, более плотный, с руками мясника и туповатым, сосредоточенным выражением лица. И младший — тот самый Нолф. Он сидел, сгорбившись, не поднимая глаз от тарелки. Его пальцы нервно теребили край скатерти. Он боялся. Боялся меня, боялся отца, боялся этого ужина.

— Ах, наш дорогой сосед! — Барон поднялся, его голос прокатился под сводами, слишком громкий, слишком радушный. — Добро пожаловать под нашу скромную кровлю! Прошу, займите место.

Он указал на стул напротив себя, по другую сторону от Изольды. Место почётное, но устроенное так, что я оказывался в свете камина, лицом к барону и его семейству. Они все могли видеть каждую мою реакцию.

Я сел. Слуги, такие же безликие и молчаливые, как проводник, моментально наполнили кубок вином.

— Знакомьтесь, — продолжил барон, жестом представляя семью. — Моя супруга, Изольда. Мои сыновья: Герман, Конрад и Нолф, с которым вы, кажется, уже имели… удовольствие познакомиться.

Нолф вздрогнул, но не поднял глаз. Герман и Конрад кивнули с холодной вежливостью. Изольда улыбнулась. Её улыбка была совершенной и абсолютно пустой.

— Мы рады, что неудобное недоразумение с имением наконец разрешилось, — начал барон, отрезая кусок мяса. Нож скользнул по тарелке с тихим скрежетом. — Капитан Вейс… был человеком скрытным. И, увы, безответственным. Оставить земли без хозяина, крестьян без защиты — не по-дворянски. Я рад, что вы пришли навести порядок. Хотя, — он сделал паузу, запивая мясо вином, — должен признаться, ваше появление стало сюрпризом. В реестрах баронства… никаких записей о наследниках не значилось.

Я медленно отпил из кубка.

— Документы шли из столицы, — сказал я ровно. — Через Канцелярию Верховного Суда. Возможно, местные реестры просто не успели обновиться. Судебная машина, знаете ли, тяжела на подъём.

— О, без сомнений! — Барон рассмеялся, но в его смехе не было веселья. — Бюрократия. Бич нашего времени. Тем более приятно видеть человека дела. Вы уже взялись за восстановление усадьбы. Это похвально.

— Земля должна приносить пользу, — пожал я плечами. — И людям на ней жить.

— Мудрая позиция, — кивнул барон. — Именно поэтому я хотел бы обсудить с вами… возможность. Видите ли, поместье Граничная Застава исторически вклинивается в мои охотничьи угодья. Это создаёт неудобства. Для моей челяди, для псарни… для порядка. Я готов предложить вам за него цену. Очень щедрую цену. Втрое превышающую его реальную стоимость. Вы получите значительный капитал, сможете начать новую жизнь в более… цивилизованном месте. А я обрету целостность своих владений. Всем будет лучше.

Он выложил это как самоочевидную истину. Как милость. Его глаза не отрывались от моего лица, выискивая малейший признак жадности, облегчения, слабости.

— Щедрое предложение, барон. Неожиданное. Мне нужно время, чтобы обдумать его. Оценить перспективы. Всё-таки я только вступил во владение.Я отломил кусок хлеба. Еда здесь была идеальной. Всё здесь было чересчур идеальным.

— Разумеется, разумеется! — Барон махнул рукой, но я заметил, как тонкая сеть морщин у его глаз напряглась. Ему не понравилась отсрочка. — Обдумайте. Хотя, чего тут думать? Выгода очевидна. Эти земли… они требуют постоянного, жёсткого контроля. А я, как вы видите, — он обвёл рукой зал, свою семью, — контролирую всё, что находится в пределах моей досягаемости.

В его словах прозвучала лёгкая, но недвусмысленная угроза. В воздухе повисла пауза. Её нарушила Изольда.

— Вино вам нравится, господин Вейс? — её голос был низким, мелодичным, но в нём чувствовалась стальная нить. — Оно из наших погребов. Особый сорт. Выдерживается в бочках из болотного дуба. Придаёт особый… терпкий вкус.

Она смотрела на меня, и её взгляд вдруг стал тяжелее, гуще. В нём появилось настойчивое, давящее внимание. Я почувствовал лёгкий шум в ушах, едва уловимое давление на виски. Словно кто-то начал мягко, но неумолимо сжимать мой череп в тисках из бархата и шёлка.

Ментальная атака. Грубая, прямолинейная, рассчитанная на подавление воли обычного человека. Волна внушения, призванная вызвать доверие, покорность, желание согласиться, уступить, подписать что угодно. Она была прямолинейной и мощной. Как удар дубиной по сознанию.

Я позволил ей накатиться. Позволил взгляду немного расфокусироваться, руке с кубком дрогнуть, будто от внезапной усталости. Я изобразил лёгкое смятение.

— Вино… прекрасно, — произнёс я, нарочито медленно, сделав глоток. — Да, я… мне нужно обдумать предложение барона. Оно очень… заманчиво.

Изольда улыбнулась, и в её глазах вспыхнуло удовлетворение охотницы, видящей, как зверь ступает в капкан. Барон тоже расслабился, откинувшись на спинку кресла. Они поверили. Поверили, что их грубый гипноз подействовал на простоватого солдафона, неожиданно ставшего помещиком.

— Конечно, обдумайте, — сказал барон, и в его голосе зазвучали победные нотки. — Завтра утром мой управляющий приедет к вам с уже подготовленными документами. Надеюсь, к тому времени разум подскажет вам единственно верное решение.

Я увидел истину, когда позволил своему внутреннему зрению, на мгновение приоткрыться. В ту секунду, когда Изольда давила на мой разум, я увидел их.

Вокруг каждого из фон Гриков — барона, его жены, сыновей — клубилась чёрная, вязкая дымка. От каждого из них вглубь замка, в подземелья, тянулись тонкие, почти невидимые нити тёмной энергии. И их лица… под маской румянца, белизны кожи и безупречных улыбок, проступали пятна тлена, лёгкая, едва уловимая дряблость, будто жизнь из них не уходила естественным путём, а высасывалась, компенсируясь чем-то другим. Их «молодость» и «здоровье» были иллюзией, дорогой ширмой, которая начинала трещать по швам. Артефакт, украденный капитаном Вейсом, был не просто ключом к власти барона. Он был пробкой, затыкающей дыру в их собственной, прогнившей сущности. Без него магия, их подпитывающая, давала сбой.

Они не просто чернокнижники. Они — нечто, цепляющееся за видимость жизни с помощью тёмных ритуалов. И они отчаянно боялись это потерять.

— Благодарю за ужин, барон. За… гостеприимство. Мне пора. Дорога неблизкая.Я поднялся, слегка пошатываясь, изображая остаточное действие чар.

— Естественно, — барон тоже встал. — Но вы не вернётесь одни. Ночь в наших краях недружелюбна. Мой эскорт проводит вас до самых ворот вашей усадьбы.

У ворот усадьбы эскорт остановился. Старший всадник беззвучно указал рукой в сторону моего дома, затем развернул коня.

Они завтра пришлют управляющего с документами. Они будут ждать подписи. А я буду готовиться к тому, что последует за отказом. Я не продам эту землю. У меня есть их слабость, завёрнутая в промасленную кожу и прижатая к телу. Теперь нужно выяснить, как именно эта костяная сфера связана с их ритуалами. И как с её помощью можно развалить этот прогнивший замок и его неживых обитателей.

Я въехал во двор поместья. Окна в главном доме были темными, но я знал, что за ними не спят. Фолькер вышел на крыльцо, закутанный в грубый плащ. Его лицо в свете моего фонаря было серым и напряженным.

— Вернулись, хозяин.

— Вернулся. Собирай Ханса и Бернта. И того парня, конюха. Густава. В кабинет. Сейчас.

Он кивнул и растворился в темноте. Я прошел в дом, в кабинет. Разжег масляную лампу. Снаружи донесся приглушенный шорох шагов. Они вошли все вместе, притихшие, с лицами, на которых застыло ожидание приговора.

— Барон предложил купить поместье. За троекратную цену. Завтра утром приедет его управляющий за согласием.

Фолькер мотнул головой. В его глазах не было удивления, только тяжелое понимание.

— Но он его не получит, — продолжил я. Их взгляды застыли на мне. — Потому что барону и его семье нужна не земля. И когда они поймут, что сделки не будет, они придут за этим со своими наемниками.

— Они разнесут все поместье и деревне тоже достанется, — хрипло проскрипел Ханс. Он стоял, сжимая и разжимая свои рабочие, узловатые руки.