Александр Черкас – Кровь Демона (страница 8)

День начался со стука топоров. Восстановление поместья шло бойко. Я стоял у окна в кабинете и наблюдал, как двое плотников ловко вправляют балку над дверью сарая. Фолькер с утра уже отчитался: куплено зерно, найден подмастерье кузнеца в соседней деревне, готовый переехать к нам если отдадим ему старую кузницу в долг. Усадьба потихоньку обретала ухоженный, жилой вид.

Планы на день были просты и методичны: начать планомерный осмотр каждой постройки. Капитан Вейс что-то спрятал здесь, на своей земле. Что-то достаточно важное, чтобы барон сломал половину полов в доме, но не нашел.

Внезапно стук прекратился. Все замерли. Со стороны дороги донёсся чёткий, сдержанный топот копыт. Они въехали во двор, не сбавляя хода. Десять всадников в полных латах, лица скрыты опущенными забралами. Плащи цвета болотной грязи. Луки висели у их седел, длинные мечи — у бедра. Ни одного лишнего движения. Профессионалы. Наёмники, а не гвардейцы.

В центре этого стального клина ехал барон. Хельмут фон Грик. Невысокий, плотный, седой. Лицо — жёсткое, скуластое, с ниткой старого шрама через левую бровь.

Крестьяне не побежали и не засуетились. Они просто застыли, повернув головы к воротам. Их пальцы белели, сжимая рукояти инструментов. Ханс медленно поставил ведро с известью на землю и поднял вилы. Это было почти смешно: человек с вилами против десяти наемников.

Я вышел на крыльцо и стоял опираясь на Вехоход. Я смотрел, как барон спешивается. Делал он это неспешно, с достоинством, как будто выходил на бал, а не в пыльный двор, где пахло свежими опилками и страхом.

Он окинул взглядом двор: развороченный пол на крыльце, плотников, замерших на лесах, мужиков с их жалким оружием. Его взгляд скользнул по ним без интереса, как по мебели. Потом остановился на мне и заговорил.

— Я Хельмут фон Грик, ваш сосед и сюзерен этих земель. Рад видеть, что имение наконец обрело хозяина.

— Должен признаться, весть о новом владельце стала для меня неожиданностью, — продолжил он, и его голос приобрёл лёгкий, но чёткий оттенок деловитости. — Капитан Вейс не упоминал о наследниках. И в судебных реестрах баронства таких записей нет. Как сосед и сюзерен, отвечающий за порядок, я обязан внести ясность. Вы, разумеется, сможете предъявить документы, подтверждающие ваши права? Скреплённые должными печатями.

Его тёмные глаза, не мигая, впились в меня. Это был не вопрос, а первое испытание. Первая проверка легитимности и силы моих позиций. Отказ или неуверенность сейчас были бы равносильны поражению.

Я молча кивнул, не спеша достал плоский кожаный футляр. Вынул из него пергамент с печатью и сургучным оттиском герба Канцелярии Верховного Суда. Не делая лишних шагов, я развернул его так, чтобы текст и печати были видны.

— Документы из столицы. Подтверждены Канцелярией и переданы мне для вступления во владение, — сказал я ровно.

Я не протянул документ. Я просто держал его перед собой. Барону пришлось сделать два шага вперёд, чтобы рассмотреть. Его взгляд пробежал по тексту, надолго задержался на печати. Мышцы на его скулах напряглись.

— Всё в порядке. Печати подлинные. Приношу извинения за необходимость проверки, долг обязывает. — Он слегка склонил голову. — Мои люди, тем не менее, сообщили и о неприятном недоразумении с моим сыном Нолфом. Он молод, горяч. Излишне ревностен в заботе о наших общих границах. Нанесённый ущерб будет компенсирован. Все расходы на ремонт, разумеется, беру на себя.»

Он говорил так, будто его сын просто разбил вазу, а не перерыл полы в чужом доме. И будто пять его людей не исчезли вчера на дороге, превратившись в болотное пюре.

«Весьма великодушно,» — сказал я. Мой голос прозвучал глухо после его отточенных интонаций. «Но я уже все уладил.»

«Вижу, вижу,» — он кивнул в сторону рабочих, которые стояли, как истуканы. «Настоящий хозяин. Уже наладил дисциплину. Это похвально. В наших краях… порядок ценится превыше всего.»

— Итак, Вейс. Я приглашаю вас отужинать со мной сегодня вечером в моём замке. Как полагается двум землевладельцам. У нас есть темы для обсуждения. Он смотрел мне прямо в глаза и предложение нужно либо принимать, либо отвергать. И отказ от предложения барона в этих краях мог быть истолкован только одним способом.— Я отнимаю у вас время. Хозяйственные хлопоты. Но как сосед, я обязан проявить гостеприимство. Он сделал паузу.

Охрана все еще не двигалась. Но напряжение в воздухе уплотнилось Мужики во дворе понимали это. Они понимали, что если я скажу «нет», следующая команда барона может быть иной. Их жизнь сейчас висела на моем слове. И они, застывшие со своими топорами и вилами, молча смотрели на меня.

Я выдержал паузу, потом слегка наклонил голову и произнес.

--- Я ценю предложение, барон. И не откажусь.

Барон фон Грик медленно улыбнулся.

---Я пришлю эскорт.

Потом, легко, несмотря на возраст, вскочил в седло. Его стража развернулась, и отряд тем же медленным, давящим шагом выехал со двора.

Топот затих. Двор еще несколько секунд жил в полной тишине. Потом Фолькер отрывисто выдохнул. Ханс опустил вилы, и его руки дрожали. Бернт вытер лоб рукавом.

«Что будем делать, хозяин?» — хрипло спросил Фолькер.

«Будем работать и искать,» — сказал я, поворачиваясь к двери. «А вечером я поужинаю с бароном.

— Люди барона все обыскали. Полы, стены, подвал. Ломали всё, что можно. Я включил внутреннее зрение.— Как думаешь? Где прятал ценности капитан? Ты должен знать. Старик посмотрел на меня задумчивым взглядом.

Прошел по всем комнатам. Медленно и методично осмотрел каждый угол. Стены, пол, потолок, печи, дымоходы. Искал скрытые полости, свечение магии, любые аномалии. Ничего.

Вернулся в кабинет. Взгляд автоматически скользнул по комнате в последний раз. По книгам, по столу, по камину. Потом остановился на окне. Огромный дуб стоял у границы усадьбы. Ствол темный, узловатый, ветви раскинуты широко. Он стоял там, наверное, дольше, чем сам дом. И в его ветвях, на развилке двух толстых сучьев, слабо мерцало холодное пятно. Неяркое, приглушенное листвой. Точно такое же свечение, какое должно исходить от артефакта.

Я вышел во двор. Подошел к дубу и взглянул вверх на развилку. На обычный взгляд — просто скопление веток, но внутреннее зрение показывало четкую, компактную сферу энергии, вмурованную в самую сердцевину дерева.

Нужно было подняться. Я сбросил плащ и полез. В месте, где сук отходил от ствола, был искусственный вырез. Аккуратная прямоугольная ниша, залитая смолой. Её невозможно было заметить, если не знать, где искать. Или не видеть сквозь дерево. Из ниши я извлек сверток, обернутый в промасленную кожу. Костяная сфера разрисованная рунами.

Капитан Вейс не стал прятать его в доме. Он использовал то, что простоит дольше любых стен. Часть пейзажа, которую никогда не станут ломать. Дерево, которое видело, как рос его отец, и, возможно, должно было видеть, как растут его дети. Теперь у меня было то что искал барон.

Эскорт прибыл ровно в сумерки. Они стояли у ворот, не спешиваясь, безмолвные и прямые, как погребальные свечи. Трое всадников с гербами барона на плащах.

Я оставил Вехоход и длинный клинок в усадьбе. С собой — только короткий меч у бедра и нож за голенищем. И костяную сферу, ту самую, завёрнутую в промасленную кожу и спрятанную теперь под грубой рубахой, на теле, где её не станут искать при поверхностном обыске.

Дорога к замку вилась вдоль края топи. Мои спутники не произнесли ни слова за всю дорогу. Только изредка покрикивали на лошадей. Я ехал посередине. Не пленник, но и не гость.

Замок вырос из темнеющего леса внезапно, он не стремился ввысь острыми шпилями. Он расползался вширь, приземистый, тяжёлый, с толстыми стенами, поросшими влажным мхом и плесенью. Рвы были заполнены той же чёрной болотной жижей, что и топи вокруг. Подъёмный мост уже был опущен, словно ждал только меня. Дубовые створки ворот, обитые кованным железом, стояли распахнутыми.

Внутри было холодно. Холод камня, который не прогревался даже летом. Воздух стоял неподвижный, спёртый, с лёгким оттенком плесени, ладана и чего-то сладковато-приторного. Факелы в железных раструбах на стенах горели неровно, отбрасывая пляшущие, нервозные тени. Ни ковров, ни гобеленов в первом зале. Голый тёсаный камень под ногами и на стенах. Эхо шагов гулко разносилось под сводами, и каждый мой вдох отдавался в ушах приглушённым гулом.

— Барон ожидает вас в столовой, господин Вейс. Позвольте проводить.Меня встретил слуга — высокий, с лицом цвета воска и абсолютно пустыми глазами. Он поклонился, движение было отточенным, механическим.

Он повёл меня через лабиринт коридоров. Замок внутри оказался больше, чем казался снаружи. Комнаты сменяли одна другую: зал с коллекцией старинного оружия, где каждый клинок лежал на бархате, будто священная реликвия; галерея с портретами мрачных предков, чьи глаза, написанные маслом, следили за мной с холстов; библиотека, где за решётчатыми дверями виднелись ряды толстенных фолиантов в потрёпанных переплётах. Везде царил тот же холодный, мёртвый порядок. Ни пылинки. Ни признака настоящей, беспорядочной жизни. Как будто замок был не жилищем, а музейной витриной, собранной фанатичным коллекционером.

И повсюду — свечи. Чёрные, высокие, в массивных канделябрах. Они горели ровным, неестественно ярким пламенем, не коптя и не оплывая.