Александр Быков – Майор Государственной безопасности (страница 5)
– Я, Сергей Фёдорович, – сетовал доктор Кадников, – возмущён администрацией нашей городской поликлиники и позицией Горздравотдела. Представляете, в прошлом году закрыли на ремонт городскую электроводолечебницу, оставили без лечения сотни больных в городе и ближних районах. Я понимаю, ремонт необходим. Но что творится: на месте лечебницы теперь жилой дом. То, что не подошло под медицинские нужды, стало квартирами, причём далеко не худшими, и там обычным очередникам места не нашлось.
– Согласен с вами, Павел Александрович, скажу больше: город остался без электропроцедур, поскольку кабинет в самой поликлинике тоже на ремонте, которому нет конца-края. Кадры кидают куда попало, где есть нужда, даже в гинекологию.
– Позвольте, – вступил в разговор Снежко, – гинекология – это очень важно, это будущее страны.
– Да я не о том, – махнул рукой Горталов, – дело в том, что идёт планомерный развал медицинской помощи.
– Думаете, вредительство?
– Скорее головотяпство, ведь у нас в Горздравотделе практиков нет, всё больше ответственные работники с начальной школой за плечами.
– Как вы можете, Сергей Фёдорович, партийный принцип важнее: руководство партии видит проблемы на местах и решает их по мере возможности.
– Издеваетесь, доктор?
– Отнюдь, просто констатирую очевидные факты.
– Кстати, – Горталов переменил тему беседы, – в сегодняшнем «Красном Севере» прелюбопытная заметка. Называется «Исчезновение белогвардейского генерала Миллера».
– Того самого, из Архангельска?
– Да-да. Он возглавлял в Париже эмигрантский общевоинский союз после смерти генерала Кутепова – и вот незадача: вышел на встречу и пропал. Вместе с ним пропал и генерал Скоблин, его правая рука. Как вы думаете, зачем это печатать в областной газете, для кого?
– Не будьте наивны, Сергей Фёдорович! – заметил Кадников. – Ничего просто так не бывает: это написано для тех, кто ещё верит в победу белой эмиграции.
– Вы верите, Павел Александрович?
– Я – нет, я вообще не верю военным, власть – это вопрос политический, недоступный понимаю людей в форме.
– Большевики так не считают и без всякой формы ликвидировали вашу Партию народной свободы.
– Это был произвол и диктатура.
– Они и не скрывают – диктатура пролетариата. В Вологде кадетов как организованной силы давно уже нет. Ваш предводитель Беккер – теперь советский служащий, живёт в Москве и вполне лоялен к власти. Только вы, Павел Александрович, живёте прошлым.
– Не только я.
– Тихо, тихо… мы слишком углубляемся в политические разговоры. Закончим про Миллера. В газете пишут, что это дело рук гитлеровских агентов, которые разлагают русскую эмиграцию изнутри.
– Какая Гитлеру нужда в Миллере?
– В статье это не написано, но, думаю, вряд ли мы когда-нибудь узнаем правду.
Доктора были правы: правда о «похищении века» стала известна только через семьдесят с лишним лет. Генерал Миллер был похищен советскими спецслужбами, вывезен в СССР; из него хотели сделать второго Савинкова, заставить каяться, но старый солдат отказался и был в итоге замучен в застенках НКВД.
Второй генерал, Николай Скоблин, оказался тем самым предателем, который и организовал похищение. Он также бесследно исчез – говорят, погиб где-то в Испании. Французское правосудие отыгралось на его жене, знаменитой в прошлом певице Надежде Плевицкой, упрятав её за решётку, где она и умерла в 1940 году.
– Спасибо за душевный приём, Сергей Фёдорович, – гости начали откланиваться, – в следующий раз ждём у нас на Карла Маркса, надеюсь, адрес не забыли? – в шутку спросил доктор Кадников. – Напоминаю: дом номер 22.
В то время имя основателя коммунизма носила небольшая улица в два квартала. Она начиналась в створе улицы Советской и шла к реке в район «Красного моста» и церкви Зосимы и Савватия. Потом это была часть улицы Калинина, которую в конце двадцатого века переименовали в Зосимовскую.
– Миша, – позвал Горталов младшего сына, – на всякий случай ты ничего не слышал, никаких наших разговоров, и вообще был на улице.
– Что я – маленький? – ответил тот. – Мне ваши разговоры без надобности, я имею свои цели в жизни во благо СССР.
– Ну и молодец, мы, старики, просто ворчим, – ответил ему отец.
Глава 3
Новый начальник Управления НКВД по Вологодской области Сергей Георгиевич Жупахин взял с места в карьер. На совещании с руководством районных отделов при участии представителей партийных органов и прокуратуры была поставлена задача скорейшего выявления антисоциальных элементов, особенно по первой расстрельной категории.
Жупахин был в новом мундире, четыре высокие государственные награды сияли на груди майора госбезопасности, показывая, что партия и правительство ценят заслуги Сергея Георгиевича в деле борьбы с врагами социализма. В руках у начальника – тезисы к докладу. Время от времени он заглядывал в бумагу, чтобы привести нужные цифры или цитаты:
– В связи с реорганизацией Северного края мы отстаём по многим показателям. Не хватает инициативы на местах, много преступной халатности. Враг не должен чувствовать себя спокойно. Он должен понимать, что за ним придут – не сегодня, так завтра. Утверждённый партией приказ по борьбе с антисоциальными элементами имеет разнарядку по Северному краю: привлечь 750 человек по первой категории и 2000 по второй. Это на всю огромную территорию – до смешного мало! Я буду просить увеличить лимит только по Вологодской области по первой категории до тысячи человек и по второй до двух с половиной тысяч.
– Товарищ майор госбезопасности, не слишком ли обширные планы? Вологодская область – регион спокойный, выступлений против советской власти здесь не было с 1918 года. Давайте не будем горячиться, считаю, что разнарядка, спущенная в августе для Северного края, объективно отражает существующее положение.
Жупахин посмотрел на говорящего. Не абы кто – первый секретарь ЦК по Вологодской области Григорий Андреевич Рябов возражает.
– Узко мыслите, товарищ первый секретарь, у меня перед глазами документ, письмо простого человека по фамилии Машкин, адресованное товарищу Сталину. Даже ему, обычному селькору, всё понятно, вот послушайте:
«Довожу до Вас, что в Вологде троцкистов кишит, и очень они мешают нам работать. Вообще Вологде нужна особая прочистка партийных рядов, очень уж там много чуждых элементов. А в организациях, даже руководящих, засели троцкисты. Люди с партбилетом думают, что раз бесклассовое общество сейчас, то и бороться не с кем».
– Как про вас написано, товарищ Рябов!
– Я ни в каких уклонах не состоял и всегда поддерживал и проводил генеральную линию партии, – огрызнулся первый секретарь, – товарищи не дадут солгать, верно говорю?
Но все молчали: кто-то нервно черкал на листе бумаги, кто-то записывал в блокнот, но большинство смотрело вокруг отсутствующим взглядом, как будто пикировка первых лиц их совершенно не касалась.
– Вот видите, товарищ Рябов, вас никто не поддерживает. А это сигнал внутренним органам для проверки.
Рябов как-то вдруг поник, плечи опустились, от былой уверенности не осталось и следа, как будто и не было за ним славных лет борьбы за социализм, верности делу Ленина-Сталина – как будто всё это стало неважным, и он перед лицом этого новичка выглядел, как нашкодивший школьник перед учителем.
– Подумайте, товарищ Рябов, над своими словами: партия доверила вам руководить коммунистами целой области, а вы ставите под сомнение партийные разнарядки.
– Я не ставлю, как раз наоборот: это вы, товарищ Жупахин, ставите.
Сергей Георгиевич посмотрел на первого секретаря обкома и вдруг широко улыбнулся.
– История покажет, Григорий Андреевич, кто из нас прав, и давайте перейдём к следующему вопросу.
Рябов про себя выдохнул: «Кажется, пронесло». Ссориться с начальником управления НКВД не входило в его планы.
– Товарищ Власов Иван Тимофеевич, начальник оперсектора по Белозерскому району, – медленно, чуть нараспев продолжил Жупахин, – доложит нам по делу контрреволюционной повстанческой организации церковников, как там идёт борьба с монашками в бывшем Горицком монастыре.
Лейтенант вскочил: для него было полной неожиданностью, что новый начальник в курсе этого дела.
– Докладываю, 23 и 25 сентября сего года арестованы 33 бывшие монахини Горицкого монастыря, 30 сентября взяли ещё 14 монашек. Всего же были отданы под арест 62 бывшие насельницы монастырей и 44 мирянки. Дело рассматривается Управлением НКВД Ленинградской области. Арестованные этапированы в Ленинград, решение «тройки» по делу ожидается со дня на день.
– Почему дело ведёт Ленинград, а не мы? – спросил Власова Жупахин. – Белозерск и Кириллов теперь на нашей территории, а вы отдаёте на сторону больше сотни обвиняемых, целый «альбом».
– Они начали это дело – им и заканчивать, – ответил Власов.
– Ошибаетесь, товарищ лейтенант, заканчивать лучше нам: это большой плюс в работе – такое количество осуждённых врагов.
– Отправлены в Ленинград не все. Бывшая игуменья монастыря Зосима оставлена в Белозерске, правда, она еле передвигается, больна.
К Жупахину подошёл заместитель с кожаной папкой, передал бумаги. Майор госбезопасности перелистал документы и с явной досадой сказал:
– Пришло уведомление, протокол заседания № 80 «особой тройки» УНКВД Ленинградской области от 4 октября: вынесли решение расстрелять всех обвиняемых по делу организации церковников, включая главаря, епископа Тихона Рождественского, белозерских, кирилловских и череповецких попов. «Активная церковница» Анна Богданова отправлена на 10 лет в лагерь. Справедливый приговор, я считаю, так ведь, товарищи? – сказал он, явно передразнивая Рябова. – Жаль, что это пошло не нам в отчётность.