Александр Боханов – Царские письма. Александр III – Мария Федоровна. Николай II – Александра Федоровна (страница 23)
После того как мы уехали от Императрицы, мы осмотрели русскую церковь и закончили поездку небольшим визитом к старой герцогине Викскунг[345], которую я нашла, как всегда, молодой духом, веселой и забавной. На вокзале вновь было все русское общество с букетами цветов, В Карлсруэ[346] прибыла Марусси[347] со своими детьми, которые очень выросли. Девочка мила, но некрасива, а мальчик очень хорош – настоящий молодой человек. Марусси поехала с нами в Брухзаль, где была тетя Олли. Я нашла ее очаровательной и очень вежливой. Она села в наш поезд, и мы в течение двух часов оставались наедине. Она много расспрашивала о тебе и о том, что происходит в России. Она интересовалась всеми и всем. Стояла страшная жара. Несчастная истекала потом, большие капли которого градом катились с нее. Я была так рада, что повидала ее и выполнила все свои обязанности. Мы вернулись сюда, в Румпенхайм, в 11 часов вечера, уставшие и засыпавшие на ходу от такого долгого дня.
Теперь я должна заканчивать, уже час ночи, а завтра мы едем в Висбаден[348] и Кёнигштайн[349]. Прощай, мой милый любимый душка Саша, обнимаю тебя от всего сердца и благодарю тебя за твое дорогое чудесное письмо, которое я с радостью получила, вернувшись вчера из поездки.
Да благословит и хранит тебя Господь!
На всю жизнь
Аликс, Хильда и вся семья передают тебе тысячу приветов.
Мой милый, душка ангел Саша!
Сегодня, в последний день моего изумительного пребывания здесь, я пишу тебе, чтобы поблагодарить за твое драгоценное письмо, которое я с огромной радостью получила вчера вечером, вместе с маленькой комедией Ники. Она меня позабавила, очень хорошо написана. Поблагодари его от меня. Я тронута тем, что ты написал мне, и, конечно, довольна, что меня тебе не хватало. Это было мне очень приятно, так как, уезжая, я думала, что тебе все равно и что ты даже не заметишь моего отсутствия. Я довольна, что ты переехал в Петергоф. Представляю тебя в нашем дорогом Коттедже[350], в твоем чудном кабинете. Думаю, что погода, наконец, установилась и что стало уже тепло. Здесь сейчас просто идеально, настоящее наслаждение! Мы сидим в саду все время с рукоделием и болтаем.
Вчера в воскресенье мы с огромной радостью встречали Папá в восемь часов вечера в Оффенбахе. Аликс, Вальдемар и я ехали в экипаже дяди Фрити. Он любезно предложил нам собственный и сам бегал в конюшню распорядиться, к большому удовольствию Вальдемара. После прибытия на вокзал Оффенбаха мы обнаружили, что Папá уехал другим путем и мы разминулись. Представляешь наше отчаяние! Мы поехали вдогонку Папá так быстро, что лошади шли рысью, когда же мы уже заметили экипаж Папá, Вальдемар пустил их даже полевым галопом, и только тогда мы нагнали его, наконец, почти у самого Румпенхайма. Прямо посередине большой дороги, в ужасной грязи, мы расцеловались с ним. Он выглядел хорошо, но сильно похудел. Мы посадили его в наш маленький двухместный экипаж, а Гульденерон[351] остался в его экипаже. Так мы и въехали в Румпенхайм, где все общество собралось перед казино.
Накануне мы ездили в Висбаден, Аликс, Вальдемар и я с нашими дамами и господами. Мы нанесли визит несчастному дяде Фрити Глюксбургскому[352]. Мы нашли его очень больным и изменившимся, он едва мог говорить. На меня это произвело такое удручающее впечатление, что я не могу этого забыть. Меня это просто потрясло! Он приехал встречать нас на вокзал в экипаже и все время плакал, бедный! Мы пробыли у него час. Его семья состоит из жены и трех дочерей[353]. Он просил меня поблагодарить тебя еще раз за Святого Андрея[354]. Он очень счастлив. Бедняга настоял на том, чтобы поехать проводить нас на вокзал. А когда я пыталась его отговорить, так как такая поездка тяжела, он ответил: «Да ничего страшного, чем скорее я умру, тем лучше, я должен был уже давно умереть». Несчастный парализован, на одну сторону искривился, одна рука почти не сгибается, а нога не слушается. Какое ужасное существование для человека, который всегда был полон жизни и радости.
Оттуда мы поехали по железной дороге в Седан[355]. Нас встречал герцог Нассауский со своей четверкой лошадей. Он отвез нас в Кёнигштайн к Аделаиде и Хильде. Это красивейшее место, окруженное прекрасным садом, дом чудесный и симпатичный, любимое место Аделаиды. Мы посетили все: дом, конюшню, сад, и, закончив осмотр, сели пить чай на террасе – идеально при такой погоде. По возвращении в Седан мы увидели там Мадам Тодтланбо с ее детьми. Они стояли на вокзале с букетами. Я послала Оболенского узнать, какие новости у бедного […] [356], который очень страдает. Было еще несколько русских дам, среди которых м-м Устинова[357], которую я раньше не знала. В вагоне мы опять попили чаю и вернулись сюда к обеду. Сегодня 21, понедельник, мы завтракали в Филипсруэ. Там очень красиво и приятно. Потом мы погуляли сначала по саду, а затем сели в экипаж. Там были: Луи[358] со всеми своими дочерьми, а также Луи Бад[енский][359]. Я нашла его изменившимся. Он подурнел. Дочери […][360] мне очень понравились, все очаровательны, каждая в своем роде, такие естественные и веселые. Мы попрощались до воскресенья, до встречи в Петербурге. Сегодня приходил обедать милый Плессен[361], завтра он придет вновь.
Теперь хочу пожелать тебе всего хорошего, сейчас половина второго ночи, я засыпаю от усталости, а встать я должна рано, на 9 часов я заказала панихиду. Мои мысли и молитвы соединяться с твоими за упокой души твоей дорогой Мамá! Доброй ночи, мой пусси пупу[362]. Я целую тебя, так же как и дорогих детей, Ники, Георгия, Мишкина и Малышку, привет Камчатке[363]. У Типа и Мопса[364] все хорошо. Последний похудел, потому что он здесь меньше ест. Я очень тронута, что ты перенес парад уланов до моего возвращения. Аликс обнимает тебя и благодарит за все то, что ты велел ей передать. Мамá и Вальдемар шлют тебе привет. Обнимаю тебя от всего сердца и буду счастлива через несколько дней вновь тебя увидеть. Думай обо мне завтра вечером, когда я буду уезжать от своих, ужасный момент! Спасибо тебе, что ты доставил мне такую радость повидать их. Да благословит и сохранит тебя Господь.
Завтра на молитве «Тебе Бога хвалим»[365] будут только дамы и несколько господ, которые живут здесь. Хочешь ли ты пригласить их на обед или передать им сегодня вечером, что будет только молитва без обеда? Отправь мне сюда ответ по телефону или же с человеком, который доставит его сюда.
Мой милый, дорогой, собственный мой Саша!
Я с трудом могу поверить, что я действительно нахожусь здесь, рядом с моей любимой маленькой Тирой[367], и вижу ее такой же, как прежде. Нет! Это не сон! Она прекрасно выглядит, у нее такой же свежий цвет лица, какой был в день свадьбы. Видя ее сейчас в добром здравии и такую счастливую, с трудом можно поверить, что она перенесла такую тяжелую и ужасную болезнь. Она светится счастьем, и оно ее полностью возродило. Я не могу тебе описать, как я рада видеть ее такой и быть свидетельницей ее счастья, а также того поклонения и любви, которыми она окружена. Если бы вокруг не было детей, то можно было бы подумать, что у нее с Эрнестом сейчас медовый месяц. Они просто обожают друг друга и не скрывают этого от окружающих. Мне очень жаль, мой милый Саша, что ты не смог также приехать сюда, чтобы порадоваться тому, как мне хорошо рядом с двумя моими сестрами. И тебе доставило бы большое удовольствие вновь их увидеть. Нам так приятно и спокойно жить здесь вместе. И Гмунден мне кажется совсем другим в это прекрасное время. Все еще зеленое и свежее, как в середине лета. Новый дворец чудесен, он такой симпатичный и уютный, с таким великолепным видом на озеро и горы с одной стороны и равнину – с другой. Это действительно очень красиво. Вчера мы совершили прекрасную поездку в экипаже вдоль озера и доехали почти до противоположной стороны. Управлял четверкой лошадей сам Эрнест, а в экипаже сидела я с двумя моими сестрами, Мэри[368] и двое детей. Было просто прелестно! Погода изумительная, не жаркая. Мы вернулись в 8 часов. Вот только пришлось заставить весь двор ждать полчаса ужин. Мы, три сестры[369], ужинали отдельно, в салоне Тиры. Настоящее наслаждение, тебе бы тоже понравилось. Утром мы нанесли визиты различным представителям свергнутых династий. Среди них была очень симпатичная и очаровательная, старая герцогиня Тосканы[370]. Она так и живет здесь со своим младшим сыном. Мы были и у ее старшего сына, женатого на сестре короля Неаполя, но не застали их дома. Потом мы навестили их дочь, которая замужем за молодым эрцгерцогом Шарлем-Этьеном, моряком, сыном эрцгерцогини Елизаветы. И, наконец, побывали у старшей сестры, Марии-Терезии[371]. Она замужем за братом Дона Карлоса[372], но я не помню его имени. Но он очень напоминает Александра Голицына[373], брата Миш-Миша[374], и фрау. Я себя почувствовала в каком-то другом мире рядом со всеми этими людьми, которых я едва знаю, как и Альманах Готы.
Теперь мы отправляемся завтракать. До этого мы гуляли, ходили в конюшню, где любовались лошадьми, а потом играли на пианино в восемь рук с Аликс, Тирой и Викторией. Только что получила твою депешу и очень рада, что ты доволен тем, что был в Ильинском[375] вместе с Мишей. Это гораздо лучше, чем если бы ты остался в Петергофе в почти пустом доме. Мое путешествие сначала было очень приятным, потому что рядом со мной в течение всего дня был мой дорогой Вилли[376]. Мы болтали, пока не стемнело, а потом еще на следующее утро с половины седьмого до половины восьмого, после чего он, к сожалению, уехал. Два последних дня путешествия показались мне бесконечными. Я сгорала от нетерпения наконец добраться до места, к тому же жара в вагоне стояла просто удушающая. Я выходила только в Варшаве, чтобы сделать пересадку и увидеться с Гурко[377], графом Пушкиным[378] и массой генералов и военных. В Вене меня ожидал сюрприз. В 10 часов утра на вокзал приехали поприветствовать меня наследный принц с женой[379]. Я чуть не опоздала на эту встречу, так как они не предупредили меня заранее, а я только что встала. С их стороны это было, конечно, очень любезно, но для меня страшно неудобно. Мне пришлось одеваться в спешке, истекая потом, потому что жара стояла тропическая. И, наконец, в половине пятого мы прибыли сюда. На вокзале нас встретили две дорогие сестры, Эрнест, Луиза, Виктория, Мод, добрая Королева[380] и Мари[381]. Для меня было страшно волнительно увидеть вновь мою маленькую Тиру. Я просто онемела. Я не могла вымолвить ни слова, мне хотелось плакать, но я боялась ее слишком расстроить. По приезде мы сели пить чай. Нас окружили прелестные дети Тиры[382], один другого краше. Я живу наверху в двух очаровательных комнатах рядом с Аликс. А она живет рядом с Тирой. Таким образом, мы все находимся рядом. Детей расположили наверху от нас, только Ники живет на нашем этаже.