Александр Боханов – Романовы. Пленники судьбы (страница 131)
На одной из тихих московских улиц она покупает обширный участок земли, где основывает очаг милосердия и помощи: Марфо-Мариинскую обитель, начавшую свою деятельность в 1909 году. Годом раньше в письме брату Эрнсту писала: «О, как бы я желала поехать и увидеть вас, дорогих… Но это в воле Господней. Его пути такие неисповедимые и такие прекрасные – всегда и всегда благодарю за все».
В 1910 году, 10 апреля, Елизавета Федоровна была возведена в сан настоятельницы обители. В тот день она сказала послушницам: «Я оставляю блестящий мир, но вместе со всеми вами я восхожу в более великий мир – в мир бедных и страдающих».
Тем же годом Элла посетила свою родину, где осенью собрались ее близкие. Николай II писал матери 16 октября 1910 года: «Элла уже более недели живет с нами, так что опять все сестры вместе. Она очень бодро выглядит, и должно быть сильно берет на себя, т. к. она тут в первый раз без дяди Сергея. Но ужасно грустно видеть ее, для меня и Аликс, в этом сером платье; странно, что другим это все равно, а на нас оно производит такое тяжелое впечатление! Она так ездит по магазинам в Дармштадте и Франкфурте, и, разумеется, целая толпа мальчишек и зевак бежит сзади. Со мною она почти всегда говорит о церковных вопросах, о епископах, миссионерах и пр., – так скучено, прости мне, Господи!»
2 марта 1917 года Император Николай II отрекся от Престола, в России наступило время хаоса, закончившегося захватом власти крайними радикалами-большевиками.
Элла была удалена от политических событий, находясь почти безотлучно в своем маленьком монастыре, уделяя все время молитве и уходу за больными и немощными. Но сердце разрывалась от горя, а печальные предчувствия переполняли душу. Она видела озлобление вокруг и горько переживала.
«Я испытываю такую глубокую жалость к России и ее детям, которые в настоящее время не знают, что творят!» – восклицала в письме.
У нее была возможность уехать, но она категорически отвергла подобные предложение. Россия стала ее страной, ее домом, ее судьбой. Здесь она испила чашу страданий до дна.
В апреле 1918 года ее арестовали и отправили под охраной сначала в город Пермь, а затем в город Алапаевск на Урале. Три месяца вместе с несколькими другими членами свергнутой Династии княгиня Элла провела там в заключении.
Через сутки после убийства Царской Семьи в Екатеринбурге, в ночь с 17 на 18 июля 1918 года, красные палачи пригнали узников к заброшенной глубокой шахте и столкнули их вниз. Потом ходила молва, что Елизавета Федоровна там, внизу, в этой преисподней, обвязывала раны одному из своих несчастных родственников и пела псалмы. Но это, увы, была лишь красивая легенда. Элла умерла сразу при падении, что подтвердило медицинское заключение, сделанное позднее.
Тело княгини Елизаветы Федоровны покоилось на дне страшной шахты три месяца, и было извлечено представителями белой армии, занявшими Алапаевск. Прошло еще более двух лет, прежде чем ее бренные останки нашли свой вечный покой в Иерусалиме.
Гроб с телом Эллы был перевезен через всю Сибирь, Монголию и Северный Китай и некоторое время находился в Пекине. Сестры и брат Елизаветы в тех условиях сделали почти невозможное: исполняя волю покойной, они организовали и финансировали перевозку гроба в Иерусалим, где на погребении в феврале 1921 года в храме Марии Магдалины присутствовала старшая сестра Виктория, маркиза Мильфорд-Хэвен.
В 1992 году Русская Православная Церковь причислила княгиню Елизавету Федоровну к лику Православных Святых.
Глава 36. Печали Императрицы
После того как императрица Мария Федоровна стала 20 октября 1894 года вдовой, она много времени проводила за границей, большую часть на своей «первой родине» – в Дании. После смерти в 1898 году матери, Королевы Луизы, у дочери не проходило беспокойство за отца. Он с каждым годом становился все слабее и слабее, но сохранял ясность ума, да и памяти не коснулось разрушительное воздействие лет.
В конце августа 1905 года она вместе с сыном Михаилом поехала в Копенгаген, думая вернуться назад к Рождеству. Обстоятельства же так сложились, что ей пришлось задержаться. Христиан IX был очень плох и просил Дагмар побыть с ним. Она не могла отказать. Душа же рвалась обратно в Россию, туда ее влекли и мысли и чувства.
Мария Федоровна все время переживала за Сына-Царя, которому последнее время было особенно тяжело. Когда в январе 1904 года эти коварные японцы без объявления войны напали на Русский флот в гаванях далеких восточных морей, то она была страшно возмущена и целиком солидаризировалась с Николаем II, считавшим, что агрессора «надо проучить».
Начавшаяся же Русско-японская война оказалась неудачной. Россия потерпела серию поражений и потеряла значительную часть флота. Уже к концу 1904 года, после падения крепости Порт-Артур, особенно остро обозначилось трагическое положение дел. Еще страшнее было то, что внутри страны начались волнения, забастовки и беспорядки, сопровождавшиеся убийствами и невиданным насилием.
9 января 1905 года в самом центре Петербурга случилось невероятное: толпа под руководством какого-то попа-анархиста прорвалась к Зимнему Дворцу, войскам пришлось стрелять и более ста человек погибло. Это был какой-то кошмар! Полицейские власти оказались совершенно беспомощными и не смогли предотвратить то, о чем они заранее знали.
В тот же день Царица-Мать бросила все и приехала к сыну в Царское, чтобы поддержать его в этот тяжелый момент. На своей половине Александровского Дворца она оставалась несколько дней, проводя с Сыном всё его свободное время. Потом вроде бы обстановка несколько успокоилась. Но это было затишьем перед бурей.
Благополучию Династии грозили опасности со всех сторон. В сентябре 1905 года произошло скандальное событие, чрезвычайно расстроившее Марию Федоровну и Николая II. Кузен Царя Великий князь Кирилл Владимирович тайно за границей обвенчался со своей кузиной, Принцессой Викторией-Мелитой (дочерью Альфреда и Марии Эдинбургских), которую все родственники звали «Даки».
В 1894 году она вышла замуж за владетельного Гессенского герцога Эрнста-Людвига (брата Императрицы Александры Федоровны), но через шесть лет брак фактически распался и они развелись. И вот теперь русский Великий князь, без согласия Государя, женился на разведенной. Кирилл только недавно вернулся с фронта Русско-японской войны, где, как говорили, вел себя храбро и чудом спасся после гибели броненосца «Петропавловск».
Николай II проникся к нему сочувствием и разрешил поехать отдохнуть за границу. А он нанес такой удар! Давно было известно, что Великий князь влюблен в Даки, но Император был против женитьбы. Зная это, Кирилл Владимирович уверял его в письме: «Конечно, я не пойду против Твоего желания и ясно осознаю невозможность этого брака». И вот теперь всё забыто, все обещания нарушены. Это было возмутительно! А каково её матери, герцогине Эдинбургской!
Мария Александровна всегда была честным, открытым человеком, умела говорить прямо самые неприятные вещи. Когда в 1902 году ее младший брат Павел Александрович (дядя Николая II) также тайно обвенчался за границей с разведенной дамой, с некоей Ольгой Пистолькорс, то Мария Эдинбургская чуть ли не больше всех возмущалась, а брату Павлу написала:
«Как мог ты это сделать, как мог ты изменить данному слову из-за совершенно фальшивой идеи о чести, как мог ты бросить свое Отечество, службу и прежде всего своих бедных, бедных, теперь совсем осиротевших детей! Бросить для чего, главное для кого? Честь ни в том состоит, мой милый, чтобы всем жертвовать для женщины; и ведь ты русский Великий князь, а не какой-нибудь господин Иванов или Петров, на которого никто не обращает внимания. Где твои прежние принципы, где твое чувство долга?»
Великий князь Павел подвергся заслуженной каре: уволен со службы и ему запретили появляться в России. Это тогда восприняли как должное. Теперь же и ее собственная дочь замешана в похожую скандальную историю. Нет, здесь не было мезальянса, как в случае с Павлом, но нарушение традиции и пренебрежение долгом бросалось в глаза.
Марию Федоровну просто шокировали подробности. Оказалось, что после венчания Кирилл решил поехать к Николаю II и сам ему всё объяснить. И он думал, что Ники будет его слушать? Он мог надеяться, какими-то объяснениями добиться расположения и избежать наказания! Какая наивность! Оказалось, что этот совет ему дала его мать – Великая княгиня Мария Павловна.
От Михень всего можно было ожидать, но и самоуверенность должна иметь границы. Закон один для всех, и нарушитель неминуемо должен подвергнуться наказанию. Это справедливо и спорить тут не о чем.
Император был так возмущен, что решил прибегнуть к беспрецедентной мере: помимо прочих кар еще и снять с Кирилла Владимировича титул Великого князя. Мария Федоровна не была уверена, что это следует делать, хотя не сомневалась, что остальное: увольнение со службы, лишение мундира, лишение Великокняжеского содержания и воспрещение появляться в России – меры вполне заслуженные.
Скандальная история с женитьбой Великого князя Кирилла Владимировича разворачивалась как раз в то время, когда многие устоявшиеся и, казалось бы, незыблемые представления, устои и порядки начинали колебаться.