Александр Боханов – Романовы. Пленники судьбы (страница 130)

«Мне Элла очень и очень нравится. Она так женственна, я не налюбуюсь ее красотой. Глаза ее удивительно красиво очерчены и глядят так спокойно и мягко. В ней, несмотря на всю ее кротость и застенчивость, чувствуется некоторая самоуверенность, сознание своей силы».

В один из дней Сергей признался другу-кузену, что он бесконечно рад своему браку, безмерно любит жену и постоянно «благодарит Бога за свое счастье». К.Р. радовался за Сергея, прекрасно помня, что еще год назад ему совсем не хотелось жениться…

Счастлива была и Элла. Через три года в письме из Ильинского Королеве Виктории написала: «Все, что я могу всегда повторить, это то, что я вполне счастлива. Но, несмотря на это, в моем новом доме и жизни я никогда не забуду моего старого дома и всех тех, кто так дорог мне».

Елизавету Федоровну многие любили. Обладая живым умом и общительным характером, она была удивительно деликатна, умела располагать к себе людей. В отличие от мужа не была склонна демонстрировать пренебрежение к нормам высшего света, исполняя свою роль на людях всегда с большой тщательностью и достоинством.

Но не только ее душевные качества и манеры нравились. Она была по-настоящему красива. Ее племянница, Великая княгиня Мария Павловна, выросшая под опекой Елизаветы Федоровны, вспоминала: «Тетя Элла была одной из самых красивых женщин, которых я когда-либо встречала в моей жизни. Она была высокой, тонкой, со светлыми волосами, с чертами лица исключительной красоты и изящества. Ее глаза были серо-голубого цвета».

Сергей Александрович был единственным мужчиной, кого Элла любила в своей жизни. Трепетное и нежное воспоминание сохраняла о нем до последнего дня. «Мой дорогой Сергей», «любимый Серж» – иначе его не называла. Была ли это любовь женщины, познавшей мужчину, или это чувство вызвалось исключительно более возвышенными побуждениями и ощущениями? Трудно об этом судить, так невозможно многое установить достоверно. Эту тайну они унесли с собой.

«В их отношениях была какая-то сдержанная нежность, основанная на готовности тети согласиться с любым решение мужа по всем вопросам, большим или малым. Оба гордые и застенчивые, они редко показывали свои истинные чувства и никогда не искали чужого доверия», – вспоминала Мария Павловна.

В свою очередь Великий князь Константин Константинович, гостившей вместе с женой в Ильинском в сентябре 1884 года, записал в дневнике: «Жена проводит большую часть дня с Эллой, с которой она сошлась. Мне Элла тоже очень нравится. Она так женственна, я не налюбуюсь ее красотой. Глаза ее удивительно красиво очерчены и глядят так спокойно и мягко. В ней, несмотря на всю ее кротость и застенчивость, чувствуется некоторая самоуверенность, сознание своей силы. Мы начинаем, кажется, с ней сближаться, она теперь менее со мной стесняется. Не могу сказать, чтобы Сергей очень много сидел с ней, но у них прелестные отношения».

Они делили общую постель, были на людях всегда нежны и предупредительны между собой. Но этот брак был окутан плотной пеленой слухов. Говорили, что Сергей и Элла стали мужем и женой лишь номинально, лишь для того, чтобы «прикрыть грехи» Сергея и поддержать престиж Династии. Накануне и после церковной канонизации Елизаветы Федоровны тезис о ее непорочности получил большое распространение, хотя базируется на весьма сомнительных слухах. Невозможно вообразить, чтобы их брак стал результатом столь циничной сделки, в которой должны были быть замешаны и Император Александр III, человек честный и открытый, и многие другие из числа родственников и в России, и за границей.

У них не могло быть потомства, и о том знал Царь. В апреле 1892 года Александр III в письме жене, говоря о своих радостных отцовских чувствах, с грустью заметил: «Бедный Сергей и Элла, часто о них думаю; на всю жизнь лишены они этого великого утешения в жизни и великого благословения Господня».

Да, они были этого лишены. Однако совершенно необязательно связывать этот факт с какой-то неестественной «ориентацией» Великого князя. Александр III, человек патриархального воспитания и консервативных представлений, никогда не мог бы принять как должное противоестественные наклонности своего брата, к которому он всегда относился с неизменной симпатией. Император, несомненно, знал какую-то тайну в жизни Сергея и сострадал ему.

Любил ли Сергей Александрович свою жену? Да, это не подлежит сомнению. Элла для него стала самым близким, самым дорогим существом, человеком, с которым был совершенно откровенен и делился своими радостями и печалями. Великий князь считал своим долгом заботиться не только о ее благополучии, но о духовном и эстетическом развитии.

Он совершал с ней многочисленные поездки по святым местам в России и за границей. Они вместе молились в подземной базилике Ватикана у гробницы Апостола Петра, в городе Бари у мощей Святителя Николая Чудотворца и на Афоне.

По инициативе князя они совершали паломничество в Иерусалим, вместе молились у Гроба Господня. На Святой земле Элла испытала огромное очистительное потрясение и там, в 1888 году, высказала желание быть похороненной в Иерусалиме.

Сергей Александрович постепенно становился для Эллы надежным наставником, и эту роль она с благоговением принимала. Он открывал ей красоты любимой им Италии, знакомил с искусством и архитектурой этой замечательной страны.

В 1891 году в жизни Великокняжеской пары произошли важные перемены. В феврале Сергей Александрович по решению императора стал Московским генерал-губернатором, в руках которого сосредоточивалась высшая административная власть в Москве и прилегающем обширном районе. Они переехали на постоянное жительство в Москву, а в Петербурге бывали теперь лишь от случая к случаю.

Четырнадцать лет их совместная жизнь будет неразрывно связана с Москвой, со вторым по значению экономическим и культурным центром России. Эти годы были смутными, бурными, переломными в истории Империи. С одной стороны – невиданный рост индустрии, расцвет науки, искусства; а с другой – время кипения общественных страстей, рост социального напряжения, всеобщего недовольства и отрицания.

В 1891 году произошло и еще одно важное событие в жизни русской Императорской Фамилии. После семи лет сомнений и колебаний Елизавета Федоровна приняла православие. Это решение далось Элле нелегко. Объясняя свой шаг, писала в январе 1891 года отцу в Дармштадт:

«Я все время думала и читала и молилась Богу – указать мне правильный путь, и пришла к заключению, что только в этой религии я могу найти свою настоящую и сильную веру в Бога, которую человек должен иметь, чтобы быть хорошим христианином. Это было бы грехом оставаться так, как теперь – принадлежать к одной церкви по форме и для внешнего мира, а внутри себя молиться и верить так, как и мой муж. Вы не можете себе представить, каким он был добрым, что никогда не старался принудить меня никакими средствами, представляя все это совершенно одной моей совести».

Переход в Православие совершился 13 апреля 1891 года, в Вербную Субботу. Елизавета до самой смерти носила на груди маленькую икону Спасителя, которой ее благословил тогда Император Александр III и где была обозначена эта дата.

Время шло, и приближались роковые рубежи. В первый день 1905 года Сергей записал в дневнике: «Господи, благослови и пощади нас!» Ему оставалось лишь 35 земных дней. 4 февраля, в 2 часа 45 минут пополудни, в самом центре Москвы, в Кремле, в карету Сергея Александровича была брошена бомба, разорвавшая его буквально на куски.

Элла услышала грохот мощного взрыва и сразу же почувствовала, что с Сергеем случилось несчастье. Полураздетая, с непокрытой головой бросилась на улицу, и ее взору предстала жуткая картина: куча обломком кареты вперемешку с кусками окровавленной одежды и частями человеческого тела. Надо было ощущать поддержку Господа, чтобы в эту же минуту не лишиться чувств и не потерять рассудок. Елизавета Федоровна выдержала страшное испытание.

Почти в сомнамбулическом состоянии бросилась на колени и стала собирать окровавленные останки дорогого Сержа. Позднее призналась своей сестре Виктории, что в тот момент у нее была лишь одна мысль: «Скорее, скорее – Сергей так ненавидел беспорядок и кровь».

Греческая Королева Ольга, узнав подробности злодейского убийства, писала брату в Петербург: «Элла! Как я за нее страдаю, я и сказать не могу. Это чудная, святая женщина – она, видно, достойна тяжелого креста, поднимающего ее все и выше!»

Великий князь был похоронен в Кремле, в одном из старинных храмов, а на месте убийства на средства Елизаветы был воздвигнут величественный крест со словами Спасителя: «Отче, отпусти им: не ведят бо, что творят». В дни смуты Елизаветы Федоровна написала в одном из писем: «Не надо бояться смерти, надо бояться жить».

Февральская трагедия 1905 года изменила судьбу княгини Эллы. Ей овладело истинное смирение. Блестящая аристократическая красавица, «роза» балов и приемов отходит от суеты большого света и отдает себя милосердному служению, делу помощи неимущим и больным.

Элла распродает свои изумительные драгоценности, коллекцию произведений искусства и редкостей, которые многие годы собирал ее муж, и вырученные средства передает на нужды приютов и больниц.