Александр Бережной – Раймундо де Альба-Викто. Идальго и гобба-умница (страница 8)
Но это ещё ничего не значило.
Необходимо как можно скорее увидеть бумаги.
Копии дел судов над Великими Семьями, архивы – в аббатстве Санта-Марии Д`Аррагонской обширная библиотека, там должно быть всё, мне потребное.
- Все были счастливы… лишь ты один был этим недоволен, лишь ты… теперь они мертвы… - шептал знакомый голос мне.
- Замолчи!
- … променявшее честь на звон монет, - их больше нет…
- Замолчи!
- … Тёмные боги… причина падения семьи… твои силы они ведь не от Истинного…
- Замолчи!
-… не думай и дальше, притворяйся… ты ведь это так хорошо умеешь…
Сильнее сжимая поводья в руке, пришпориваю Краха.
Мёртвый конь несётся по пустой дороге.
Огнём горят его глаза, пламя вырывается из его пасти, а из-под копыт вылетают искры.
Первые лучи солнца ожгли мою кожу, когда стены обители уже показались на горизонте.
Крах истаял, впитался в мою тень, и дальше мне пришлось идти пешком.
Сегодня солнце жгло сильнее, чем вчера, - создание Краха не прошло даром.
Оно жгло, давило своим весом, толкая в спасительную тень, но я продолжал идти по дороге, без остановок, не прячась.
Ворота обители.
Я постучал.
Тишина.
Потом – скрип.
В маленьком окошке показалось лицо. Брат-привратник открыл рот, но я его оборвал:
- Передайте аббату: Раймундо де Альба-Викто, Señor de la Única Torre желает встретиться с ним.
Какое-то время спустя в воротах открылась небольшая дверца и меня пригласили внутрь.
Прохладная тень не спасла меня от солнца, но принесла хоть какое-то облегчение.
Аббат ожидал меня в небольшой комнатушке с голыми каменными стенами. Зубы стиснулись сами собой – склеп. Я вспомнил склеп.
Стол.
За столом – маленький сухой человечек.
И это не Уберто Киджи, который должен был там сидеть.
- Итак, вы представились членом семьи Альба-Викто, их герб на вашем камзоле. Я вас выслушал. И теперь у меня ровно два мнения, и оба не льстят вашей репутации.
Глаза его недобро блестели.
- Первое. Вы явились сюда с дурной шуткой. Может быть, вы продули имение в кости? Может, женщина вас отвергла? Или просто вино ударило в голову? Тогда, - аббат слегка повышает голос, и в нём слышатся нотки грозы, - тогда, кабальеро, вы оскорбили не просто монаха, а настоятеля. За это, клянусь, я прикажу братьям взять вас под руки и выставят за ворота со звоном пощечины, от которой ваши потомки будут краснеть. А если вы посмеете вернуться – вы ответите за бродяжничество и святотатство.
Аббат понижает голос до шепота, почти ласкового, но ледяного:
- Второе. Вы – безумец. Истинный pazzo, у которого в голове вместо мозга – осиное гнездо. В этом случае… в этом случае у нас есть целый павильон для умалишенных. Не волнуйтесь, там не так холодно, как говорят. Братья-монахини дважды в неделю меняют солому. Вы будете молиться, и, может быть, Истинный вернет вам рассудок. Но – это лечение не будет быстрым. Иногда оно длится годами.
Аббат упирает локти в стол и подпирая подбородок костяшками пальцев заканчивает:
- А теперь, дон Раймундо, - выбор за вами.
- Третье, святой отец. Я – Раймундо де Альба-Викто, Señor de la Única Torre, и я явился сюда, чтобы увидеть копии решений суда, согласно которых моя семья была лишена статуса «чистой крови» и вычеркнута из списка Великих Семей.
Долгая, очень долгая пауза.
Аббат не отводит взгляда, но его глаза меняются – в них исчезает насмешка, появляется что-то вроде любопытства, смешанного с недоверием. Он медленно убирает руки от подбородка, выпрямляется:
- Третье, говорите… третье… вы не шут, ибо у шута не бывает такого лица… и вы не безумец, ибо безумцы – не приходят в аббатство с тихой яростью в глазах…
Аббат поднимается из-за стола – медленно, как старый кот, который решил, что мышь достойна игры. Он подходит к небольшому дубовому шкафчику в углу, открывает его. Оттуда доносится звон стекла.
- Садитесь. Вы, я вижу, стоите так, будто вам в спину вколотили железный прут.
Он достает глиняный кувшин и две кружки. Наливает. В одной кружке видно мутноватое красное – вино, дешевое, монастырское, но бодрящее.
- Пейте.
Вино на вкус как вода.
- Да, я могу дать вам доступ к бумагам. У нас в библиотеке хранятся copiae actorum – копии актов – и многое другое. Но прежде, чем я позволю вам увидеть бумаги, я хочу услышать от вас правду. Как давно вы покинули родные края? Когда в последний раз получали весточку из дома? Говорите. Пейте. И не лгите – я почти полвека слушаю исповеди, я чую ложь лучше, чем собака – зайца.
- Три века, святой отец. Три века меня не было дома.
Аббат молчит.
Я тоже молчу.
Смотрю ему в глаза.
- Есть ли ложь в моих словах, святой отец?
- Нет, дон Раймундо… вам будет позволено ознакомиться с бумагами, а после я хотел бы услышать вашу историю.
- Благодарю, святой отец.
- Не благодарите, дон Раймундо. Возможно, вы будете проклинать меня, когда увидите эти бумаги, ведь они заберут у вас последнюю надежду.
Аббат больше ничего не добавил.
Только позвал брата, стоящего за дверью – негромко, но так, что тот услышал сразу, и велел сопроводить меня к брату Сильвестро, тут же пояснив для меня:
- Брат Сильвестро стар, но никто лучше его не знает нашу библиотеку. Он будет рядом. Он принесёт вам всё, что будет необходимо, дон Раймундо.
Брат Сильвестро оказался подслеповатым стариком, с дрожащими руками, но решение суда он принёс быстрее, чем я рассчитывал.
Решения подтверждали то, что мне было уже известно.
«… принимая во внимание доказательства, представленные Священной Канцелярией и Суду Семей, касательно… носителей фамилии Альба-Викто… Суд постановляет: лишить означенную фамилию всех прав и привилегий, сопряженных с благородным происхождением… Всем ныне живущим и будущим потомкам, носящим фамилию Альба-Викто, воспрещается именоваться ею под страхом обвинения в самозванстве и оскорблении суда.»
Далее – списки. Имена. Даты. Приговор. Казни. Чья связь с Тёмными богами доказана. Конфискация имущества. Запрет на фамилию.
Редкие счастливцы, которым удалось доказать свою непричастность, «обязуются отныне и впредь именоваться фамилиями: Позо, Поззини, Пуэнте».
Это ничего не значило.
Судьи люди – их, как и любых людей, можно купить.
Тех, кого нельзя купить, продают. Часто самые близкие, даже родные.