Александр Беляков – Волшебная стража (страница 4)

Зарецкая поставила перед собой прозрачный видящий кристалл и прошептала несколько несложных заклинаний. Видящий кристалл сначала помутнел, а потом начал показывать комнату Алексея. О чем он думал, Эльвира еще не знала. Может быть, о ней или о ком-нибудь другом или другой. Она еще не могла проникнуть в его мысли и сознание. Алексей закрыл глаза и в видящем кристалле появился ее образ. Эльвира Зарецкая вспомнила все свои знания по практической магии и теорию перемещения. Волшебница творила высшее волшебство и все вещи в ее комнате подрагивали, словно от землетрясения. Ее образ, ее неотличимый двойник возникал в кристалле. Эльвира смотрела на свою точную копию и была довольна этим творением. Теперь ей предстояло переместить свою копию в квартиру Алексея Белоусова. Она поставила в ряд еще несколько кристаллов и протянула созданный ей светящийся луч, который пронизывал их и одновременно затягивал ее образ в кристаллы. Яркая вспышка света ослепила Зарецкую, и она закрыла глаза рукой. От всплеска энергии вещи в ее комнате потеряли свою тяжесть и повисли над потолком. Волшебница взглянула в видящий кристалл и увидела свой образ, свою копию, которая сидела у кровати Алексея Белоусова. Теперь ей предстояло сделать последнее усилие и проникнуть в подсознание стража. Зарецкой это удалось, но энергии было израсходовано настолько много, что волшебница едва не упала на пол без сил, и чудом смогла удержаться. Во сне стража Эльвира пришла к нему домой. Алексей был настолько потрясен ее появлением, что не мог вымолвить ни слова. Он с восхищением смотрел на волшебницу. Она сняла свою белую шубку и повесила на вешалку в прихожей. Входная дверь так и осталась открытой.

– Здравствуйте, Алексей, – сказала Зарецкая, – я вот шла мимо и решила зайти к вам в гости. Вы же давно хотели со мной поговорить.

– Да, я хотел, – признался Алексей, отступая назад, – но не решался. Я ведь совсем обычный.

– Нет, Алексей, – возразила Эльвира и улыбнулась, – не совсем обычный. Вы сочиняете истории, а это не каждому дано.

– Ваш приход стал для меня большой неожиданностью, – смутился Алексей.

Во сне они прошли в комнату и сели на кровать. Потерявшая силы волшебница наблюдала их встречу в видящем кристалле.

– Что же вы хотели мне сказать? – спросила Зарецкая, наблюдая за реакцией стража.

– Вы мне нравитесь, – ответил на вопрос Алексей, стараясь не смотреть на волшебницу.

Зарецкая рассмеялась.

– Чем же я вам нравлюсь?

– Вы – хорошая, добрая, внимательная, – начал быстро говорить он, – вы всегда добры ко мне.

– И вы влюбились?

Ее смех был озорным.

– Я не знаю, – честно признался Белоусов, – одинокому волшебнику легко принять внимание за любовь.

– Я внимательна ко всем сотрудникам института, не только к вам, – сказала Эльвира.

Алексей молчал и посматривал на нежданную гостью с обожанием.

– Нам не нужно встречаться, – неожиданно сказал он и помрачнел, – вы ведь подумаете, что я этого хочу ради собственной выгоды. Это не так. Но вы – большая фигура в институте, а я простой стражник. Ваши знакомые не одобрят ваш выбор. Я не хочу, чтобы о вас говорили плохо, не хочу скомпрометировать вас.

– Встречаться мне с вами или нет, – произнесла Зарецкая, – это решать мне, а не вам, Алексей.

– Это правда, – согласился Белоусов.

– Ну, что ж, я рада нашей первой встрече, – сказала Эльвира, – я ухожу, не провожайте меня. Она вышла в прихожую, накинула свою белую шубку и вышла в открытую дверь. Алексей проснулся, подбежал к входной двери, но она была заперта на ключ. Он понял, что ему просто приснился волшебный сон, который, возможно, больше не повторится.

Зарецкая, сидя в своей комнате возле видящего кристалла, произнесла вслух:

– Он в меня влюблен. Это даже забавно.

Алексей Белоусов не был однолюбом. В институте экспериментального волшебства работало много хорошеньких волшебниц, и, видя на своем посту, страж невольно обращал на них внимание. Например, Наталья Бокова поражала его воображение своими природными формами и золотыми волосами.

В институте было много красивых волшебниц, на которых Алексей обращал свое внимание, но его природная робость не позволяла завести с кем-нибудь из этих прекрасных дам роман. Но не знал как заговорить с той или иной волшебницей, какую тему выбрать для разговора.

Алексей наблюдал, что-то записывал в свой блокнот с помощью волшебного пера. Домоседов знал, о чем думает Белоусов и улыбался. Когда-то и он пытался покорить волшебницу, назначал им встречи, на которые они часто не приходили. Николай Петрович прожил с волшебницей Пелагеей долгие годы, но часто замечал, что со временем волшебницы превращались в старых ведьм.

То, что сказал ему Кузнецов, беспокоило Домоседова. Он, как обещал, переговорил по этому вопросу со старыми вояками. Ситуацию они поняли и многие из них согласились войти в спецотряд волшебной стражи. Но это этом не должен был знать Степанов и другие волшебники. Только Кузнецов и он – начальник волшебной стражи. Николай Петрович понимал почему так активизировался Адилгер. Он каким-то образом узнал о разработке новой установки, над которой работал сам Кузнецов. Домоседову было неприятно, что Макс стал темным магом. Николай Петрович видел его еще хрупким мальчиком, когда тот изучал азы волшебства. Он производил хорошее впечатление. Макс был почтителен со старшими, вежлив, аккуратен, ответственно подходил к урокам и практическим занятиям. Кузнецов всем ученикам ставил Адилгера в пример. Макс мог стать хорошим ученым, философом, директором института, но в какой-то момент он свернул с прямой дороги. Ему захотелось больше власти, больше могущества и изучение тайных наук не пошло ему на пользу. Домоседов видел, что с Адилгером происходят какие-то изменения, но списывал все на возраст.

Как они с Кузнецовым могли проглядеть эту трансформацию. До сих пор Николай Петрович ругал себя за это. А теперь Адилгер стал врагом, очень опасным и коварным и от него приходилось защищаться. И не силами волшебной стражи, а с помощью старых боевых магов.

Домоседов тяжело вздохнул и с завистью посмотрел на увлекающегося лицезрением волшебниц Белоусова. Сам-то он уже не смотрел на волшебниц, а со своей Пелагеей жил по многолетней привычке. А Белоусову он завидовал, потому что тот еще имел возможность влюбляться. Домоседов был лишен такой возможности. На волшебниц с высоты своего опыта он смотрел с презрением.

Волшебниц в институте экспериментального волшебства в количественном отношении было больше, чем волшебников. Алексей Белоусов, поскольку он был одиноким волшебником, старался присматриваться к чародейкам. Некоторые ему нравились, другие не очень. Кроме обворожительной Эльвиры Зарецкой Алексея привлекала пышнотелая и золотоволосая Наталья Бокова, которая заведовала складом магических предметов и вещей. Но отношения с ней, как и с другими волшебницами у Алексея не складывались. Возможно, Боковой так же нравился волшебный страж. Проходя мимо его поста, она пристально смотрела на Белоусова, но Алексей делал вид, что не замечает пышнотелую кладовщицу.

Институт экспериментального волшебства вообще был удивительным местом для маленького российского городка. Для обычных людей институт был научным учреждением. Волшебные метлы подметали двор перед институтом, а волшебные швабры мыли полы в помещениях учреждения, но для того, чтобы обычные жители Тихорецка не заподозрили магического на них воздействия, волшебникам и волшебницам приходилось играть роли дворников и уборщиц. Многим из них это театральное действо доставляло удовольствие. Если в обычном институте делопроизводители постоянно бегали с бумагами, то в волшебном бумаги перемещались под действием магии. Кто-то управлял бумагами с помощью известных им заклинаний, а некоторые их просто телепортировали в различные кабинеты.

Белоусов в первое время своей службы в волшебной страже с любопытством наблюдал за этими перемещениями, но потом привык и перестал обращать внимание на плывущие по воздуху стопки бумаг с документами. В институте был обычный лифт, но волшебники редко им пользовались. Сам директор Кузнецов спускался вниз из своего кабинета пешком по лестнице, а в кабинет, если ему не хотелось нагружать ноги, перемещался с помощью заклинания левитации.

Его служба Алексею не очень нравилась, но поскольку его творческие способности не приносили прибыли, ему приходилось работать в волшебной страже. Делать ничего особенного не приходилось, а если в институте появлялись гости из других отраслей волшебного хозяйства, Белоусов сразу же докладывал о их прибытии Домоседову. Старик кряхтел, кашлял, поднимался со своего места со специальным прибором, который проверял физическую вещественность гостя, а потом проводил их через кристаллы, которые показывали какая аура у того или иного гостя.

Если ауры были серыми или черными, как у темных магов, гости в институт не допускались. Для этого требовалось специальное разрешение Кузнецова. Многих гостей он знал лично или поддерживал с ними какую-то связь.

Темные маги иногда, очень редко, но появлялись в институте. Но это были платные осведомители, которые докладывали о готовящемся прорыве или о положении дел в темном сообществе магов. Эти агенты неплохо зарабатывали, но постоянно подвергались риску. Темные маги иногда очень быстро вычисляли предателей и убивали их.