Александр Беляков – Волшебная стража (страница 5)

Все это Алексей Белоусов знал, читая инструкции волшебной стражи. Например, для отражения нападения на пост можно было воспользоваться волшебным жезлом, заряженным боевой магией. На жезле было две кнопки переключения. Синяя и красная. Синяя отвечала за природную магию и при ее нажатии из жезла вырывались молнии. Красная кнопка приводила жезл в состояние полной боевой готовности и по своей мощи и силе после своих ударов могла разрушить половину института. По инструкции пользоваться жезлом можно было только в особенных случаях явного нападения на пост или институт. А это случалось крайне редко. Советник по безопасности давно хотел убрать волшебную стражу, поскольку волшебные заклинания, опутывающие институт, как паутина, надежно защищали его от вторжения. Однако Кузнецов не хотел отказываться от волшебной стражи. Это была традиция, заложенная при создании института. Первым директором был Мокроусов и он же стоял у истоков рождения волшебной стражи. Хорошо еще, что Степанов не знал о создании тайного отряда из старых боевых магов. Кузнецов, сомневаясь в своем советнике по безопасности, не доверял ему свои тайны. Степанов старался быть в курсе всех дел, но разузнать подробнее о новом проекте создания сверхоружия ему не удавалось. А рисковать он не любил и боялся любой промашки. Но Адилгеру нужна была информация, которую Степанов не мог добыть. Лис нервничал, но старался держаться спокойно. Кузнецов подозревал о связи Степанова с Адилгером. И раньше какие-то незначительные секреты института становились известны темным магам. Афанасий Степанович понимал, что в институте есть информатор, работающий с темными магами.

Кузнецов говорил Домоседову, чтобы он следил за советником по безопасности и докладывал о его действиях. Степанов был хитер, осторожен и его трудно было подловить на какой-нибудь промашке. Адилгер всегда появлялся у него в доме под покровом ночи. Кузнецов думал над тем, чтобы поставить у дома советника дозорных, но пока не решался на этот шаг. Афанасий Степанович решил подождать. Степанов должен был себя проявить, совершить какую-нибудь ошибку.

Сидя на своем посту, волшебный страж Алексей Белоусов пытался придумать какое-нибудь посвящение или балладу в честь Натальи Боковой.

Кладовщица чувствовала, что волшебный страж к ней неравнодушен и испытывает какие-то чувства, выходящие за пределы его служебной деятельности. Перо свободно гуляло по бумаге, выводя слова и целые четверостишия. Алексей пытался описать физические достоинства и формы своей «Золотоволосой Гудрун», как про себя он называл Бокову. Но у него ничего не получалось и потому он нервничал. Гудрун была доблестной валькирией, о которой он вычитал в скандинавской мифологии, дева – воительница, помощница бога Одина. И, хотя, кладовщица на воительницу была не очень похожа, ее соблазнительные формы, и, особенно выразительные синие глаза и улыбка притягивали Алексея.

Наталья была выше ростом Белоусова, и он несколько комплексовал по этому поводу. Но еще больше его угнетало то обстоятельство, что в волшебной страже платили мало средств, а он хотел пригласить «прекрасную волшебницу» в какой-нибудь престижный волшебный ресторан, поразить ее своей щедростью и размахом, но цены в подобном заведении были ему не по карману. Конечно, можно было бы у кого-то занять денег, но все окружающие его волшебники были невероятными скрягами.

У начальника караула Домоседова даже грош было трудно выпросить. Когда ему говорили о том, чтобы взять у него взаймы, Домоседов начинал трястись, и создавалось такое впечатление, что его хотели ограбить и срезать кошель с его широкого ремня.

Станет ли Наталья встречаться с нищим волшебником, обычным волшебным стражем, когда вокруг нее крутились богатые, красивые волшебники и успешные учены? Белоусов понимал, что его шансы завести близкое знакомство с Натальей Боковой равны нулю. Но его все сильнее тянуло к Наталье Олеговне. А она лишь усмехалась, замечая его пристальные, полные тоски и боли взгляды, но казалась равнодушной к его страданиям и обращалась к нему только по работе.

Зарецкую Алексей видел все реже и реже. Она уезжала на какие-то семинары, а когда появлялась в институте, то как правило в сопровождении молодых волшебников, и, казалось, совершенно не замечала Алексея. Белоусов понимал, что он совсем не красавец, что годы наложили на него свою печать. К нему незаметно, но верно подкрадывалась старость. Для того, чтобы обратить на себя внимание волшебниц необходимо было совершить подвиг. Но на институт экспериментального волшебства никто не нападал, а в случае настоящего нападения Алексей сомневался, что сумел бы остановить темных магов. Но воображение рисовало ему прекрасные, героические картины. Белоусов представлял себе, как спасает Бокову, вынося из огня, и защищает Эльвиру Зарецкую, заслоняя своим телом от удара заговоренного темной магией клинка. Но ничего не случалось и не происходило. Алексей писал посвящения золотоволосой волшебнице, к которой его нестерпимо влекло, но все эти оды и баллады казались ему неудачными. Волшебное перо постоянно останавливалось и перечеркивало написанные строки.

Ничего не предвещало беды. Ваня Васнецов пил чай с баранками, Домоседов кряхтел и жаловался на кости, которые болели и не давали ему покоя, а Белоусов писал очередное стихотворное послание Наталье Боковой. Так же тускло горели свечи, чадили факелы. За окнами института разыгралась непогода, и оттого было приятней сидеть в тепле и думать о чем-то своем. Алексей Белоусов не поверил своим глазам, когда в конце коридора увидел ужасную морду бестии. Она была черной, с белыми разводами, улыбающейся и огромные загнутые клыки торчали из пасти этого чудовища. Ваня Васнецов повернул свою большую голову и застыл с баранков в руке. Он едва не облился горячим чаем, который выплеснулся из кружки. Мощное, гибкое, мускулистое тело твари с наростами на спине медленно двигалось в их сторону. Домоседов, не растерявшись, схватил жезл и встал на пути чудовища. Ваня не мог встать со своего места, словно прирос к нему. Белоусов, широко открыв рот, наблюдал за этим зрелище. Он впервые видел бестию. Хорошо еще, что в институте экспериментального волшебства никого кроме стражей не было. Алексей посмотрел на древние настенные часы. Они показывали полночь. Из жезла Домоседова ударили молнии и заставили бестию остановиться и отступить назад. За демоническим существом стелился черный дым. В этом дыме возник силуэт человека или мага в черном балахоне. Николай Петрович узнал Адилгера, хотя его лицо было скрыто под капюшоном.

– Остановись, Макс! – воскликнул начальник караула волшебных стражей.

– Я возьму, что мне нужно и уйду, – глухо произнес Адилгер, – я пришел за камнями силы и ты отдашь их мне, старик.

– А если не отдам? – спросил Домоседов, – нисколько не страшась темного мага.

Макс глухо рассмеялся и откинул капюшон, скрывающий его лицо. Лицо Адилгера было мертвенно бледным. Ничего не осталось от былой его красоты. Кожа на лице высохла, покрылась сетью морщин. Макс больше походил на ожившую мумию, чем на волшебника или человека. Его темные глаза смотрели на стражей враждебно, с вызовом.

– Что ты можешь мне сделать, старик? – спросил темный маг, – И как ты хочешь умереть? Хочешь ли ты, чтобы я убил тебя сам или тебя разорвет на части бестия?

Домоседов нажал на красную кнопку и привел в действие боевую магию, которая была заключена в жезле. Волна сжатого, горячего воздуха отбросила Адилгера в сторону. Но бестия уже бросилась на начальника волшебного караула, оттолкнувшись от пола задними конечностями. Чудовще сбило бы Домоседова с ног и разорвало на части, но Белоусов, понимая, что бездействовать больше нельзя, направил на бестию свой жезл. Бестия зарычала, стараясь увернуться от потока огня, который, как вулкан, извергал жезл. Ваня Васнецов направил свое оружие на Адилгера. От молний Адилгер закрылся щитом тьмы.

Все пространство КПП волшебного института скрылось во мгле. Движения бестии были молниеносными. Эта быстрота пугала. Во мгле трудно было ориентироваться. Домоседов боялся задеть магией жезла волшебных стражей и поэтому медлил.

Бестия уже была рядом, когда Николай Петрович ударил всей силой жезла по твари, но сумел только задержать ее, но не остановить. Острые длинные когти полоснули по шее старого волшебника. Кровь фонтаном брызнула из его горла и начала стремительно заливать пол. Чудовище своим длинным, лиловым языком с удовольствием слизывало кровь с пола. Мгла рассеивалась. Бестия, увлеченная своим пиршеством, не заметила Белоусова, который бросился к чудовищу и ткнул жезлом ей в глаз. Бестия завыла, заверещала от нестерпимой боли. Ее глаз был выжжен, и теперь чудовищу было не до нападения. Бестия хотела спрятаться, укрыться, сходя с ума от боли. Тварь пятилась назад.

Домоседов лежал на полу с разорванным горлом и хрипел. Адилгер подошел к нему и ударил заговоренным клинком в грудь. Может быть, с его стороны это был акт милосердия. Начальник волшебного караула погиб на своем боевом посту. Ваня Васнецов забился под стол и больше не хотел сопротивляться. Алексей Белоусов вспомнил о тревожном кристалле. Его приводили в действие лишь в минуты опасности. Алексей успел дотронуться до острой грани кристалла.