Александр Беляков – Волшебная стража (страница 3)

Смена закончилась с волшебный страж Алексей Белоусов сбросил с себя защитное, волшебное одеяние, напоминающее невидимую кольчугу воина. Выходя за двери института, при желании, можно было быстро переместиться в пространстве и оказаться в прихожей собственной квартиры, но Алексей предпочитал после нудной работы прогуляться по тихим улочкам Тихорецка.

Улочки этого городка были узкими, вымощенные камнем, непохожими на широкие улицы больших городов. В Тихорецке время, казалось, возвращалось в прошлое и текло в другом направлении. Старые двухэтажные дома были тесно прижаты друг к другу, древние фонари освещали путь призрачным желтоватым светом. Бродя по этим улочкам, Белоусову казалось, что он снова попал в сказочную страну детства. Возможно, кто-то из волшебников постарался, создавая прекрасные иллюзии.

Тихорецк в самом деле мог быть старым, грязным, умирающим городком, но волшебники поддерживали эту атмосферу симпатичного, провинциального городка. Много раз Алексей Белоусов пытался развеять иллюзию, увидеть Тихорецк в том неприглядном, разрушенном виде, каким он был на самом деле. Но у него не хватало сил разрушить чары, наложенные более сильными и искусными волшебниками. Он подошел к двухэтажному домику с зеленой, островерхой крышей. Алексей любил и ненавидел свое жилище и эти два несовместимых чувства уживались в нем и нисколько не противоречили друг другу. Свое жилище он любил за уют и ненавидел за разлитое вокруг тоскливое одиночество. Ему хотелось рассказать какому-то другому существу о своих чувствах и переживаниях. Но все его чувства поглощала пустота. Алексей стоял на улице, тоскливо смотрел на окно своего уютного домика и не решался войти в него.

Эльвира Зарецкая была по своей натуре доброй волшебницей. Она никому не хотела причинять зло. И новый страж вызывал у нее чувство жалости. Он казался ей каким-то неприспособленным к волшебной жизни, всегда грустным и задумчивым, потерявшим свои жизненные ориентиры. Ей хотелось поддержать его, вселить уверенность, но Зарецкая боялась его чем-то обидеть.

Алексей Белоусов был уже немолодым волшебником, но и не очень старым. В молодые годы, он, наверное, был красавцем, но со временем его голубые глаза потускнели и превратились в серые, темные волосы поседели и поредели, и на голове образовалась лысина. Для Зарецкой Белоусов был слабым волшебником, но что-то в его грустных глазах манило ее, притягивало и волновало.

Алексей смотрел на Эльвиру с обожанием, но старался сдерживать свои чувства и эмоции, зная, что она является одной из влиятельных фигур в институте экспериментального волшебства. Стражи поговаривали, что если Кузнецов уйдет из института, то именно Эльвира Зарецкая станет их новым и высшим руководителем. Волшебница понимала чувства стража и старалась быть с ним вежливой и обходительной. Вокруг нее крутились многие волшебники, оказывая ей знаки внимания. Но действовали они так из своих корыстных побуждений. Эльвира понимала, что никто из них не сможет по-настоящему ее понять и полюбить. А ей хотелось настоящей любви. Не страсти, которая сжигает сердце и оставляет в сердце только пепел, а чувства возвышенные и чистые. Зарецкая считала, что на эти чувства способен страж Алексей Белоусов, но их положение в волшебном обществе было разным и это мешало сближению. Наверное, как и разница в возрасте, которая играла существенную роль в отношениях. Эльвира наблюдала за стражем, хотела поговорить, но не знала, как это сделать, не привлекая лишнего внимания. Она видела, что и Белоусов интересуется ей, но боится совершить ошибку. Их разное положение в волшебном обществе играло большую роль. Зарецкую негласно осудили все ее знакомые, если она остановила свой выбор на страже. Но Зарецкой все же хотелось понять, что из себя представляет волшебник Белоусов, и разобраться в своих чувствах к нему. Возможно, она его просто жалела, а, может быть, была даже влюблена. Эльвира этого не знала, еще не знала, но хотела понять свои чувства.

Геннадий Васильевич Степанов не любил ни волшебников, ни обычных людей. Главной его целью в жизни была личная выгода. Рисковать Степанов не любил, старался быть осторожным, но если его выгода превосходила риск, он мог забыть о своей безопасности. У него была совсем обычная, ничем не примечательная внешность. Геннадий Васильевич был похож на умудренного опытом лиса, как внешне и с внешним его обликом совпадало и внутреннее содержание. Директор института его раздражал и Степанов полагал, что Кузнецову давно пора было уйти на покой. Зарецкую он считал выскочкой, которая могла стать директором института только по недоразумению. Геннадий Васильевич умело скрывал свои чувства. Он был вежлив, старался обходить острые углы, никогда не выражал своих чувств, знал, что его никто не любит в институте, и отвечал ученым взаимностью.

Степанов жил на окраине Тихорецка в небольшом домике с покатой крышей красного цвета. Он специально выбрал жилище, которое стояло обособленно и не граничило с другими строениями. Домик советника по охране института скрывался за высоким забором, и никто в городе не знал, что творится в этом жилище. Собак во дворе не было, потому что Степанов не любил животных и не умел о них заботиться.

В пристройке к дому жил старый боевой маг Никита, молчаливый и нелюдимый. И он был предан своему хозяину. Обстановка внутри дома советника по охране института была простой, лишенной роскоши и всяких излишеств. В комнате Геннадия Васильевича стоял старый стол, кровать, кресло и стул. У стены расположился книжный шкаф с редкими изданиями по практической магии. Большая книга заклинаний занимала особое место в собрании сочинений великих волшебников. Она была очень древней, и за нее Степанов заплатил огромные деньги. У него были накопления, но для себя он решил, что пока еще не пришло время показывать свое благосостояние.

Геннадий Васильевич был во всем осторожен. Этим вечером ему было неспокойно. Степанов чувствовал, что что-то обязательно должно было произойти. Чутье никогда не подводило его. Геннадий Васильевич выпил чашку горячего кофе и долго сидел в мягком кресле, закрыв глаза. Он чувствовал усталость. Его лицо было бледнее обычного и даже дыхание стало замедленным. В отличие от многих волшебников, которые чтили традиции, он пользовался электричеством, как обычный человек. На столе стояла настольная лампа, которая разливала по комнате неяркий призрачный свет.

С женой Степанов давно развелся и нанял служанку, которая убиралась в его домике, готовила пишу, а вечером уходила к себе домой. Геннадий Васильевич считал такую жизнь удобной. Он поднялся, посмотрел в окно, взял плед, лег в постель и укрылся им. Спать ему совершенно не хотелось. Что-то тревожило его, не давало покоя. Он услышал шепот, похожий на шелест опавших листьев. Огромная темная тень двигалась от окна к кровати, где лежал Степанов.

– Слушай меня, Лис, – услышал он шипящий голос, – скоро все изменится. Не будет ни Кузнецова, ни Зарецкой, ни других волшебников. Если захочешь, ты станешь хозяином института, Лис, и я сумею наградить тебя.

– Что я должен сделать, Адилгер? – спросил Степанов тихо.

– Снять охранные заклинания, – ответил на вопрос темный маг, – я скоро приду в институт.

Тень превратилась в существо в черном балахоне. Лицо этого существа было скрыто под капюшоном. Геннадий Васильевич видел только темные глаза, которые пытливо наблюдали за ним.

Темный маг присел на стул и погасил настольную лампу, не пользуясь выключателем.

– Мне нужна новая секретная разработка, сверхоружие, которым занимается Кузнецов, – произнес Адилгер.

– Пока это только экспериментальный образец, – сказал Степанов, – оружие еще не готово и находится в стадии разработки.

Темный маг, словно змея, зашипел от возмущения. Он склонил голову в капюшоне, словно к чему-то прислушиваясь.

– Когда оружие будет готово? – спросил он.

– Я не знаю, – ответил Степанов, – месяца через два или три.

– Ты получишь огромные богатства, Лис, если отдашь мне это оружие, – проговорил Адилгер, – но если задумаешь вести двойную игру, то умрешь мучительной смертью. Ты знаешь, что я не обещаю того, что не могу исполнить. Никогда.

Фигура на стуле растворялась, превращаясь в едкий, черный дым. Запах серы еще долго держался в комнате, пока не рассеялся. Степанов дрожал под пледом. Он никого особенно не боялся, но Макс Адилгер при каждом новом появлении приводил его в ужас. Несмотря на это Геннадий Васильевич не утратил способность размышлять. Можно было рассказать Кузнецову о появлении Адилгера, устроить в его доме засаду. Но, что он за это получит? Повышение по службе, благодарность Министерства безопасности? Возможно, ему даже выпишут премию даже не символическую, а более существенную. Но кто мог предоставить ему неограниченную власть и богатства? Только Макс Адилгер. И Степанов выбрал для себя темную сторону.

Зарецкая знала где живет волшебный страж Белоусов. Тайно она приходила к его дому, долго смотрела на окна, но входить в дом не решалась. Волшебница решила, что проще будет проникнуть в сны Алексея и понять, что он к ней чувствует и что о ней думает. Она обладала настолько большой волшебной силой, что даже могла создать свой образ неотличимый от физического и послать его в сны стража. Сделать это Зарецкая пока не решалась, но ее любопытство было сильным и неподдельным. Для того, чтобы творить высшее волшебство требовалось много времени и энергетических сил. Создать неотличимый образ и послать его в нужное место, а затем еще проникнуть в сны другого волшебника, воплотить иллюзию присутствия – это означало вложить в это творение частичку себя самой. Зарецкая знала как это непросто осуществить и долго не решалась на этот шаг. Она перечитала несколько разделов из книги по практической магии. Ей предстояло выпить укрепляющее зелье, которым Эльвира пользовалась в исключительных случаях. Ей необходимо было максимально сосредоточиться и применить все свои знания и умение. Но Зарецкой так же необходимо было знать, что перед погружением в сон Белоусов думает о ней и хочет поговорить.