Александр Белоусов – Приказ выжить: Изгой (страница 4)
Сижу в темноте. Прижимаюсь спиной к холодной стене. Пытаюсь унять дрожь.
Всё тело трясёт. От холода. От того, что произошло.
Кости. Белые, светящиеся, бесконечные.
Чувствую их до сих пор. Холод, вмёрзший в душу. Холод, который был до звёзд.
— Я здесь, — шепчу. — Я жив.
Слова — чужим ртом. Чужим голосом. Но слова — мои.
Сжимаю руку в кулак. Разжимаю. Пальцы слушаются.
Это мои руки теперь. Это моё тело.
Встаю. Ноги дрожат, подкашиваются. Держусь. Шаг. Ещё шаг.
В стене — щель. Сквозь неё пробивается свет. Странный. Неестественный. С фиолетовым отливом.
Подхожу. Приникаю.
Снаружи — чужой мир.
Небо фиолетовое, с разводами зелёного. Облака низкие, тяжёлые, не двигаются. Руины городов. Снег. Тишина.
Смотрю на это небо. Внутри поднимается тошнота.
— Это не мой мир.
Отшатываюсь. Прижимаюсь спиной к стене.
Закрываю глаза. Вижу Полину. Андрея. Дом. Свет, который Смерть заслонила собой.
— Я вернусь, — шепчу. — Клянусь. Я вернусь к вам.
Открываю глаза.
Встаю прямо. Поднимаю голову.
Я — военный. Лётчик. Солдат.
— Приказ: выжить.
Начинаю искать выход
ГЛАВА 1. ВЫСОТА
Свет режет глаза.
Щурюсь, прикрываю лицо рукой. Тело откликается медленно — будто учусь управлять им заново. Пальцы тонкие, длинные, чужие. Я сжимаю их в кулак, разжимаю. Слушаются, но ощущение чужеродности не уходит.
Опускаю руку. Смотрю наружу.
Щель в стене — узкая, с рваными краями. Сквозь неё виден кусок чужого мира.
Небо фиолетовое, низкое, давящее. Снег идёт — серый, мелкий, колючий. Руины до горизонта — скелеты высоток, покорёженная арматура, вмёрзшие в лёд машины.
Стою, вглядываюсь. Внутри разрастается холод. Не тот, что снаружи. Другой. Тот, что оставили костяные пальцы.
— Это не Украина, — говорю вслух. Голос чужой — выше, моложе. — Это вообще не мой мир.
Слова падают в тишину, глохнут, не находя ответа.
Отворачиваюсь от щели.
---
Осматриваю подвал.
Помещение небольшое, метров двадцать. Стены бетонные, в трещинах, покрытые плесенью. Потолок низкий, местами обвалился, торчат ржавые прутья арматуры. Пол завален мусором — битый кирпич, куски штукатурки, гнилые доски, ржавые банки.
В углу — груда тряпья, похожего на старую одежду. Рядом — перевёрнутый металлический ящик. Всё покрыто слоем инея.
Холодно. Минус пятнадцать, не меньше. Дыхание паром вырывается изо рта.
Делаю несколько шагов, разминаю ноги. Тело слушается лучше — привыкаю к новым пропорциям, к лёгкости, к странной гибкости. Моё прежнее тело было тяжёлым, натренированным, с мозолями на ладонях и шрамами на костяшках. Это — худое, почти подростковое, без единой отметины.
Кроме шрама на шее.
Я провожу пальцами по коже — старый, белесый рубец, будто от верёвки или лески. Чужой шрам. Чужая боль.
Нахожу кусок зеркала. Поднимаю. Смотрю.
Из отражения на меня глядит парень лет шестнадцати. Худой, бледный, пепельные волосы падают на глаза. Глаза чёрные, огромные, испуганные. На шее — тот самый шрам.
— Здравствуй, — шепчу.
Не знаю, как зовут этого парня. Ничего о нём не знаю. Только то, что теперь его тело — моё.
Отбрасываю зеркало. Стекло разлетается осколками, звенит в тишине.
---
Обыскиваю себя.
Карманы куртки пусты. Только горсть крошек, похожих на сухари. Под курткой, во внутреннем кармане жилетки, нащупываю что-то твёрдое, прямоугольное.
Книга.
Небольшая, потрёпанная, с обгоревшим краем. Обложка кожаная, с тиснением в виде ветвей дерева. Открываю.
Буквы чужие. Ни одной знакомой. Ни кириллицы, ни латиницы. Палочки, кружочки, завитки. Смотрю, пытаюсь понять — бесполезно.
— Твою дивизию, — выдыхаю.
Листаю дальше. Рисунки — грубые, карандашом. Люди с огнём в руках. Твари с горящими глазами. Схемы каких-то укреплений, похожих на баррикады. На последней странице — что-то, похожее на подпись. Детский почерк, неуверенный.
Я вглядываюсь в эти каракули, но они не складываются в слова. Просто набор значков, как и всё остальное.
Закрываю книгу. Убираю в карман. Может, пригодится. Может, когда-нибудь я пойму, что здесь написано.
---
Снова подхожу к щели. Смотрю на руины, на фиолетовое небо, на снег.
Вижу движение.
Вдалеке, между развалинами, силуэты. Низкие, широкие, с длинными руками, волочащимися по земле. Движутся медленно. В мою сторону.
Твари.
Видел их на рисунках в книге. Теперь вижу вживую.
Сердце колотится где-то в горле. Пульс стучит в висках. Отступаю от щели, вжимаюсь в стену.
Скрежет снаружи приближается. Когти царапают бетон. Твари перекликаются низкими, вибрирующими звуками — не вой, не рык, что-то среднее.
Они у входа. Слышу дыхание — хриплое, частое. Одна из них заглядывает внутрь.