Наполеон (подбегая и начиная нависать над севшим на стул Волконским): Прекрасно! У вас наверху два дебила и преступника. Ваш полк охраняет обоих. Почему же вы их обоих не подняли на ножи? Испугались? Кишка тонка?
Николай Волконский (хрипло): Никак нет… Я возглавил атаку на мясника Константина. Только он оказался сильнее, всех нас разбросал и ускакал к Багратиону… К тяжелой его кавалерии. Но он меня видел. Мне никогда не забыть его взгляд. С того самого дня я всегда знаю, что мне нужна защита от мести Наследника. А кто меня может спасти, кроме как его старший брат – Государь? Вот я и отказался перейти на польскую сторону. Над русскими поляками глава – Константин, он бы точно заживо содрал с меня кожу…
Наполеон и Фуше между собой переглядываются. Наполеон возвращается в кресло и погружается в некоторую задумчивость. Граф Фуше стоит перед ним, чуть согнувшись, и с напряжением ждет решения французского императора. Наконец Наполеон произносит.
Наполеон: Ну что ж… Теперь мне стала ясней та шарада, которая случилась при Аустерлице… А также ваше дальнейшее поведение. Что если я доложу другу моему, царю Александру, про эти ваши проделки?
Николай Волконский (с трепетом): Но ведь вы меня не погубите?! Я же вам еще пригожусь!
Фуше (вставая за спиной у Волконского и кладя руку на его плечо): Ну конечно! А как же! Мы же – друзья!
Наполеон (с явным удовлетворением): А-ха! Давайте вообразим-ка чисто гипотетически, что между мной и царем Александром произошла другая война. И он, шельмец, опять проиграл. Я ведь буду настаивать на том, чтобы он подписал отречение. Это значит, что очередной русский царь у вас – Константин. Что вы сделаете как его верный подданный?
Николай Волконский (хрипло): Я видел его лицо и глаза там, при Аустерлице. Он найдет способ предать меня страшной казни, ибо необычайно злопамятен. Мне остается лишь только стреляться, или…
Наполеон (требовательно): Что «или»?! Смотреть мне в глаза! Отвечать!
Николай Волконский (с хриплым всхлипом): Или мне придется как-то уничтожить Наследника…
Наполеон: Фуше! Пусть он немедля подпишет это свое обещание! И высылайте его из Парижа немедля! Я повторяю – немедленно. Надо, чтобы все забыли, как мы с ним когда-либо были рядом!
И узнайте все о младших сестрах русского царя, мне нужна та, к которой перейдет все после отречения Александра. Ибо этот хмырь убьет Константина. А эту… как ее… княгиню Веймарскую под замок. Она умрет сразу после Константина, чтобы никто не посмел у меня оспорить наследование! (Оборачиваясь к Волконскому:) Теперь вы понимаете, что вы мне только что обещали?! И горе вам, если вы этого не выполните. Не пощажу!
Натура. Весна. День. Динабург. Берег Даугавы
Серое небо. Сыплет то ли мелкий снег, то ли какая-то морось. Эльза стоит с закрытыми глазами, и по ее лицу невозможно понять, что именно она думает. Затем она шепчет.
Эльза: Прикольно. Не понимаю, правда, как вы мне решились такое рассказывать…
Николай Волконский (с отчаянием в голосе): Так ведь это лишь начало истории! Дальше все пошло страшнее и страныпе! Я ж для себя решил, что чуть что – так пущу себе пулю в лоб, и вся недолга! Мертвые сраму не имут! Но на этом же все не закончилось, они же убивать решили не только лишь Константина, они уже хотят трупы громоздить гекатомбами!
За два года до этого. 1808. Павильон. Весна. День. Париж. Академия наук.
Зал заседаний
В зале заседаний всего несколько человек. Как ни странно, заседание ведет Жан-Батист Шантильи, министр полиции, отвечающий за уголовные департаменты. Академики же собрались на другой стороне стола и по очереди ситуацию в стране Наполеону докладывают. Наполеон, выслушав всех, произносит.
Наполеон: Господа, прошу понять меня правильно, ситуация напряженная. Мои солдаты воевали без малого тридцать лет, и им сейчас надобно перейти к мирной жизни. У этого вопроса есть два аспекта. Во-первых, кем их заменить в армии, но это мы решили за счет осужденных и каторжников, и во-вторых – мои ветераны требуют землю. Все мы помним, как первые бунты у нас пошли от того, что ветераны американской кампании не получили обещанных им наделов. Последний Бурбон приказал им самим взять себе землю в департаментах Вандея и Жиронда, и с тех пор вся история революции связана с этими двумя, ныне обезлюдевшими, провинциями. Такой же ошибки я допустить не могу. Мне нужны свободные земли, куда бы я смог моих бравых ветеранов выселить. Выселить, не начиная очередную войну меж моими отставными солдатами и местным населением. Скажите – куда?
Шапталь (прежний глава академии, уволенный Бонапартом): Все молчат, мессир. Позволено ли будет начать именно мне, или вы опять решите заткнуть мне рот?
Наполеон (сварливо): До тех пор, пока я не услышу про тростниковый сахар, можете болтать что угодно!
Шапталь (с возмущением): Но, мессир, тростниковый сахар гораздо вкуснее и полезнее свекловичного! Любой дурак это знает!
Наполеон (мрачнея): Свекла растет у нас здесь, во Франции, а сахарный тростник на Гаити, и после Трафальгара у меня его – НЕТ! Я не желаю слушать ваши стоны о том, почему на столах парижан нет тростникового сахара и зачем я заменяю его свекловичным! ЭТО ВАМ ЯСНО?!
Шапталь: Ах, мессир, тростниковый сахар в сто раз лучше, чем свекловичный! И я это вам сейчас докажу!
Наполеон (с яростью): Шантильи! Выведите во двор этого мудака, поставьте к стенке и расстреляйте! Немедля! Это – приказ!
Шантильи (с отчаянием): Заткнитесь, Шапталь! Вас не для этого сюда пригласили! Скажите лучше, вокруг нас есть земли, где всех наших ветеранов примут с любовью и радостью?
Шапталь (с обидой): А что он тут говорит ерунду?! Тростниковый сахар вкусней и полезнее свекловичного! А наша родня живет в Каталонии. Мы с ними единая общность языковая и этническая! Но вернемся же к сахару…
Наполеон (вскакивая): Спасибо за консультацию. Я понял! Надо потребовать у Испании все земли с нашей стороны от реки Эбро! Я понял! Я смогу туда расселить всех моих ветеранов!
1808. Натура. Лето. Вечер. Сарагоса.
Лагерь французской армии
Перед штабною палаткой расстелена огромная карта осажденного французами города. Перед картой – командир Пятого карательного корпуса Ланн и начальник военной разведки граф Савари. Ланн чешет голову и бормочет задумчиво.
Ланн: Положительно, все эти испанцы – настоящие дикари из племени мумба-юмба! Мой корпус возьмет этот город в один пых. Не пойму лишь одно, зачем вы меня сюда вызвали и почему этого не сделал Ней. Его корпус хоть и пострадал от замены ветеранов на каторжников, но не до той же степени, чтоб не взять этот детский сад и не сломать все их песочные куличи… Странно.
Савари (с интересом): Послушайте, Ланн, вам что, и впрямь невдомек, зачем именно вас, карателей, сюда вызвали? Для дураков поясняю: в армии после всех наших побед пошла демобилизация. ДЕМОБИЛИЗАЦИЯ – понимаете? А что хочет отставной ветеран, который всю жизнь приучен был только лишь убивать? А он хочет маленький удел земли с виноградником у теплого моря, гладкую пейзанку, которая нарожает ему кучу деток, и чтобы солнышко было теплое, а море нежное, и все этакое… Вы согласны?
Ланн (растерянно): Пожалуй, да! Любой из моих ветеранов согласился б на этакое. А что – все это ветеранам нынче дают?!
Савари (начиная показывать пальцем): А то! Вот это вот – виноградники! Вот это – жаркое солнце. Вон там за горой есть и нежное море. А вон там сидят в загоне пленные пейзанки – как раз для вашего корпуса суля удовольствия. А вон там, за вон тою крепостной стеной, засели все те, кому по ошибке Господа Бога все эти радости выпали вместо наших бравых парней, и пока они там, пока они живы – все это их, а не наше! Это-то вам понятно? Увы, у Нея корпус ударный, и его задача вражеской армии спины ломать, а у тебя-то карательный. Стало быть, ты и должен зачистить здесь все, чтобы у наших бравых парней вон перед теми пейзанками больше не было соперников!
Ланн (с содроганием): Это приказ? Приказ Самого?! Да неужто…
Савари (с яростью): Да ты чё дурачком-то прикинулся? Небось не первый день командир в карательном корпусе! Да у тебя ж тут по сути прямая кишка человечества. Все ненужное через тебя идет прямо в компост. Вот и действуй. Но кто же в здравом уме такой приказ отдать сможет?! Сообрази уж сам – чай, не маленький!
1808. Павильон. Осень. Вечер. Париж.
Тюильри. Покои Наполеона
Наполеон сидит за карточным столиком и раскладывает пасьянс. Входит его министр иностранных дел Талейран. Лицо у министра скорбное до степени похоронного. Наполеон небрежно кивает.
Наполеон: Что там? После катастрофы со сдачею Дюпона в Байлене все как будто взбесились. Испания совершенно в огне. А я обещал моим ветеранам их земли. Выяснили, что случилось?
Талейран (с горечью): По Испании и Франции вовсю ползут слухи. Каратели Ланна из Пятого корпуса, оказывается, устроили массовую резню в Сарагосе. Говорят, они зачищали испанские земли, чтобы мы смогли переселить туда ветеранов из нашей армии…
Наполеон (с изумлением): Ну и что? Я проверял в академии. Население Каталонии к нам лояльное и легче всех примет ветеранов из Франции. Я как раз и планировал переселять именно туда мою старую гвардию. Поближе к теплому морю и солнцу… Не понимаю, почему крик?
