Монтегю (осторожно): Вообще-то я уже то ли седьмой, то ли девятый барон Монтегю…
Принц-регент (слегка смутившись): Вот как?! А по виду вы – чистый джентри… Но не беда, я что-нибудь другое придумаю!
Павильон. Весна. Утро. Лондон.
Кенсингтонский дворец. Кабинет Монтегю
В кабинет сэра Монтегю входит степенный еврей в характерной ермолке. Это сэр Соломон ван Бринен, один из главных акционеров былой Ост-Индской компании и нынче эмигрант в Англии после того, как родной Амстердам стал французским. Сэр Монтегю наливает чай гостю, а потом себе. Демонстративно первым пьет сам, а затем предлагает какие-то печеньки.
Монтегю: Прошу прощенья за то, что мы столь уважаемого человека из Сити вдруг побеспокоили… Старые дела. Крушение вашего брига «Союз» в Белом море возле Архангельска.
Сэр Соломон (с явной осторожностью): Дело старое – быльем поросло. Или Ллойды все же решились выплатить мне за него страховку?
Монтегю (сухо): Боюсь, с этим – вряд ли. Однако, листая старую тетрадь одного расстрелянного генерала, я вдруг с изумлением обнаружил, что почтенный акционер «Ост-Индской компании» владеет чуть ли не половиною портовых складов в русском Архангельске. Неужто они в этом забытом богом леднике приносят вам выгоду?!
Сэр Соломон (сухо): Напротив, убытки. Одни сплошные убытки. Сущее разорение.
Монтегю (с милой улыбкой): Так какой в этом смысл? Чем явно прикармливать диких русских, может, лучше было бы эти деньги платить добрым труженикам в милой Англии?
Сэр Соломон (с явным презрением): Но ваши хваленые английские томми ничего не могут поделать с Антихристом! Поверьте моему деловому чутью: лишь русские мужики, которым я платил и плачу, способны перебить хребет этой гадине!
Монтегю (пожимая плечами): Так уж и гадине?!
Сэр Соломон (с горячностью): А вы знаете, что эти шлемазлы с моими братьями творят в Польше?! А кроме моих русских друзей об их судьбе никто не почешется… (Осекается.) И вообще мне в Архангельске нравится. Природа!
Павильон. Весна. Вечер. Лондон.
Кенсингтонский дворец. Комната Ливерпуля
Новый премьер граф Ливерпуль внимательно читает доклад Монтегю. Вдруг он взрывается и кричит.
Ливерпуль: Монтегю, вам бы книжки писать! С чего вы решили, что бывшая Ост-Индская компания решила перейти под руку русских?! Они же наша родная – британская фирма!
Монтегю (сухо): Вы еще скажите, что британской считается и фирма «Ротшильд». Ровно наоборот – голландская Ост-Индская компания разгромила на море наш флот и сместила династию Стюартов, посадив на трон нынешнюю Ганноверскую династию. Знаете, почему?
Ливерпуль (с недовольством, но и с интересом): И почему?!
Монтегю (делая странное выражение лица): Голландцы – богаты. Баснословно богаты. Но они не вояки. Они наняли немцев Ганновера под видом британской короны охранять и оборонять их богатства. Однако же… Те продолбали французам Голландию, а затем без боя сдали и родной свой Ганновер. И зачем всем этим Соломонам да Натанам дальше платить тем, кто не способен спасти своей собственной задницы? Я проверял, быстрый рост экономики русских связан и с тем, что в Россию рекой потекли деньги Ост-Индской компании. Похоже, дельцы нашего Сити потеряли веру в британскую армию и принялись платить за крышу вовсе не нам, но чертовым русским.
Ливерпуль (с оторопью): Вы серьезно?
Монтегю (сухо): Я готов показать вам бухгалтерские отчеты голландских эмигрантов, которые сейчас вкладывают деньги в порты России, но не Британии. Бьюсь об заклад, если русским удастся согласно всем предсказаниям разгромить в ходе военной кампании Бонапарта, наше же Сити будет за них, а не за нас.
Ливерпуль (нервно): Но надо же что-то делать! И потом, Наполеон еще может побить этих русских! (Осекается): Хрен редьки не слаще!
Монтегю (пожимая плечами): Поживем – увидим. Сперва должно решиться, кто сильнее. Если французы, то наша карта так и так – бита, а если русские… (Пожевав губами): Не думаю, что ребята из Сити захотят стать удаленной русской провинцией. Думаю, они скорей повторят финт со Славною Революцией. Придумают нам очередного царя с русскими корнями и под этим соусом пригласят к нам русские армии. (Спокойно): И раз мы знаем, что они сделают, наша задача к этому развитию событий не спеша подготовиться.
Павильон. Весна. День. Эдинбург. Коллегия адвокатов
По большому холлу, где стоит много столов, за которыми местные адвокаты ожидают и принимают клиентов, идет сэр Исаак. В дальнем углу он видит относительно пожилого толстенького адвоката, который с увлечением что-то пишет. Сэр Исаак подходит к столу толстяка и осторожно кашляет. Тот на миг отрывается от своего занятия, и мы из-под его руки видим, что он пишет стихи. Исаак, чуть покашливая, со значением произносит.
Сэр Исаак: За того, кто ушел!
Толстяк в ответ растерянно моргает, похоже, он с усилием пытается что-то вспомнить, затем по его виду мы понимаем, что он отчаялся. Толстый адвокат сокрушенно взмахивает руками.
Вальтер Скотт: Простите мою забывчивость! Все время у меня вылетает из головы этот отзыв! Вы мне не напомните, что я обязан сказать вам в ответ?
Сэр Исаак (неторопливо усаживаясь на стул напротив): Сие не так важно. Вы – Вальтер Скотт, наш самый знаменитый поэт, сладкий голос Шотландии. В ваших стихах я услышал нужный нам отзыв!
Скотт (явнорасцветая от похвалы, но смущенно): Спасибо за лесть, но сладким голосом нашей страны был Роберт Бёрнс… Я же – так просто… Пишу вирши на историческую тематику. Людям нравится.
Сэр Исаак (небрежно): Да, я в курсе. Мне сказал ваш банкир. На выручку от «Мармиона» и «Девы озера» вы вроде даже купили себе поместье…
Скотт (разводяруками): Да какое же это поместье?! Халупка… И потом это вовсе не вложение денег, а так… Скорее, благотворительность.
Сэр Исаак (с деланным изумлением поднимая бровь): Не может быть!
Скотт (торопливо кивая): Да, да! Мои земляки монахи столкнулись с известными трудностями. Я помог им с моего дохода от «Мармиона», они мне предложили взять хоть что-то взамен, а Шарлотта и говорит…
Сэр Исаак (задумчиво): Какое красивое и непривычное имя. Для Шотландии нехарактерны Шарлотты…
Скотт (делая широкие жесты): Она – урожденная Шарпантье. Бежала от революции. Так вот Шарлотта и говорит, что моей ноге нужен отдых… Видите ли, у меня одна нога с детства парализована. В общем, она убедила меня… Да и ей как француженке… Сами понимаете – война, многие потеряли родных, и на французов теперь смотрят косо. Опять же у нас уже четверо… Сложно их растить в Эдинбурге. А в поместье… (Мечтательно): Вы знаете, я уже и имя ему подыскал. Там рядом брод через Твид, вот я и решил его назвать Эбботсфорд, то есть «брод у аббатства». (Сокрушенно вздыхая): Увы, денег у меня пока нет даже на гувернера для домашнего обучения, ибо кто ж примет в школу «французское отродье»! (Встрепенувшись): Вы хотите, чтобы я разбирал ваше дело? Расценки у меня самые божеские!
Сэр Исаак (чуть склоняясь к толстому адвокату и заговорщицки): Да, есть у меня к вам некое дело, но не как к адвокату. Мне сказали в нашем тайном обществе, что вы – истый шотландец и жизнь готовы отдать на благо Шотландии!
Скотт (с горячностью): Именно так! Что угодно! Любые мои деньги на благо Шотландии! Мы должны, мы обязаны скинуть с нашей шеи ярмо этих англичан! Проклятые протестанты! (Конфузясь): Простите, я хром, у меня одна нога не сгибается, поэтому от меня в бою толку чуть…
Сэр Исаак (с небрежным жестом): Этого я не требую. Мало того, это не от вас нужны деньги, напротив, я вам заплачу. (С интересом): Мне рассказывали, что вы написали занимательнейший роман про восстание якобитов в Шотландии.
Скотт (с возбуждением): Да-да! Это была наша последняя и, увы, проигранная битва супротив англичан! Верней – проклятых немцев Ганновера! Нас предали! Но мы дрались! (Снова конфузясь): Этот роман был написан мною лет десять назад, и никто его не решился публиковать. Всем кажется, что это призыв к Шотландии сызнова подняться супротив англичан и призвать к нам на помощь Францию… (С тайной надеждой): А что, вы его хотите издать?!
Сэр Исаак (уклончиво): Не совсем… Вот если бы вы его немножко подправили…
Скотт (с энтузиазмом): Легко! Вы лишь скажите, что там, по вашему мнению, лишнее?
Сэр Исаак (мечтательным тоном): Желательно убрать все пассажи про Францию и о том, что лишь Франция нам поможет. Эти слова уж точно сейчас не ко времени. Во-вторых, наши отряды в том восстании возглавлял Красавчик принц Чарли. Последний Стюарт. Я бы хотел, чтобы вы описали его фигурой безупречной и безусловно героической. Желательно в конце вашей книжки сделать пассаж, что после поражения добрый принц – законный правитель Британии – отплывает на корабле куда-то в Прибалтику…
Скотт (с готовностью): Но куда же? Вся Прибалтика в те года была уже русской… Может, в Санкт-Петербург – ко двору Анны?
Сэр Исаак (небрежно отмахиваясь): Не стоит. Россия – явный враг для наших читателей. Лучше куда-нибудь, где поспокойнее. Например – в Ревель.
Скотт (быстро делая в своих бумагах пометки): Будет сделано. Ревель так Ревель… (Чуть помешкав): Что ж, осталось обсудить гонорар…
Спустя почти полгода. Октябрь 1812. Павильон.
Ночь. Париж. Дом Жозефины
В темной холодной комнате разожжен камин, но огонь прикрыт створками и видно лишь тени людей, которые постоянно и беспокойно по тускло освещенной комнате движутся.
