Вилли-Нилли (с разгорающимися глазами): Научите меня этому, дядюшка! Отец меня все на войну да на охоту зовет, а мне по сердцу занятия поспокойней да прибыльней!
Принц-регент по-отечески треплет своего племянника по щеке и бормочет.
Петер Людвиг: Ну, конечно же, научу, а то оба сына у меня не совсем чтоб удачные и некому передать мои банки и бизнес. А к тебе я давно присматриваюсь. (Меняя тон голоса.) Однако к делу. Посмотри же, какие тут красота и покой! И вот толстый жаб из Ганновера, обжористый торгаш-неудачник готов все это бросить на разграбление тупой солдатне, которая придет сюда и начнет убивать и насиловать… Ты готов помочь мне остановить весь этот ужас?
Вилли-Нилли (с чувством): С вами до гроба!
Петер Людвиг (сухо): Ну хорошо. Тогда вернись к этому толстому идиоту и передай ему, что мы тут за мир во всем мире, и никаких дурных чувств ни к нему, ни к лорду Гренвилю у нас нет. Однако раз они столь влиятельны – пусть сделают меня главой Secret Service. Мне же нужна работа, коль они лишат меня моих банков!
Натура. Зима. Вечер. Лондон.
Ресторанчик на Пикадилли
В уже известном нам ресторанчике на привычном месте сидит сэр Исаак. Место, которое обычно занимал граф Шелберн, отныне пусто, и сэр Исаак явно грустит по этому поводу. Возле него раздается деликатное покашливание. Сэр Исаак отрывается от самосозерцания и обнаруживает перед собой Петера Людвига. Это все тот же сухощавый господин с пресно-скучным лицом, который любит неприметное партикулярное платье и ничем особым не выделяется. Впрочем, сэр Исаак при виде принца Ольденбурга немедля угодливо преображается и предлагает гостю прежнее место графа Шелберна. Петер принимает это как должное и, усаживаясь, негромко спрашивает.
Петер Людвиг: Как пообщались с Гренвилем? Что нового?
Сэр Исаак: Ах, молодой человек… (Осекается.) Простите, всегда забываю ваш возраст. Вы все не стареете…
Петер Людвиг (скучным голосом): Много дел… Давно не имею привычки… ( С легкой усмешкой): Глядя на вас, понимаешь, что стариться уже не модно…
Сэр Исаак (нервно рисуя пальцем какие-то знаки прямо на столе меж собою и гостем): Ах, мессир, и ваше чувство юмора не стареет. У нас – как обычно. Гренвиль – пустоцвет и про любит казну в один фук. Растратит все сразу! Он подписал приказ, и наш флот вот-вот отплывает на юг грабить у испанцев колонии.
Петер Людвиг (задумчиво): Занятно… А я думал, что захватом Кейптауна все ограничится. В Латинской Америке живут все ж потомки испанцев, а не дикие негры, как в Африке. То, что должно получиться с Кейптауном, ибо там у голландцев нету местной поддержки, вряд ли выгорит там, где много латиносов… Пожалуй, Гренвиль и впрямь идиот!
Сэр Исаак (торопливо): Но зато он подписал право компании «Ротшильд»…
Петер Людвиг (сухо): Я в курсе. Сноха моя Марья Федоровна предложила мне войти в пайщики. Вторым – после нее. Я уже внес средства. (Меряя сэра Исаака взглядом.) Пытаюсь понять, вы теперь мой партнер или как?
Сэр Исаак (явно лебезя): Я, мон сир, всегда ваш слуга и верой, и правдой! Всю мою жизнь!
Петер Людвиг (чуть сварливо): Оставим… Я знаю, что это не так, вы это знаете, все это знают… Что известно о Шелберне? Была ли его смерть, на ваш взгляд, естественной?
Сэр Исаак (с явным оживлением): А с какою целью интересуетесь?
Петер Людвиг (сухо): Ольденбург – древний сосед и союзник Ганновера, а также и кредитор. Соответственно, как кредитор князя Ганноверского, который по случаю король Англии Георг Третий, я очень обеспокоен тем, как казною моего должника распорядится безмозглый Гренвиль. Так понятнее?
Сэр Исаак (всплескивая руками): Понятнее и быть не может… Насколько я знаю, смерть графа Шелберна была естественной.
Петер Людвиг (задумчиво): То есть… Проникновения врага в ряды секретной службы пока не было… Хорошо. Тогда я приму предложение.
Сэр Исаак (с интересом): А какое? Я смогу быть полезен? За хороший…
Петер Людвиг: Мне, как главному кредитору Короны, предложено возглавить секретную службу Его Величества. И, как новый ее глава, я хотел бы понять одну вещь… У вас особые связи в России – не так ли?
Сэр Исаак (с легким смущением): Ну, старая любовь не ржавеет… У меня особые отношения с самой Эльзой Паулевной…
Петер Людвиг (с неприятным смешком): Она что – хотела выдрать вам ноготь да передумала? А вы от такого счастья аж взмокли?! Забавная штука любовь (с усмешкой). Впрочем, все это не важно. Мне нужно, чтобы вы подготовили мой визит в Петербург. Точней – в Павловск. За хороший, очень хороший процент!
Сэр Исаак (радостно): Все, все что смогу, все и сделаю!
Петер Людвиг (будто только что вспомнив): Да, кстати, насколько я знаю, у Англии был очень важный агент в Санкт-Петербурге. Некий аббат Николя. Русские его взяли по-тихому. Он еще жив? Я не видел отметки о его казни. Если жив, пошуршите-ка в России о том, что его пора отпускать. Хороший процент я вам обещаю.
Сэр Исаак (деловито): Нужно будет восстановить его колледж?
Петер Людвиг (с легким изумлением): На кой?! Нет, переведите-ка его, коль удастся, в Москву, а еще лучше в Ярославль или Тверь. У меня есть идеи.
Натура. Зима. День. Рига. Ратушная площадь
Яркий солнечный день. Гремят барабаны. По Ратушной площади маршируют лейб-егерские полки под командой Кристофера и британские экспедиционные части под командой Уэлсли. На балконе дома Эльзы парад принимает Государыня Мария Федоровна в окружении своей «малой свиты». Посреди парада к Эльзе незаметно пробирается ее Кирстен. Она отдает госпоже пакет и еле слышно бормочет.
Кирстен: Три новости. Французы оставили Вену и возвращают войска домой. Меж Францией и Австрией перемирие.
Эльза: Хорошо. Что еще?
Кирстен: Пруссия решила силой подавить восстание в своей части Польши. Фридрих Вильгельм, по слухам, взбесился от того, что две трети обозов с едой для наших с австрийцами армий было поляками уничтожено. А наш царь за недостачу не стал платить.
Эльза: Ожидаемо. Пруссак легче всего принимает доводы к своему кошельку. Что третье?
Кирстен: Из Англии целых две новости. Англичане взяли Кейптаун. И идет разговор, что целая армия под командою Бересфорда будет направлена куда-то в Южную Америку.
Эльза (сухо): Это – Гренвиль. Питт был тори. Тори это прибрежные торговцы-католики, поэтому все годы правления Питта Англия держалась за море. А Гренвиль, хоть и кузен Питта, но виг. Виги – партия немцев Ганновера, а к ним прямо в окна смотрит сейчас Бонапарт. И они принялись тренировать свою армию. Пока бьют тех, кого смогут, но они явно готовятся драться с Наполеоном на суше.
Натура. Зима. Утро. Рига. Порт
На причале большая толпа. Все провожают британских союзников. Чуть в стороне ото всех Доротея и Артур. Такое ощущение, будто они столкнулись совершенно случайно.
Артур: Ах, боже мой, какая встреча! И вы здесь!
Доротея (небрежно): Пришла отца провожать. Отбывает с визитом в Британию. И куда вас?
Артур: Плывем опять учить датчан уму-разуму.
Доротея (с невольным смешком): Сколько раз я ни слышала о них, столько вы их бьете. Какое-то бесконечное развлечение.
Артур (небрежно): А датчанам всякий раз это нравится. Своеобразная нация. (Чуть с паузой): Я так понял, что у вашей семьи на них зуб. (Увидав чуть заметный кивок): Тогда можете считать это лично для вас моим презентом! (Пожимая плечами): Флот их уже три раза бомбил, да не впрок. Решено на сей раз провести сухопутную операцию…
Доротея (с обидным смешком): Боятся стравить вас с настоящим противником и сперва решили дать потренироваться на хомячках?
Артур (с вызовом): Мой новый друг юнец Давыдов пел нам песню, что-то там: «Полячки белокурые наградой будут нам», так датчанки еще белокурее!
Доротея (чуть фыркая): Ну это понятно! Особенно после индусок. А не как с военными трофеями вы уже с дамами, похоже, не можете! Насильник…
Артур (горячась): Дамам нравятся победители!
Доротея (фыркая громче): Представляю, как вы спрашивали мнения туземок! Что же вы встали? Идите, датчанки белокурые уже изо-ждались! Тоже мне – победитель…
Натура. Зима. День. Эзель. Лагеря Эзель Абвершуле
На небольшую лесную полянку выбегает группа русских егерей, гусар и британских шарпшутеров. Погода морозная, вокруг лежит снег, однако офицеры выше пояса лишь в нательных рубахах, мокрых от пота. От офицеров даже парит, настолько все они взмокли. Старший по возрасту, полковник Лесли, машет рукой.
Лесли: Пять минут – отдых. Потом – пятый круг…
Давыдов: Ох и тяжела ж ты бандитская доля…
Невельский (с трудом откашливаясь): Я, господа, в последний раз так много бегал лишь на турецкой… Сколько ж прошло? Десять лет… Да…
Берти Макдональд: А мне кажется, что нам повезло. Здесь кругом снег, и от этого легко дышится. Свежо! А представьте, каково бы нам было в джунглях?
Давыдов: Кстати, господа, а где ваши прочие офицеры?
Берти Макдональд: Наверное, уже бьются в Дании…
Давыдов (с чувством): Черт, и почему мне вечно так не везет?! Я всю жизнь за войной, а она от меня! Ну что же за гадство?! Все на Аустерлице, а я в польских лесах, все поехали в Данию, а я опять на островах средь чухонцев!
Бенкендорф: А я думаю – нам везет. Как у Александра Васильевича? Тяжело в учении – легко в бою. Думаю, нас готовят к чему-то особенному. (Обращаясь к британцам): Вас вот куда готовят, как партизан?
