Карловна (с интересом): Ну-ка покажь! Ишь чего выдумали… Европа!
Салтыков (задумчиво): Подозреваю, что подобную хрень можно запихать не во всякую пушку. Какие ограничения?
Доротея (сухо): Диаметр ствола не менее 122 миллиметров. Стенка ствола должна выдерживать… В общем, Шрапнел с гордостью мне сказал, что кроме как в Англии таких пушек пока что нигде в мире не делают. А посему эти гранаты и есть самая что ни на есть вундер-вафля, которой кроме них ни у кого больше нет!
Мария: Ха! Может, нигде и не делают, однако именно у нас они уже есть. Это морские пушки на стене рижской крепости. Они как раз имеют нужный калибр.
Барклай (с сомнением): Но ведь мы же обещали бритонам, что…
Мария (с вызовом): А обещать – не значит жениться! Разве война не идет к границам Прибалтики? Разве пепел Аустерлица не стучит в мое сердце? Разве…
Салтыков: Но морские орудия… Их ведь придется тащить чуть не волоком! Помню, как мы тащили подобные пушки к самому Хотину…
Эльза (сухо): Давайте сперва посмотрим, как это работает. И если и впрямь одно шрапнельное ядро способно полностью остановить колонну противника… Будем носить этих монстров – хотя бы и на руках. А на будущее… (Салтыкову): Николай Иванович, у нас есть возможности – послать пару-другую молодых людей посмышленее в Англию? Ибо вопрос о нашей способности получать высокопрочную сталь уже перезрел…
Салтыков (с готовностью): Согласен. Только ведь бритоны не примут! ( С лукавой усмешкою): Впрочем, сама технология упрочения стали достаточно старая. Думаю, что обучение возможно не только в Англии, но и в Соединенных Штатах Америки.
Барклай (воодушевленно): Отлично! Как мы раньше о том не подумали! У них ведь школа-то общая. И у американцев может оказаться полно разных технических штук, которые британцы нам отказываются продавать! Например, технологии построения военных кораблей по британскому образцу.
Карловна: Точно! Привезем сюда пару-другую инженеров, и пусть перестроят нам верфи на аглицкий лад… А то всего-то на двух шлюпах мы устроили уже кругосветку! А коли сами начнем их строгать, так весь мир под себя… (Широко взмахивает руками, чуть не ударив Салтыкова, который бдительно успевает увернуться.) Фьють!
За двадцать лет до этого. 1786. Натура. Осень. Утро. Царское Село. Веранда.
На веранде царскосельского дворца подают завтрак. Государыню окружают сановники, и все вместе они слушают диковинного гостя из Латинской Америки Франсиско де Миранду. Он, в отличие от Государыни и сановников, не ест, но стоит перед ними в вольной позе и произносит пламенную речь о том, как народы Латинской Америки изнемогают под пятою испанских колонизаторов. Государыня с удовольствием слушает, а потом спрашивает.
Екатерина: А скажи-ка, дружок, сколько мне будет стоить ваше освобождение от пут вековечного рабства испанских захватчиков и что я с этого буду иметь?
Франсиско Миранда: Думаю, двести тысяч рублей серебром на первое время для нас для всех хватит. А что взамен? Предлагаю наши порты. Например – прекрасную Картахену на озере Макараибо! Всякий раз, когда к нам будут приходить русские корабли, мы всем народом будем выходить встречать вас на пляж, петь для вас прекрасные местные песни и исполнять национальные танцы…
Екатерина (сухо): Понятно. Местные ансамбли песни и пляски для притомившихся в пути моряков. И местные девицы – почти задаром. Особенно если учесть, что именно из ваших краев пошел по всему миру сифилис. Я подумаю. (Секретарю Безбородко): Ты подготовил, что я просила?
Безбородко (шурша бумагами): Из интересного там лишь золотые да серебряные рудники, но весьма уже истощенные. В принципе куш знатный, но англы испанские корабли с серебром уже двести лет подряд грабят. За ради рудников туда слазить можно, так ведь отнимут все на обратном пути. Двести лет отнимают – опыт у англичан наработанный. Сперва большой и сильный флот надобен.
Екатерина (сумрачно): Я поняла. (Миранде): Хорошо, мы подумаем. А пока – хочешь диктаторствовать, выкажи-ка себя, дружок, каков ты вояка. У нас как раз война с турком, и хороший генерал для нас был бы кстати. Коль сумеешь турок побить, дам средства на борьбу и с испанцами. Извини уж, проверка.
Павильон. Зима. Утро. Рига. Дом Эльзы. Столовая
Карловна с удовольствием заканчивает свой рассказ.
Карловна: В общем, лавров этот Миранда как генерал у нас не снискал, в те края мы не плавали, так что и серебро вывезти было не на чем. Потом свободные деньги ушли, а без денег от нас и Миранда этот поехал в Англию пороги там околачивать. Так мне покойный Безбородко про все про это рассказывал. Однако же по этому Миранде видать, что местных, готовых с нами дружить, в Америке сыскать можно.
Барклай (задумчиво): Кстати, раз речь зашла об Америке… Вернемся к зерну. Мы возим его англичанам и зовем его русским. Но придет миг, когда нашего зерна станет много, и цены…
Анна Федоровна (с восторгом): Не-не-не! Дашка на днях уже подняла эту тему с сэром Исааком, мол, куда деть наше зерно, ежели мы американское выдаем за свое, а он в ответ, мол, дуры вы, бабы! Раз американское вы выдаете за русское, самое время выдать русское за американский товар. Вот дебет с кредитом и сойдется!
Мария (ошеломленно): А разве сразу не видно, где наше зерно, а где американское?! У них же эти живут… долбоносики?!
Доротея (небрежно): Заграница нам поможет! Мы тут давеча сплелись языками с князем Юсуповым… Он все печалился, что, мол, случись война меж нами и Турцией, где тогда Турция зерно будет брать? В прошлые войны-то с нами у них всегда голод был… Так я и предложила ему самое лучшее американское зерно от компании «Ротшильд». В реальности оно будет русское и с наценкой за привоз его в зону военных действий. Плюс турки заплатят за транспортное плечо до них из Америки. В общем, мы подписали контракт. Тут я подумала, почему б нам такое же зерно не продать к тому же и персам. Нашла быстро персов и с ними тоже заключила контракт.
Кристофер (с легким осуждением): В дни войны кормить своим зерном ворога?!
Доротея (с вызовом): Да, кормить. За две с половиной цены. Казна у них не резиновая, каждый османский куруш можно тратить или на наше зерно, или на французские пушки. Так что лучше? Опять же русские помещики, измученные реформами Павла, с радостью начнут продавать свое зерно подороже.
Эльза (задумчиво): А вот это интересно. У персов с турками денег много. В условиях неизбежной войны против Антихриста для нас любые деньги будут не лишние… Михаил Богданович, изучите этот вопрос.
Кристофер (мотая головой): Погодите! Да мы же всех этих турок с персами – в один пых! Не успеют они растратить казну, как мы уже окажемся в Стамбуле и Тегеране…
Эльза (сухо): Если можно забрать все их деньги, так, значит, нужно нашим генералам сказать: пусть бьют магометанцев с прохладцей… Николай Иваныч, вы ведь по чину генерал-фельдмаршал. Проведете воспитательную беседу с коллегами, что нам сейчас наполненье казны важнее быстрой победы?
Салтыков (с достоинством): Поговорю. Вопрос интересный.
Павильон. Зима. Утро. Париж. Тюильри. Тронная зала
В тронной зале дворца Тюильри вдоль стены выстроились по росту «Объединенные негоцианты Франции», во главе которых банкир, поставщик продовольствия во французские флот и армию Габриэль-Жульен Уврар. На вид самому богатому человеку Франции можно дать лет тридцать, ибо он постоянно следит за собой и от этого выглядит моложе своего возраста. В тронную залу вбегает император Наполеон Бонапарт. Он в гневе.
Наполеон: Вы подонок, Уврар! В дни, когда британские корабли бороздят просторы Вселенной, а у меня нету денег на то, чтоб построить мой флот, вы с вашими компаньонами без стыда меня грабите! Это как понимать?!
Уврар (разводя руками): Так ведь война, мон сир! Нам приходится закупать хлеб у врага! У компании «Ротшильд». А они нам, как врагам, продают втридорога… При этом должен вам доложить, что качество русского зерна, которым мы кормим всю нашу армию, не сравнимо ни с чем! В армию мы поставляем все самое лучшее!
Наполеон: Ложь! Подлая ложь! У меня есть сведения прямо из Сити об отпускной цене на зерно компании «Ротшильд». У меня есть расписки, по которым вы платили за зерно в «Ротшильд». Я сравнил эти цифры и скажу вам, что вы гнус и подонок, Уврар! Разница между тем, что вы им заплатили, и тем счетом, который вы мне выставили, на сегодня составила восемьдесят семь миллионов франков! Это не просто грабеж среди бела дня! Это – измена!
Уврар (меняясь в лице): Ах, мон сир, я вам все объясню!
Наполеон (с яростью): Не надо мне ничего объяснять! Вы обязаны просто немедленно вернуть стране все, к вашим потным вороватым ручкам прилипшее. Восемьдесят семь миллионов франков на бочку – или прошу в Венсенский замок. Там и повисите на дыбе, пока деньги не вернутся в казну!
Уврар переглядывается со своими подельниками. Все пожимают плечами, и Уврар достает из кожаной папки вексель. С поклоном подавая его Бонапарту, он говорит.
Уврар: А это наш скромный презент к Новому году от «Объединенных негоциантов» всей Франции. Мы немедля передаем в казну тридцать семь миллионов франков, а остальные пятьдесят миллионов мы вам вернем, как соберем по сусекам…
Наполеон (рыча в ярости): Так вы уже знали, что я вас поймал, и собирались откупиться?! Вы… Вы…. Вы! Я повешу вас всех по очереди! За яйца! США мне заплатили за Луизиану восемьдесят миллионов, а вы только на приписках свистнули восемьдесят семь! Фуше! Как вышло, что моей армии поставляют хлеб столь страшные воры, а?
