Нельсон: Черт возьми, отожгли мы на этой вечеринке знатно! Надеюсь, что музыку сию услышала вся Европа, дабы впредь не сметь мне перечить!
Гамильтон: Осталось так же зажечь столицу у русских!
Нельсон: Ах, поверь, дорогая, еще одна такая победа, и мне точно дадут этот чертов развод. Пылающий Петербург будет у нас вроде свадебного фейерверка! Осталось лишь понять, что нам делать с датчанами…
Гайд-Парк: Думаю, что мы сохраним их монархию, лишь поставим своего наместника. Кстати, помяните черта – и вот он! Скоростной шлюп с вымпелами Его Величества…
Камера отъезжает чуть в сторону, и мы видим, как по веревочной лесенке на борт британского флагмана поднимается королевский гонец. Далее мы видим, как Гайд-парк читает приказ. Чуть улыбается, чуть хмурится, а затем передает приказ лорду Нельсону.
Гайд-Парк: Ну что же, Горацио, тут ясно сказано, что я командовал эскадрой лишь потому, что у меня родственные связи по всей Скандинавии. При дворе все надеялись, что с подобными связями нас датчане пропустят без боя. Не удалось…
Нельсон (с восторгом читая приказ): Боже, тут говорится, что именно вас назначают датским наместником!
Гайд-Парк (с горькой миной): Да, сопли подтирать дебильному датскому королю Христиану. Этим я и буду заниматься теперь. Вас же, мой друг, я поздравляю с назначением командующим нашей главной эскадрой.
Гамильтон (взвизгнув от счастья): Ура, Горацио, за это стоит выпить! Шампанского нам, шампанского! (Чуть опомнившись:) И какой же приказ?
Нельсон (сухо): Русская эскадра должна быть уничтожена. А затем – на Петербург! И пусть живые русские позавидуют мертвым! (Чуть помолчав:) Эмма, сойдешь здесь на берег. Дело обещает быть жарким…
Павильон. Апрель. Ночь. Копенгаген.
Гостиница «Империал»
В небольшой комнате в датской гостинице при свече сидит Эмма Гамильтон и читает письмо Горацио Нельсона.
Нельсон:…В Адмиралтействе сошли с ума. Мне приказано напасть на русских, пока их флот на зимней стоянке в Ревеле, а флотские офицеры сидят по зимним квартирам. Вообрази, мы идем, по сути, во льдах, а холод здесь такой жуткий, что у меня зуб на зуб не попадает. Поверь, в сто крат проще гонять французов иль африканских пиратов летом по Средиземке, чем просто жить в этом вечном холодном аду. А мы при этом идем все на север. Я написал даже письмо в наше Адмиралтейство о том, что мне тут среди льдов так одиноко и холодно, а они мне в ответном письме… предложили надеть наконец-то фуфайку! Ну не уроды?!
Натура. Май. День. Балтийское море.
Акватория Ревеля
Флагманский корабль британской эскадры. Нельсон смотрит единственным глазом в подзорную трубу, которую держит единственною рукой.
Нельсон: Похоже, что наши лазутчики были правы и там и впрямь весь русский флот вмерз в лед и спит себе сладко под защитою береговых батарей. Ну что ж… (Чуть подумав, громко и жестко:) Исполним приказ… Вымпелы вверх! Все в атаку, и пусть грянет буря!
Раздаются свистки и крики приказов. Британская эскадра перестраивается в боевые порядки и движется к Ревелю.
Натура. Май. Вечер. Балтийское море. Бухта Ревеля
Британская эскадра ворвалась внутрь бухты. На всем берегу десятки и сотни людей в земляных укреплениях. Куда ни брось взгляд, всюду из малейших укрытий на бухту смотрят жерла сотен пушек. Поперек входа на рейд, откуда не возьмись, появилось три пузатых торговых судна, на которых что-то ярко горит. Похоже, что еще миг, и эти три торговца взорвутся, перекрыв выход из гавани. И – тишина. На мостик корабля поднимается русский морской офицер с белым флагом, который с поклоном передает лорду Нельсону письмо. Тот его нетерпеливо вскрывает, и мы слышим холодный голос фон Палена.
Фон Пален: Милостивый государь, изумлен вашим незваным появлением на рейде моего порта и сиим весьма раздосадован. Однако же, руководствуясь давней дружбою меж нашими странами и взаимовыгодною торговлей, собираюсь уладить все это недоразумение миром.
Нельсон (тут же садится за свой столик и пишет ответ): Я стремился лишь лучше высказать мои дружеские и миролюбивые чувства, явившись лично с эскадрой в ревельский залив или Кронштадт. Я принял меры к тому, чтобы в моем эскорте не было ни бомбардирских судов, ни брандеров. Этим я хотел ясно всем показать, что не имею иных намерений, кроме желания выразить глубокое уважение, которое я питаю к особе Его Императорского Величества.
Натура. Май. День. Бухта Ревеля
Британская эскадра, бросив якоря, стоит внутри бухты. На берегу все еще многолюдно, солдаты все так же копошатся вокруг своих пушек, однако три пузатых торговца, давеча перекрывавших выход из бухты, развернулись и наконец ушли в порт. На палубу опять поднимается молодой русский офицер с белым флагом, который подает очередное письмо лорду Нельсону. Опять слышен холодный голос фон Палена.
Фон Пален: Милорд, письмо, которое вы мне написали, вызвало у меня немалое удивление и в то же время показало ваше исходное намерение отправиться со всем флотом на рейд Кронштадта. Мой повелитель Император, однако, не предполагает, что подобный демарш совместим с горячим желанием, проявленным его британским величеством, восстановить доброе согласие между двумя монархиями. Единственным доказательством искренности ваших намерений будет срочное удаление флота, которым вы командуете. Не могут иметь место никакие переговоры с вашим двором, пока его морские силы будут находиться в виду наших портов.
Нельсон (немедля пишет ответ):…Был бы счастлив исполнить пожелание вашего Государя, однако у меня совершенно нет средств на мое возвращение. Прошу вас, милостивый государь, дать разрешение на дозаправку водою и провиантом у вас в бухте Ревеля…
Натура. Май. День. Эзель. Проливы
В узком проливе скопились британские бомбардиры и брандеры. Выход и вход внутрь узкого и мелистого пролива перегорожен пузатыми торговцами, на которых что-то горит. На всех берегах вокруг англичан нездоровое оживление, и видно, что между деревьев на окружающих островах бегают солдаты вокруг больших пушек. На палубе флагмана стоят британские морские офицеры и флегматично беседуют.
Пирс: Господа, как вы думаете, мы могли бы попасть вон по тому большому чудовищу?
Кавендиш: Из наших мортир? Конечно же, нет. Деревья сверху прикрывают все их орудия будто бы пологом. Эх, будь у нас хоть один бы фрегат, бьющий огнем настильно. Кстати, господа, как вы думаете, какой у этой пушки калибр?
Адмирал Стенли: Черт его знает. Нас с одного выстрела порвет, как тузик грелку. У нас же бомбардирские корабли, пороху – как под парламентом в дни Гая Фокса…
Пирс: Боже, я никогда б не поверил, что такие калибры где-нибудь существуют… Как такую пушку не разорвет лишь при выстреле?
Кавендиш: Русские славны своими калибрами. Вы слыхали, у них есть крупнейшая в мире по калибру Царь-пушка? Глядя на сиих монстров, я подозреваю, что их Царь-пушка лишь одна из весьма большой серии.
На палубу поднимаются русские офицеры в мундирах таможенной стражи. Впереди всех идет Барклай, который размахивает письмами лорда Нельсона фон Палену.
Барклай: Господа, произошло какое-то недоразумение. Вот письма вашего командующего моему начальству, из которых всем нам понятно, что британский флот лишь гостит в наших водах. А потому потрудитесь-ка пройти таможенный контроль и проверку. Всех попрошу заполнить декларацию!
Натура. Май. День. Балтика.
На траверзе Гельсингфорса
На палубу британского флагмана устало поднимается командующий бомбардирским отрядом адмирал Стенли.
На мостике его уже ждет кипящий от негодования лорд Нельсон.
Нельсон: Что за чертовщина?! Почему вся ваша эскадра идет под флагами «не могу управляться»?! Вы что – издеваетесь?
Стенли (с горестным вздохом): Это все Барклай и его таможня. Раз войны не было, значит мы пришли в их воды как гости. Они и изъяли у нас все запрещенное к ввозу.
Нельсон (явно озадачен): И что же у вас было запрещенного?
Стенли (разводя руками): Их послушать, так получается – все! Все навигационное оборудование, включая оптику и хронометры. Таможня…
Нельсон (озадаченно): Какие-такие хронометры?
Стенли (вытягивая у себя из кармана пустую цепочку для часов): Все хронометры. А еще они нашли жучков в порохе.
Нельсон (с изумлением): Как это?! Каких это еще жучков в порохе?!
Стенли (опять пожимая плечами): Откуда мне знать?! Впервые в жизни в порохе жучков вижу. А они сказали, что это карантинный вредитель, и весь порох теперь надо изъять, чтобы не было заражения. При этом почему-то добавили, что им, мол, за державу обидно. Да! А еще сказали, что у наших кораблей осадка для Балтийского моря слишком глубокая, но по первости они нас прощают. В другой раз отправят на экспертизу…
Нельсон (начиная посмеиваться): Вы знаете, а мне они прислали официальное приглашение перейти на русскую службу, после того как из Адмиралтейства за сей поход меня выгонят!
Стенли (начав облегченно посмеиваться в ответ): Да ну?! Вот ведь забавники!
Нельсон (уже хохоча во все горло): Когда я бил французов под Абукиром, я, а-ха-ха, больше всего ненавидел тунисских пиратов! А-ха-ха! Вот умора! Они были убийцы, грабители и насильники… А еще торговали людьми! А-ха-ха! (Вдруг серьезнея:) А нынче познакомился я с русской таможнею и думаю, за что я тунисских пиратов так обижал?! Ведь в сущности – тихие люди, мирные и порядочные…
