Крузенштерн (радостно): Слушаюсь, Эльза Паулевна!
Эльза (поворачиваясь к Барклаю): Да, и самое главное. Михаил Богданович, у вас мозги как-то особо устроены, у меня от ваших идей всегда голова идет кругом! Придумайте мне, дружок, откуда у нищего хохла с города Нежина на кармане вдруг появилось сто тысяч фунтов! И учтите, что эту легенду колоть будут страховщики из компании Ллойд. А там те еще прохвосты, фантазеры и жулики…
Натура. Лето. День. Рига. Дом Эльзы
Летний солнечный день. Эльза сидит у себя на заднем дворе и читает интересную книжку. Из дома во двор выглядывает ее личный секретарь Кирстен, которая смотрит на госпожу вопросительно. Та замечает сей взгляд, чуть кивает в ответ, и голова Кирстен в приоткрытой двери исчезает. Вместо нее во дворе появляется фон Пален. Эльза складывает свою умную книжку и поднимается навстречу.
Эльза: А вы хорошо выглядите! Как в столице?
Фон Пален: Все как-то вдруг смутно. Вчера еще Государь вел себя как обычно, а нынче стал меня всячески выделять и всем говорить, что я его будущий канцлер. Не знаю уж, что и думать… Как-то не по себе…
Эльза ( со значением): Мне это нравится. Значит, что у вас есть чуйка. А без нее в нашем деле – хоть сразу ложись в гроб и там помирай. (Вдруг злым голосом:) Вы еще так и не поняли, где обделались?
Фон Пален: Впервые слышу. (Вытягиваясь по стойке смирно.). Виноват, так и не понял.
Эльза: Хорошо, наводящий вопрос. Ночь смерти Павла, вы приходите к моей госпоже и говорите ей, что готовы убить ее сына. Кто там присутствовал?
Фон Пален (пытаясь вспомнить): Государыня. Карловна – она хотела мне кочергой разбить голову. Дарья – эта зашла с ножом мне за спину. Был еще Салтыков, он мне что-то сказал… Да, вспомнил, был еще кто-то перевязанный шалью в темном углу. Но его я так и не разглядел. Кто-то из великих княжон? И откуда вы знаете, что я предлагал Марье Федоровне?
Эльза (сухо): А это была наша нынешняя государыня Елизавета Алексеевна. Спасалась у свекрови от Бенигсена, который по приказу царя пошел ее убивать. Спаслась. А вы ее не заметили.
Фон Пален (с ноткой отчаяния): Боже! Никогда б не подумал. Стало быть, государыня в ту ночь пощадила эту мелкую тварь…
Эльза (сухо): А мелкая тварь в подробностях описала все это в письме своей маменьке и в копиях для австрийской и прусской разведки. Ну, мы, конечно, получили из Берлина и Вены о том подробные рапорты. Рапорты эти попали на стол Государя, а тот…
Фон Пален (убитым голосом): Опять впал в истерику.
Эльза (с неприятным смешком): А как же?! Бился в припадке. Кричал, что вы тот самый кинжал, который я держу у его венценосного горла! Приказал Александру Голицыну вас зарезать…
Фон Пален (с изумлением): Голицыну?! Вот уж никогда б не подумал.
Эльза (чуть осекаясь): Нынче это его основной конфидант. К счастью, этот содомит раз в неделю посещает Государыню и все им с Дарьей докладывает. Не вдаваясь подробности, лишь скажу, что волосы порой встают дыбом. В общем, коллективным разумом мы пришли к мысли, что вам пора удалиться из дворца. (Чуть смягчая тон:) На днях Государыня закатит сыну истерику, с тем чтобы он вас любою ценою убрал. Она не станет объяснять почему, однако у царя сложится впечатление, что она помнит, как вы были готовы его убивать. Царю сие будет приятно. И вы живы останетесь.
Фон Пален (сухо): Не вижу себя вне государственной службы.
Эльза (опять жестко): А я вас не отпускаю! (Чуть подумав:) Что вы знаете про утечку у нас здесь – в разведке?
Фон Пален: От вас только что впервые узнал. Выясню.
Эльза (с раздражением): Сама расскажу. Все наши будущие разведчики были изначально засвечены британской разведкой. Аббат Николя по идейным соображениям работает на родину его матери. Он уже был шпион, когда прибыл.
Фон Пален (с чувством): Ох, ты ж… И что же нам делать?
Эльза (пожимая плечами): Не было счастья, да несчастье помогло. Раз все наши кадровые разведчики известны противнику, значит по Европе работаем, как работали, а вот по Англии нам нужны нелегальные, но опять-таки кадровые. Вам нужно быть вдали от двора, вы хотите работать на нашу Империю… (Решительно и требовательно:) Возглавите нелегальную разведку Империи? Работы предстоит очень много.
Фон Пален (с чувством): Так точно! ( С заминкой:) Второго прокола, как с Елизавет Алексеевною, не допущу.
Эльза (сухо): А у нелегалов и ставки выше. Любая ошибка – последняя. Итак, для начала… Пока вы еще при дворе, надобно провести… ну, к примеру, комплексную проверку работы Абвершуле. Однако реальная задача – скопировать все учебные материалы, завербовать пару-другую учителей и открыть ее нелегальный аналог… Хотя бы и у вас в замке в Курляндии. Там точно искать не подумают. Оттуда и будете плести свою сеть. ( С холодным смешком:) Отставник…
Натура. Лето. День. Московский тракт.
Царский поезд
По бесконечной дороге в Москву ползет на коронацию царский поезд. В отличие от поезда Павла, этот ползет медленней, но зато тут порядок. С обеих сторон тракта устроены почтовые станции, где для путешественников готовят еду и питье. У всех проезжающих есть особые карточки, в которых надобно отмечать посещение станций, и там же указаны приемы принятой пищи. Можно сделать заказ в особом меню на грядущее, и тогда особые порученцы отвезут ваш заказ вперед на иную станцию, где вас будет ждать обед или ужин уже по вашему выбору. За все это отвечает свежеиспеченный генерал Аракчеев, и путешественники на его административные и управленческие таланты никак не нарадуются. Возле одной из карет Государыни едет на лошади Александр Бенкендорф, который везет своего царственного кузена пятилетнего Коленьку то на плечах, то на луке седла. Маленький Николай в совершенном восторге теребит своего телохранителя и просит, чтобы он скакал то туда, то сюда и все-все на свете ему, Николаю, показывал. Бенкендорфу и самому это нравится, и он практически объезжает с кузеном весь поезд. Благо сзади на почтительном расстоянии за ними скачут его до зубов вооруженные кузены, чтобы не дать в обиду юного цесаревича. В какой-то миг Александр резко вдруг останавливается, лицо его становится бледным, а на скулах появляются желваки. Как раз перед ними с Коленькой в эту минуту проносится кавалькада офицеров, занятых обслугою царского поезда во главе с Аракчеевым. Маленький цесаревич замечает столь резкую перемену в старшем товарище и спрашивает.
Николя: Кто это? Он тебя напугал?
Бенкендорф: Вот еще… Это негодяй Аракчеев. Он убил мою маму…
Николя (с интересом): Но ты ж ведь за это его тоже убьешь?
Бенкендорф (хрипло): А ты бы как сделал?
Камера отъезжает от этой группы молодых людей и переносит нас к каретам Ее Величества. На всем пути следования кареты двора сопровождают кавалергарды Его Величества. Всеобщий смех в каретах Государыни вызывает явление кавалергарда с вымпелом Марии Федоровны. Вместо статного красавца под два метра ростом к Государыне подъезжает нечто в огромных ботфортах, надвинутом по самые брови кивере и огромном мундире, причем сам знаменосец кажется в своих одеждах почти незаметным. При виде его Карловна недовольно бухтит.
Карловна: Какой малыш, а еще кавалергард называется… Нет ли в том скрытого оскорбления для Вашего Величества?!
Мария (небрежно и звонко): Эй, молодой человек, как ваше звание и фамилия? (Тихо спутницам:) Коли шут, так сразу и выясним!
Денис Давыдов (рапортуя ловко и четко): Флаг-юнкер Денис Давыдов, Ваше Величество!
Мария (негромко подругам): Выходит, не шут. (Звонко:) А кто вам велел нести мой царский вымпел?
Денис Давыдов: Личный приказ Государя Императора!
Мария (тихонько): Все ж таки – оскорбление. (Звонко:) Денис, как вас по батюшке? А вы чьих будете?! Не узнаю сразу вашу фамилию.
Давыдов (подъезжая ближе и с гордостью): Московские мы – татарского роду. Происходим от самого Чингисхана. Уже четыреста лет как на русской службе.
Мария (с интересом и дружелюбно): Вот даже как… Почти не знаю московскую знать. А как же в кавалергарды устроились? К вам же в полк берут одних питерских или чтоб были с Прибалтики.
Давыдов (просто): А меня не могли не взять! Про меня же сам великий Суворов сказал, что я – молодец! Я был тогда совсем маленький! И потом… Мы же царем нынче реабилитированы!
Карловна (из глубины кареты и гулко): Чего?! Прощены что ль за татарское иго?!
Давыдов (радостно улыбаясь): Да не! За то нас простили еще при Иване Грозном! А при Павле нас всех обратно прижали за то, что тетка моя, в браке Ермолова, была жена обер-прокурора. Павел Тайную-то канцелярию разогнал. Зато нынче молодой царь всех простил, вернул из ссылок да каторги, и вот я теперь еду на приключения!
Доротея (из соседнего окна кареты рядом с царицей высовываясь): Это такой вот шкет, да на приключения?
Давыдов (с восторгом): Ой, да тут весь цветник! И прекрасная роза (кланяется со своего коня Государыне), и пышный георгин (делает поклон невидимой Карловне), и даже тонкий ирис. (Низко кланяется Доротее, а затем начинает размахивать штандартом.) Да вот же они – приключения!
Мария (видимо, толкая в карете невидимую снаружи Карловну): Слышь, Карловна, дожили! Для юных кавалергардов мы с тобою уже стали как приключение!
Карловна (хихикая так, что карета начинает трястись): Да ну тебя, Машк… Он же мне на один только зуб… Да и стара я уже… Приключение!
