В комнате Государыни все вроде бы успокоились. Мария Федоровна, Карловна и Доротея даже сели кружком, налили себе что-то, по-видимому горячительное, и поют теперь, обнявшись, тягучую немецкую песню.
Дамы:
Volga, Volga – Vater Volga!
Volga, Volga – deutsche Fluß…
Раздается стук в дверь, и Доротея бежит открывать.
В комнату входит немного смущенный фон Пален. Он, чуть разводя руками, бормочет.
Фон Пален: Ваше Величество, нам доложили, что вы объявили себя Государыней… Ваш сын… Он приказал или привести вас к покорности, ну… Или… В общем, он приказал мне вас убить.
Немая сцена. Затем Мария Федоровна растерянно смотрит на своих дам и трясущимися губами бормочет.
Мария: Господи, да не слушайте вы его! Он на Сашеньку наговаривает! Сына мой… Он хороший! Ведь правда же, Карловна?
Вместо ответа Карловна резко встает, широким шагом идет к печи, берет кочергу, уверенно ею взмахивает, а потом возвращается и, многозначительно вставая перед Государыней, произносит.
Карловна: Отож! Ясен пень, что хороший. Чего уж тут не понять?! А ты, Петр Алексеевич, не стесняйся. Я по молодости-то в лапту большой докой была. А еще в городки. Ты подходи, не менжуйся…
Доротея в это же время незаметною темною тенью скользит вдоль стены и будто случайно встает за спиной у фон Палена. Один отблеск от печки говорит нам, что она прячет у себя в рукаве что-то стальное и, видимо, острое. Фон Пален внимательно следит за кочергой в руках Карловны, которой та легко выписывает какие-то занимательные узоры в воздухе, а еще больше за тихою Доротеей за своею спиной. Та в ответ холодно, будто резиновыми губами, ему улыбается.
Фон Пален: Стоп! Погодите, дамы, вы меня не так поняли! Я ж не за этим пришел!
Вдруг от стены раздается старческий скрипучий голос Салтыкова.
Салтыков: Александр Павлович этой ночью перешел уж черту. Он отныне отцеубийца, и тут ничего не изменится. А убить одного отца иль до кучи и мать, разница несущественна. Вы от него пришли к нам с угрозами и оружием. Как еще нам вас понимать?!
Фон Пален (холодно): Я тайный слуга Эльзы Паулевны! У меня есть приказ – любою ценой оберечь Марию Федоровну как лучшую подругу ее госпожи! Я обязан жизнь положить за вас, Ваше Величество! Я – серьезно…
Салтыков (поднимаясь со своего места): Ах, Эльзы Паулевны… А ты, дружок, гляжу, ловко замаскировался. Ни за что не признать… И что же ты предлагаешь?
Фон Пален (осторожно): Государь… Ваш сын приказал привести вас к покорности. Или – убить. До сей ночи вы ни разу не выражали желания царствовать… Посему мы решили… Однако же, ежели вы готовы стать второю Екатериною, мы все как один… Исполним любой приказ!
Мария (отшатываясь и с чувством): Боже, какой же человек вы… Пластический! Сыну обещали, что убьете меня, мне сулите, что моего сыночка зарежете, а сами, небось, убивали моего Павлушу (тычет перстом в закрытую дверь) в той комнате!
Фон Пален (холодно): Я служу Эльзе Паулевне. Как прикажет она – так и будет.
Мария (с ненавистью): Ах так?! Тогда отправляйтесь к Эльзе тотчас и скажите ей, что я – никогда! Ни за что! Это – мой сыночка!!! Нужно ему мое сердце, пусть его вырвет, лишь бы ему стало лучше! Он же мой сын! А вас… Вас, исполнитель, видеть я не желаю! У меня… Вот такие мурашки от вас! Нелюдь!
Натура. Март. Ночь. Михайловский замок.
Ворота
В городе идут массовые народные гулянья. Кто-то палит фейерверки. Люди самого разного сословия высыпали на улицу. Они обнимаются, целуются и пьют друг с другом на брудершафт. Прямо за воротами Михайловского замка на бочках из-под дегтя стоят ораторы, которые читают стихи. На ближайшей к замку бочке стоит генеральный казначей Гавриил Державин.
Державин: Век новый! Царь младой прекрасный
Пришел днесь к нам весны стезей! Мои предвестья велегласны Уже сбылись, сбылись судьбой…
Ему аплодируют слушатели поважней да постарше. Чуть дальше к реке другая бочка, и на ней молоденький выпускник Эзель Абвершуле Михаил Воронцов декламирует стихи Марина.
Воронцов:… Скажи ты мне, в странах Российских, Кто славный акцион завел, Чтоб кто хотел крестов Мальтийских, За денег в оном их нашел?
С французом кто два года дрался,
Чтоб остров Мальта нам достался,
На коем нет почти людей,
Дела то мудрости моей!
Возмог ли ты хотя б однажды,
Гоненье шляпам объявить,
Велеть россиянам, чтоб каждый
Престал бы круглую носить?
Пучки и сапоги с ушками
Указом истребя меж вами,
Изгнал потом с закосом фрак,
А все кричат: «Дурак, дурак!»
Его слушатели помоложе, они тоже смеются и аплодируют. Посреди всех этих радостей загадочные люди выносят из замка какой-то мешок. Следом за ними бежит маг Пинетти. К людям подъезжает карета с гербами царя Александра, в которой открыт задний сундук. Кучер с интересом спрашивает.
Кучер Митяй: А что, это и есть государь император? И куда его теперь? В Ропшу?!
Пинетти (с трудом переводя дух): Нет, к сожалению, а может, и к счастью, нет! Мы – в Таганрог! Надеюсь, к первой ямской избе она уже придет в чувство!
Павильон. Март. Ночь. Петербург.
Салон мадам Шевалье
Страшные удары снаружи по двери. Мадам Шевалье в завлекательном неглиже отпирает входную дверь. Ее грубо отталкивают в сторону. В комнату врывается огромная толпа народу во главе с Платоном Зубовым. Платон хватает мадам за шею и, чуть ли не душа красавицу, притискивает ее к стене.
Платой Зубов: Что, сучка… Жить хочешь?! Говори, где дружок твой Кутайсов! У нас к нему дело есть…
ш евалье (пытаясь отодрать от себя липкие пальцы Зубова): А мне почем знать? Я ему – не жена… Какое вы имеете право?!
Яшвили (наваливаясь на мадам с другой стороны): Горячая штучка… Горячая! Что, грузин любишь?! Жить хочешь? Это ночью нам все дозволено!
Шевалье (с яростью): А наутро я кликну полицию! И Государю нажалуюсь! Он мне теперь должен!
Яшвили (хрипло и распаляясь): Никому и ничего он не должен! Я вот этой рукою вот позаботился! А к утру и дружок твой Кутайсов отмучается! И я буду твой следующий… Эй, братцы, подержите-ка барышню! Мне жениться приспичило!
Пьяные и злые убийцы Павла на бедную певицу толпою набрасываются. Похоже, что Кутайсова в доме нет и они так решили на девице свое зло и досаду выместить. Однако мадам дерется, кусается и царапается как дикая кошка. Тут раздается новый грохот и стук в многострадальную дверь. В комнату вваливаются офицеры полиции, во главе которых сам Кочубей.
Кочубей: Сдавайся, Кутайсов, ты арестованный!
Платон Зубов (от кучи малы вокруг Шевалье сразу отскакивая): Здесь его нет! Это я, Виктор Палыч!
Кочубей (хмурясь): А что это вы тут делаете?!
Платон Зубов (торопливо и будто от спутников открещиваясь): Да это… По их грузинским обычаям Яшвили с Кутайсова получает свой долг. На его девке в счет долга… так сказать… женится!
Кочубей (меняясь в лице): Так вы, сволочи, еще и насильники?! Взять всех! Всех в острог! (После первой кучи малы меж его людьми и убийцами Павла:) Кроме девки…
Еще через миг избитых и связанных убийц Павла полицейские выводят из комнаты. Мадам Шевалье в изодранном неглиже, с разбитым лицом с трудом поднимается и идет к зеркалу. Князь Кочубей на месте топчется и вдруг спрашивает.
Кочубей: А и впрямь твой Кутайсов этому Яшвили был должен?
Шевалье (грубым тоном): Я почем знаю? Коли так, хрен он у меня еще что получит, урод. А вся эта мразь и подавно.
Кочубей (решительно): Сей ночью эти люди уже совершили убийство. Если они еще раз придут, а вы им откажете… Мой приказ, собирайте-ка вещи и покидайте страну в двадцать четыре часа. Мои люди помогут вам вывезти из страны все нажитое. И еще. Я бы на вашем месте более с этими горными орлами не связывался.
Явно изумленная мадам Шевалье смотрит на министра внутренних дел, невольно улыбается и тихо спрашивает.
Шевалье: Может, останешься? А я сварю тебе кофе…
Кочубей (с сожалением покачивая головой): Пожалуй, был бы и рад… Однако ночь нынче страшная. Нельзя, чтобы воры да бандюки захватили бы улицу… А завтра вас уже увезут из империи. Может, к лучшему…
Павильон. Март. Ночь. Михайловский замок.
