Александр Башкуев – Ловчий. Крысы и дудочка (страница 15)

Опять картина меняется – теперь это Кристофер фон Бенкендорф в стенах рижской Ратуши.

Кристофер: Мы подверглись подлому нападенью католиков. К сожалению, причины высшей политики не дозволяют вмешательство русских войск, так как Польша и Франция с Австрией грозят нам войною в ответ на то, что они считают агрессией. Однако защищать наших людей всем нам надобно, и посему Государыня дозволила нам создать ведомство по охране края, Пруссия присылает нам амуницию, оружие и боеприпасы для нового ведомства, а Англия – своих офицеров с инструкторами. Так как Россия не считает возможным участвовать в распрях католиков с протестантами, по указу Ее Величества членами нового ведомства могут быть только лишь местные протестанты.

(Пленка идет со все более сильными хрипами, с полосами и помехами, как в конце роликов старых фильмов.)

Павильон. Утро. Осень. Рига. Дом градоначальницы

Огромная кровать, в ней Шарлотта. Вокруг нее суетятся повивальные бабки. Шарлотта бледна и лежит по шею укрытая одеялом. В комнату входит Эльза. В руках у нее документы. Она громко кашляет. Шарлотта открывает глаза и знаком приказывает приблизиться.

Эльза: Здесь бумаги, вы должны их подписать. Вот это указ об учреждении университета в Дерпте. Это о строительстве пороховых заводов. Это приказ о заложении новой верфи. Я обсуждала с Барклаем – средства на это им выделены. Вам осталось их подписать.

Шарлотта (со страданием в голосе): Ты не видишь, я умираю?! Вот в жизни бы не затеяла рожать, если бы вы меня к сему не принудили. Я голову от подушки оторвать не могу! Нельзя ли с этим погодить до рожденья наследника?

Эльза (суровым голосом): Никак нет, ваша милость! Нам всем нужны верфь, пороховой завод и новый университет. Мы ждали этого всю нашу жизнь, но у нас никогда не было средств в нашем Гессене. Сейчас здесь у вас средства есть, и вам нужно лишь подписать. К тому же ежели вы не подпишете, Государыня скажет, что мы тут из казны воровством занимаемся.

Шарлотта (отмахиваясь): Нет, нет, мне очень плохо! Я сейчас не в себе, а тут такие средства, вдруг все изменится? Я, может быть, завтра умру, рожая наследника, и оставлю его без средств. Нет, так нельзя…

Эльза (грубо прерывая ее): Да, это так. Вы завтра можете умереть и оставить всех нас без вашей подписи. Средства уйдут в казну, и мы их никогда не увидим. А сын ваш останется, и мы будем помнить, что его мать нас ограбила. Подпишите немедля, и вы оставите деньги в Лифляндии, и все мы будем вашему сыну по гроб жизни обязаны. Прошу вас, подписывайте, не лишайте нашей народной поддержки вашего первенца.

Шарлотта аж вылезает по грудь из-под своего одеяла и смотрит на Эльзу чуть ли не раскрыв рот. Та молча сует ей под руку листы с указами и так же ловко подает ей перо и чернильницу. Шарлотта закрывает рот и, изумленно подняв глаза, будто хочет что-то сказать, но передумывает, и начинает подписывать. Эльза ловко выхватывает у нее из-под руки лист за листом, бегло просматривает и присыпает листы из особой солонки с песком, дабы чернила не смазались. Когда же листы подписаны, Эльза низко кланяется Шарлотте, целует ей руки, крестит и выходит из комнаты. Дверь за ней на мгновение раскрывается, и мы видим, что комната перед спальней заполнена генералами, чиновниками и даже епископами. Все они толпой окружают Эльзу, и на этом дверь закрывается.

Павильон. Осень. Утро. Рига. Дом градоначальницы

Печальный звук мерных ударов колокола. На огромной кровати лежит бледная Шарлотта. Она то ли спит, то ли без сознания. Около нее сидит и меряет ей пульс доктор в черном. Рядом бледная Эльза с вязанием. Вдруг Шарлотта приходит в себя и начинает вставать, как бы сгибаясь напополам, как это уже было с ней после событий в Зимнем. Эльза тут же оказывается рядом и протягивает ей стакан с водой. Шарлотта, почти не глядя, ловит рукою стакан и жадно пьет. Доктор Шульц церемонно ждет, пока больная напьется. Наконец Шарлотта допивает воду и хрипло бормочет.

Шарлотта: Это был… мальчик? От известия я лишилась чувств и забыла спросить…

Шульц: Да, это был мальчик. Я предупреждал вас. Вы рода фон Шеллинг, и у вас особая болезнь – «проклятие Шеллингов». Это особое состояние крови, при котором роженица легко умирает в родах или ее тело убивает младенца. Разные сорта крови: у вашего мужа, по крови Романова, кровь обычна, а у вас она проклята. Будь у вас обоих кровь обычная или у обоих проклята, вы бы родили без проблем. Я предупреждал вас, что нельзя вам рожать от Романова.

Шарлотта: А что мне делать? От меня ждут наследника, и именно от моего мужа?!

Шульц (разводя руками): Вы обязаны развестись или найти мужчину, внешне похожего на Романовых. Вот смотрите сами – у вас над кроватью ваш герб. Ведь это роза английских королей – Тюдоров?

Шарлотта опять выгибается, пытаясь рассмотреть свой же герб. Эльза ее не пускает, силой возвращая в исходное положение, и негромко шипит.

Эльза: Боже мой, какое невежество! У Тюдоров вся середина цветка была белая. У Ланкастеров белый был только пестик, а тут – пестик темный. Фон Шеллинги – наша, германская ветвь Ланкастеров, а Тюдоры – французская! Путать немцев с Тюдорами – оскорбление!

Шульц: Ах, все равно родственники! Ланкастеры с Тюдорами вымерли, ибо у них были вечные проблемы с наследниками. А беду эту зовут «проклятием Шеллингов» лишь затем, что одна германская ветвь дожила до поры, когда поняли, что это – наследственная болезнь. Вы должны развестись и найти мужчину с «проклятием», и тогда у вас будут наследники. Иного выхода нет!

Шарлотта (откидываясь на подушки с шипением в голосе): Вытоль-ко что мне посоветовали изменить мужу и вашему Государю Лифляндии. Подите прочь! Эльза, распорядись, чтобы ему заплатили, и чтобы на порог его не пускать!

Эльза быстро выводит доктора из комнаты. Шарлотта же горько плачет.

Натура. Осень. Утро. Рига. Ратушная площадь

Печальный звук мерных ударов колокола. Ратуша вся в строительных лесах. Кругом камни, носилки, ведра с известью. У дверей Ратуши сидят солдаты в разномастной одежде. На краю площади на завалинке рижские бюргеры степенно курят свои трубки.

Улдис: Вы слышали новости? Во-первых, по слухам в колокола бьют, потому как госпожа баронесса плод выкинула, а во-вторых, зять мой вчера с Даугавы вернулся. Служил там месяц в ведомстве по обороне края. Заплатили ему исправно – завтра будем расширять мою лавку. Месяц отдохнет, потом опять едет биться. Только это секрет, ибо мы вслух называем всех этих земессаргов разбойниками!

Цен тис: Так они и есть бандиты с разбойниками. Вы не подумайте, что я ругаюсь или там жалуюсь. У меня самого в этом ведомстве по охране края сестрин сын нынче служит. Только он пока не воюет, их муштрует на сборах сам фон Бенкендорф. Заставляют их на учениях чуть ли не землю жрать, вот вам крест. А как выучатся, поедут охранять наш с вами край на Даугаву. А уж там как Бог даст, или с прибытком домой, или зароют там под кустом, как разбойника.

Улдис: А я так скажу: давно надо было найти укорот на католиков. Эта война длится вечно. Никогда мы, дети Велса, не склонимся перед литовцами, детьми Перконса. Потому-то мы – лютеране, а они – католики. Курляндцы-то сдались и крестились все в католичество, вот и нас тоже хотят. А мы будем драться! Это – наша земля!

Лаймонис: Именно так, кум, именно так. Ни пяди с нашей стороны Даугавы этим католикам. С нами Веле и крестное знамение! Я и сам думал в земессарги записываться, да лавку бросить не на кого.

Цен тис: Ну, не знаю. Мне страшно. Может, деньгами как-нибудь откупиться? Там ведь кто с боя с прибытком, а кого и повесят в Митаве на базарной площади… Я не пойду. Разбойники эти земессарги, разбойники…

Голоса рижан постепенно стихают под неумолчным криком ворон. Печально бьет колокол. Темнеет.

Натура. Поздний вечер. Рига. Осень.

Ратушная площадь

В темноте происходит движение. Из дома градоначальницы спешно выходит Шарлотта. Она опять в черном мужском офицерском мундире германской армии, следом за нею темною тенью спешит верная Эльза. Она тоже в черном мужском офицерском мундире и поэтому стала очень похожа на госпожу. Обе садятся в карету, карета трогает с места и начинает движение. Печальные удары колокола, крики ворон над Ратушей. Колеса кареты приходят в движение и обращаются в два круга. Потом камера поднимается вверх, и мы видим внутренности кареты.

Павильон. Поздний вечер. Осень.

Карета на дороге в Санкт-Петербург

Мы видим, как в темной карете рядом сидят Шарлотта и Эльза. Напряженное молчание, звуки движения. Потом Эльза спрашивает.

Эльза: Куда мы едем? Вы сказали мне взять оружие.

Шарлотта: Мы едем в Гатчину. Вы нужны мне, если нам вдруг кто-нибудь встретится. Никого другого в мое дело я посвятить не могу.

Эльза (с сухим смешком): В этом приключении мне нравятся ваши слова «вдруг кто-то встретится». Это дает надежду на лучшее. Кто этот «кто-то»?

Шарлотта: Я много думала, и меня осенило. Государыня Екатерина моя тетка, и она фон Шеллинг, а ее муж был Романов. Наследник Павел по крови или Романов, или фон Шеллинг, а Мария – из Вюртемберга, и я не слыхала, чтоб у них было проклятие. Но я знаю, что Наталья Гессенская успела родить Павлу двух мертвых мальчиков, и поэтому я уверена, что Наталья была с кровью обычною, а у Павла кровь Шеллингов. Я слыхала, что первые роды у моей тетки и у принцессы Марии прошли неудачно, что совпадает с описанием моего недуга. А потом Государыня родила Наследника Павла, а Мария уже двух Наследников – Александра и Константина. Мы едем в Гатчину, вызовем наружу Марию Федоровну, и я спрошу ее, как удалось ей обойти «проклятие Шеллингов».