Мария (небрежно): Не, средства нет. Его выдают по часам и следят, чтоб я до дна все выпила, а не выплюнула. А лекарь тот – дядька твой, еврей Шимон.
От этих слов Шарлотта с Эльзой многозначительно переглядываются. Эльза делает решительный шаг к вешалке, а Шарлотта, чуть придержав Эльзу рукой и расплываясь в улыбке, обнимается с Марией Федоровной.
Шарлотта: Марихен, я писала тебе, но хочу поздравить тебя еще раз с твоими прекрасными детками. Один краше другого…
Мария (небрежно): Не, не краше. Сашка-то да, этот будет красавчиком, а Костик – тот нет. Этот у меня будет карлой.
Шарлотта (ошеломленно): То есть как? Зачем же карлою?
Мария (радуясь вниманию): А дядька твой меня прямо спросил: какого сына, мол, хочешь? Можем сделать, чтобы внешне был похож на тебя, а смышленьем на Павлика, а можем наоборот. А я и подумала: зачем моему сыну – Наследнику! – быть уродом? Вот и просила я, чтобы Сашка мой был лицом похож на меня, а разумом был как мой Павел. А потом родила я его, смотрю – и совестно мне аж до ужаса. Так позвала я опять Шимона и говорю ему: так нечестно, еще одного сына хочу, и чтоб ликом он был похож на отца, а на меня своим разумом.
Эльза, которая при этих словах опять идет к вешалке, только вздыхает и крестится, а Шарлотта еще раз обнимает Марию Федоровну, целует ее и говорит.
Шарлотта: Ах, Марихен, ты такая хорошая! Я тебя так люблю! Но нам пора к дяде Шимону, спасибо тебе огромное!
Мария (сразу куксясь): Так не честно! Я вам все рассказала, а вы все узнали и шасть – искать приключения! Почему, вот почему всегда всем вокруг все интересное, а мне – никогда, ничего! Вам хорошо, у вас война, погони, опасности, а я старалась, ждала вас, шила военный мундир, чтоб и у меня были трудности! А вы… А вы… А-а-а-а!!! (Она пронзительно кричит и заливается слезами.)
В коридоре слышно движение. В комнату заглядывает перепуганная фрейлина, к ней выбегает Эльза, и какое-то время слышны два диалога.
Настасья (из-за двери): Вы что творите? Сейчас тревога будет на весь дворец! Сюда примчится Наследник, и всех нас поведут пороть на конюшню!
Эльза (из-за дверей): Ах, прости меня, Настасья, пожалуйста!
Шарлотта (обнимая Марию и целуя ее глаза): Ой, прости, прости, не подумала! Мы все вместе сейчас поедем на приключения. Съездим к дяде Шимону, проветримся, а ты посмотришь, как в еврейском квартале живут. И я там, как приехала, была пару дней. Там интересно… Мы вместе зажжем менору, я покажу тебе свиток Торы. Не плачь, Марихен, у нас сейчас будет интересное приключение!
Камера отъезжает от группы, мы видим какие-то тени, которые вроде выходят из Зимнего, различаем Эльзу, которая что-то при прощании приказывает давешней фрейлине, затем мы видим три тени в офицерских мундирах, которые садятся в карету…
Павильон. Зима. Карета. Набережная Мойки
Шарлотта, Мария и Эльза едут в карете от Зимнего вдоль Мойки к домам, которые в те дни зовут еврейским кварталом. Эльза просто сидит спиною к движению, лицо ее неподвижно. Шарлотта с Марией сидят на заднем сиденье по движению, Мария все время в окно кареты выглядывает и видами восторгается, а Шарлотта пытается ей помешать. Похоже, что Мария редко бывает в городе и все ей в новинку. В какой-то миг она кого-то узнала, сильно высовывается и, размахивая руками, кого-то приветствует. Шарлотта, морщась, как будто у нее болит зуб, похоже, отчаялась бороться с подругой, а Эльза с видимым безразличием спрашивает.
Эльза: Как странно… Не думала, что вас есть знакомые среди местного гетто.
Мария (беззаботно): Ой, смотрите, какая шапка! Не, он из тайного приказа, а не из гетто. А вон еще!
Эльза (безразличным голосом): Кто из тайного приказа?
Мария (опять высовываясь из окна): А вон, смотрите, какая шапочка с ушками! Этот хрен с противным лицом, которого приставили к ее дядьке. Я прикажу, чтобы мне сшили такую же!
Эльза (с нарастающим интересом): Чьему дядьке?
Мария (с легким раздражением): Ну, нашей Шарло! Тому, к которому мы сейчас едем! А вон смотрите, какой у него шарф, я хочу, чтобы у меня был такой же!
Карета останавливается, но Шарлотта сидит будто оцепенелая с помертвелым лицом, а Мария теребит ее и в глаза ей заглядывает. Эльза же твердой рукой берет госпожу за плечо, резко встряхивает и говорит, пристально глядя в глаза перепуганной женщине.
Эльза (с нажимом в голосе): Мы с вами едем, чтобы забрать вашего дядю с теткой и всем их выводком к нам, в Ригу! Нам нужен домашний врач, и вы вспомнили, что ваш дядя – лучший врач из столицы. Никаких других планов и причин его забирать у нас не было. Нам нужен домашний врач, и вы хотели, чтобы это был только родственник. Не так ли?
Шарлотта (судорожно сглатывая): Да, все так. Мне сейчас нужен врач, и кто как не мой родной дядюшка?! Марихен, ты сама видишь, у меня порой случаются приступы паники с обмороком, и мне нужен врач, кто б про мою беду чужим не сказал.
Мария (счастливо улыбаясь): Эвон как тебя порой сводит! Не бойся, никому не скажу. Конечно, в таких делах нужен свой!
Шарлотта еще мгновение колеблется, и Эльзе приходится ее подтолкнуть, чтобы вышла. После этого она мило улыбается Марии Федоровне, и та сама выпрыгивает из кареты вперед, к приключениям.
Павильон. Зима. Вечер.
Темные лестницы дома Боткиных
Три подруги крадучись поднимаются по лестнице. Дом старый и гулкий, в нем хорошо раздаются все звуки, и по мере того как женщины поднимаются, звуки жизни в комнатах вокруг затихают, будто жильцы, услыхав тихие шаги женщин, по норкам все прячутся. Даже перестает плакать младенец где-то за стенкой. Только шепотки и будто шуршание мышей за темными запертыми дверями. Наконец Шарлотта находит дверь в дядину квартиру и осторожно стучит. В ответ тишина. Тогда Эльза звонко и гулко стучит в дверь рукоятью своей шпаги. Дверь тотчас же открывается, и на пороге стоят перепуганные и белые как мел Боткины. Дядя и тетя в ночных халатах и колпаках, и оба с одинаковыми накинутыми на плечи теплыми шалями.
За их спиною движение, и видно, как их дети то выглядывают из комнат, то назад прячутся. В руках у обоих зажженные меноры, которые они держат так, будто хотят за них спрятаться от пришельцев. Узнав Шарлотту, доктор Боткин расплывается в кривоватой улыбке.
Боткин (суетливо и заискивающе): Ах, девочка моя, как здорово, что ты к нам приехала! А это твои подружки? А мы-то думали, что опять…
Роза Боткина (холодно и пугливо): Здрасьте…
Шарлотта в ответ молча входит в квартиру, за ней следом так же молча заходят подруги. Жена Боткина бежит впереди, освещая дорогу менорою, а доктор Боткин, пугливо озираясь, выглядывает на лестничную площадку, а потом уходит в квартиру, плотно запирая за собой дверь.
Павильон. Зима. Вечер. Кухня Боткиных
На кухне Боткины вдвоем забиваются в уголок, стремясь занять как можно меньше места. Эльза встает у двери в позицию «охранника» (ноги на ширине плеч, руки чуть скрещены: одна на эфесе шпаги, вторая на рукояти кинжала. Ее вид явно пугает маленьких Боткиных до дрожи. Шарлотта садится за кухонный стол, вид у нее несчастный. Мария с интересом рассматривает безделушки, заглядывает в шкафчики, ей приключение явно нравится. Боткины с ужасом смотрят то на мрачную фигуру Эльзы, то на согбенную фигуру племянницы и не садятся с нею за стол, будто стремясь срастись с мебелью. Наконец, Шарлотта прерывает молчание.
Шарлотта: Даже не знаю, с чего начать… Дядя, что вы знаете о «проклятии Шеллингов»?
Боткин (судорожно сглатывая): Это – болезнь. Наследственная болезнь. Это свойство у крови. У одних людей кровь как масло, а у других – вроде уксуса. И они вместе не смешиваются. Если обычный человек с кровью как масло женится на девице с кровью навроде уксуса, то от смешения кровей плод рождается мертвым. Кровь как будто сворачивается. Только у древних королевских родов вроде Тюдоров и Ланкастеров и их немецкой ветви фон Шеллингов умирают лишь мальчики. Это и называют «проклятием Шеллингов».
Шарлотта (с неприятным нажимом в голосе): Стало быть, у меня кровь как уксус… А у тебя – вроде масла… Вон сколько вы наделали для меня кузенов… А мне что делать?
Боткин (нервно всплескивая руками): Нет, вы меня неправильно поняли. Я сказал это фигурально. Кровь у вас самая лучшая…
Шарлотта: С каких это пор я для вас стала вдруг «вы»? Почему не ты – мой родной и любимый дядюшка – мне докладывал, что ты знаешь об этой болезни и у тебя есть средство против нее? Может быть, ты надеешься, что, когда я бездетной умру, дети твои деньги и земли мои унаследуют? Таков план?!
Жена Боткина начинает в углу громко всхлипывать, сквозь ее рыдания слышны вздохи: «Я так и знала, так и знала!
У нее все и всегда – через деньги!» Боткин пытается что-то сказать, но язык не слушается его, и поэтому он может только головою мотать и пытаться хоть слово вымолвить. Наконец ему удается вернуть присутствие духа.
Боткин (заламывая руки): Я не это хотел сказать. Я мечтаю, чтобы у нас были ваши племянники. Но…. Государыня… Она же нас всех сживет со свету… Поймите, мы в таком положении…
Шарлотта (жестким голосом): Я – понимаю. Ты – моя кровь, и ты предал меня ради повеления моей тетки. Чего же тут не понять?
Боткин (в совершенном отчаянии): Да нет, все не так! Государыня говорила, что вы можете рожать от кого вам по сердцу. И ваши дети окажутся ее внуками. Она вас нарочно выдала именно за Кристофера, чтобы у НЕГО законных детей никогда не было! Ибо он – внук Петра Великого, а ее сын – только правнук. А у ВАС детей может быть столько, сколько вы пожелаете!
