Шарлотта (поворачиваясь к Марии и Эльзе): Этот эскулап всерьез предлагает мне супружескую измену?!
Эльза вместо ответа достает свой кинжал и начинает преувеличенно тщательно проверять его остроту на кукле, забытой на кухне детьми Боткиных. Пока она отрезает кукле ручки и ножки, Мария начинает нервно хихикать. Жена Боткина принимается читать какую-то молитву на идиш, а Боткин бледнеет как мел, из глаз его начинают течь слезы.
Шарлотта: Мы приехали забрать вас к нам в Ригу. Я делаю тебя моим личным доктором, и как мой дядя и личный друг ты будешь лечить меня всеми своими лекарствами. Ведь ты же хочешь быть моим другом?
Боткин (заливаясь слезами): Да… Я ваш друг. Но они же… Они следят за мной… Они убьют всех, и меня, и Рози, и всех наших деток. Пощадите нас… У вас может быть столько детей, столько много мужчин, а нас же зарежут по очереди!
Руки Шарлотты безвольно падают, и она, ссутулившись, поворачивается и идет куда-то из комнаты. На пути у нее встает Эльза.
Эльза: Вы куда? Что случилось?!
Шарлотта (устало махнув рукой): Они не хотят. Они слишком запуганы. А что я могу? Кроме них или тетки, у меня никого больше нет. Теперь у меня не будет детей, ибо клятв моих Кристоферу я не нарушу, а что тетка моя, Государыня, что они – мои дядя и тетя против того, чтобы я родила сына честно. И что теперь? Пойдем…
При этих словах Мария приходит в движение, она начинает лихорадочно дергать свою шпагу, пытаясь ее вытащить.
Та цепляется за ее кружева, и тогда Мария, аж подпрыгивая на месте от возбуждения, хватает с буфета кухонный нож и начинает им хаотично размахивать.
Мария: Стой, стой, стой! Так нельзя! Ты куда собралась?! Ты не можешь, они твоя кровь, но мне-то они никто! А ну быстро – собрались и бегом в Ригу, как вам приказано! Живо, твари! Всех порежу! А кто сейчас убежит – пожалеет, ибо я буду потом Государыней! Что, боитесь гнева Ее Величества!? Я буду Ее Величеством, меня бойтесь, сволочи!
От ужаса жена Боткина начинает кричать, сам Боткин зажмуривается, тут со скрипом открывается дверь, и на кухню вбегает сын Боткиных.
Саша Боткин: Что с тобой, мамочка?! Ой…
Нож в руках Марии описывает большую дугу, и та, поворачиваясь вслед за ножом, утыкается острием в руку мальчика. Во все стороны брызжет кровь, Мария взвизгивает и падает в обморок. Эльза тут же делает шаг вперед и рукой зажимает порез на плече у мальчика, а Шарлотта бросается к сомлевшей Марии.
Шарлотта: Осторожнее, Марихен!
Ошеломленные Боткины стоят помертвелые, Эльза же, оборачиваясь к доктору, приказывает.
Эльза: Что стоим? Сыну-то помочь сможем?
Боткины приходят в движение. Жена Боткина начинает метаться в поисках бинтов, а сам Боткин ловко надрывает рубаху у сына на плече, приговаривая.
Боткин: Все хорошо, удар был поверхностный, кость не задета, сейчас мы все сделаем!
Эльза (обращаясь к жене Боткина): Роза, ведь вас зовут Роза? Собирайте детей, я вам помогу. Вы сами все видели. Лучше в Риге бояться Ее Величество, чем Ее Высочество – здесь. Вы меня понимаете?
Боткина начинает судорожно кивать головой и выбегает из кухни. Слышен ее голос: «Собираемся, быстрее все – собираемся!» Раздаются звуки, будто где-то в квартире принялись двигать мебель. Тем временем Мария потихоньку приходит в себя, и Шарлотта даже смеется от облегчения и от радости.
Шарлотта: О господи, больше так не пугай меня, Марихен! Какое счастье…
Мария: Они послушались? Они с вами едут?
Шарлотта: Да… Конечно… Ты так нас всех выручила!
Мария (со счастливой улыбкой): А как иначе? Ведь ты моя единственная подруга. Самая лучшая!
Павильон. Зима. Вечер. Прихожая Боткиных
В темную прихожую выходят Шарлотта и Эльза. Из квартиры Боткиных раздаются звуки, будто там что-то то ли ломают, то ли двигают, то ли разбивают посуду.
Шарлотта: Ну, мы поехали. Марию нужно вернуть во дворец, пока ее не хватились, а ты проследи, чтобы тут из этого отъезда не сотворили массовые еврейские проводы. А то знаю я их – они на отходную весь квартал созовут.
Эльза: Все сделаю. Мышь не проскочит.
В прихожей появляется усталая Мария Федоровна. Сильное нервное напряжение ее явно вымотало, и она позевывает.
Мария: Ну что? Интересное все закончилось?
Шарлотта: Да, Марихен, нам надобно вернуться во дворец, пока Настасья дверь не заперла.
Мария (сладко зевая): У-у-ах. Да, пора…
Натура. Зима. Вечер. Вход в Зимний дворец с крыла фрейлин
Перед приоткрытой дверью во дворец Мария и Шарлотта прощаются.
Шарлотта: Не знаю, как тебя и благодарить…
Мария (со сладким зевком): Да ты бы для меня то же самое сделала! Погоди, Шарло… Я, когда была в тягости и ту гадость пила, много плакала, и Павлуша мой дарил мне диковины разные. Так и ты тоже плачь. Пусть и тебе Кристер тоже подарит чего-нибудь!
Шарлотта (со счастливой улыбкой): Ты сама не знаешь, Машенька, какое ты – мое чудо!
Мария: Ну все, до встречи и до новых приключений? Aller guten Dingen sind Drei!
Шарлотта: И то правда. Бог троицу любит!
С этими словами подруги лобызаются и прощаются. Камера отъезжает назад, и вдруг мы видим эту сцену прощания из окна напротив. А там – в темной комнате стоит и на эту сцену прощания смотрит Наследник Павел. Камера снова делает наезд на сцену прощания, и вдруг мы замечаем, что правый белоснежный манжет мундира Марии Федоровны кровью выпачкан.
Павильон. Зима. Ночь. Квартира Боткиных
Боткины всей семьей бегают по квартире и двигают мебель, хватаясь то за то, то за это. Посреди всего этого бардака стоит Эльза. Вид у нее страдальческий.
Эльза: Стоп, что это за тряпка?
Роза Боткина: А это была кофта моей прабабушки. Вот когда Саша вырастет, я из нее сделаю замечательную жилеточку.
Эльза: А это что за дерьмо?
Боткин: Это не дерьмо, а коллекция глин Подмосковья. Ее собирал мой дед, Шарлоттин прадедушка, который был первым ребом…
Эльза: Зачем вы двигаете этот шкаф?!
Роза Боткина: Его нам завещал наш реб Соломон, в этом шкафу теперь его святость!
Эльза с грохотом бьет каблуком по полу и, доставая шпагу, начинает мерно ею молотить по стене так, чтобы каждое ее слово было услышано.
Эльза: Стоять! Всё. Мы. Несем. Сюда. Я. Сама. Разделю. Это. На. Две. Кучки. То. Что. Я. Положу. Направо. Мы. Берем. Что. Налево. Здесь. Остается. ПОНЯТНО?!
Боткины (хором): Но это же все нам так нужно!
Эльза: Молчать! Каждый берет только то, что сумеет на себе унести. Через полчаса мы выходим. Время пошло!
Павильон. Зима. Утро. Квартира Боткиных
Пустая квартира Боткиных. Вещи кучами навалены по углам. По кухне ходит невзрачный человек в серой одежде. Посреди кухни он приседает и разглядывает большое засохшее пятно крови там, где давеча падал сын Боткиных. Камера отъезжает, и чей-то скрипучий голос начинает докладывать:
«В Доме поднадзорных Боткиных нижний чин Тряпицын обнаружил отъезд поднадзорных. На полу обнаружено большое пятно крови, поднадзорные покидали дом в спешке…»
Камера будто ныряет в огромную трубу, и мы видим, как люди в сером стучат в двери соседей Боткиных. Раздается уже другой голос:
«Опросы соседей, проведенные под командой поручика Рябова, показали, что ночью в доме у Боткиных были гости, которые вывезли их в неизвестном направлении. Во время пребывания неизвестных в доме была, видимо, ссора, ибо раздавались крики и кто-то падал. Свидетели считают, что кого-то убили. На карете гостей была замечена красная роза».
Камера снова ныряет в огромную трубу, и мы видим, как люди в мундирах опрашивают солдат у полосатой будки на мосту через Нарву. Раздается уже третий голос:
«С поста таможенной стражи Ивангорода по докладу капитана Куницына сообщают, что чета Боткиных в составе пятерых человек вчера пересекла границу Ингерманландии. Боткиных сопровождала свита лифляндского губернатора. Согласно подписанному документу Боткины просили поменять им подданство с русского на лифляндское, ибо в Риге у них есть припадочная племянница, за которой нужен постоянный уход. На одеждах Шимона Боткина офицер увидал пятна крови, значения которым он не придал».
Камера в который раз ныряет в трубу, и на конце ее мы видим, что документы читает Наследник Павел. Он задумчиво опускает донесение и морщит лоб…
Павел: Стало быть, Боткины все у нас в Ригу выехали. Все, все выехали… А все ли у нас Боткины выехали?
Камера опять ныряет в трубу, но уже в обратную сторону, и мы видим, как самый первый человек в сером, грызя пальцы, снова пишет доклад, скрипучим голосом проговаривая его про себя:
«Соседи, согласно донесению нижнего чина Тряпицына, сообщают, что из близких родственников у Боткиных остались проживающие в Царском Селе племянник с племянницей – священник местной церкви Михаил Сперанский и его сестра Елена…»
1782. Старая хроника. «Сражение за Ямайку»
По экрану идут будто полосы от старой записи. Мы видим, как в ослепительно синем море сходятся две эскадры. Гром пушек, сверкание выстрелов. На старых гравюрах мы видим матросов под английскими и французскими флагами, мы видим, как разбиваются в щепы и тонут какие-то корабли. На последней гравюре мы видим английских морских офицеров с матросами, которые победно кричат, и на заднем плане – удирающие горящие французские корабли. Слышен торжественный голос.
