Потемкин понимающе кивает и в глубоком поклоне возвращается на свое место. Камера переходит на лицо епископа, совершающего церемонию. Он только что закончил что-то говорить и теперь вопросительно смотрит на Екатерину Великую. Та благосклонно улыбается и крестит издали юную пару. Раздается оглушительный колокольный звон. Камера на лице Шарлотты, глаза ее залиты слезами, она – совершенно счастлива.
Павильон. Вечер. Зимний дворец. Бал по случаю свадьбы
По залу идут Наследник Павел и Мария Федоровна. Павел с кислой миной брюзжит.
Павел (тихим голосом): Маменька совершенно сошла с ума. Заставила Кристера взять в жены шлюху. Грязную полукровку!
Мария (громко и звонко): Ах, оставьте, друг мой! Шарло – моя лучшая подруга. Да и потом, что за притча? Какая муха вас укусила?
Павел (тихим голосом): Ах, Марихен, это все дела государственные. Ну-ну, не куксись, я все объясню. Испокон веков повелось, что у всякого человека значительного был свой Hoffaktor. Ибо не дело господину мешки зерна или ночные горшки все время считать. И у моих родителей были Hoffaktor, и у ваших – и деда и прадеда. А потом открыли Америку, и у много кого поместья оказались на другом конце света. И послали ими управлять, конечно же, их – хоффакторов. Так они там пригрелись, процвели, а потом и взбунтовались против природных правителей. Посмотрите на американский конгресс – сплошь потомки этих, этих… Это они не англичан, это они всех нас – и меня, и вашего родителя, стало быть, предали! И вот смотрите – новая притча. Кто у нас теперь снабжает войска? Цейтлин – хоффактор Потемкина! Матушка посылает вашу подругу в роли такого же хоффактора управлять нашей Ригой! Кто мешает ей там детей народить, а потом они, как американские Hoffjude, взбунтуются и отберут у нас наши земли?! Вы понимаете, почему я в отчаянии?!
Мария (громко и звонко): Ах, мон ами, всюду вам чудятся ужасные еврейские заговоры! Это так скучно! Ну почему мы не можем просто за мою подругу порадоваться?! У нас так давно не было бала!
Павел замирает на месте и с подозрением озирается.
Павел (с шипением): Ах, Марихен, тише, дитя мое! Эта саранча египетская здесь повсюду! И почему я должен молчать? Моя мать – полуграмотная кабатчица из Германии, отдающая мои земли в управление хитрой да пронырливой суке, которая оберет нас как липку!
Мария (громко и звонко): Да вы с ума сошли, какая тут саранча?! Во всем Зимнем вы не сыщете ни одного сверчка иль кузнечика! А мне так не хватает ночного стрекота наших цикад… Вот идут молодые – можете поболтать со своим другом детства, а я пока поделюсь новостями с подругою. (Обращается к подошедшим Шарлотте с Кристофером.) Шарло, ты пробовала замечательный штрудель с клубникою? Пойдем, я тебя угощу! (Подхватывает подругу под руку, и дамы, щебеча, удаляются. Слышно, как Мария говорит.) Ах, как рада я за тебя, милый друг! Кристер твой – такой душка-обаяшка, весельчак и красавец, не то что мой бука. Я изумилась узнать, что они молочные братья. А Кристер нам с подругами как-то раз рассказал, что мой много ел, и на двоих молока не хватило. Так что моего как Наследника выпаивали молоком, а твоего – сразу водкой! Я хохотала над ним до упаду! А еще… (Голоса дам в общем гуле постепенно стихают. Павел делает вид, что рассказа жены не слышал.)
Павел: Стоит ли мне поздравлять вас, друг мой?
Кристофер: Кто знает? Она не в моем вкусе, мне скорей по душе девицы с более пышными формами. Так что я не думал связать себя узами, но без этого брака не видать мне моей же Лифляндии, а ваша мать – Государыня, и желания Цезаря…
Павел (с участием и утешением в голосе): Все! Все понимаю, бедный друг мой. Все мы страдаем из-за нее. Однако дай срок, я все изменю!
Кристофер: Тише, Ваше Высочество, вот идет ваша мать.
Появляется Екатерина, которая ведет за руку молодого человека. Глаза его будто примечают все вокруг, а на лице застыло лукавое выражение.
Екатерина: Вот вы где! Иди-ка сюда, милый друг!
Павел с Кристофером оба подтягиваются и почти бегут к Государыне. Та, увидав это, морщится и поясняет.
Екатерина: Нет, нет, лишь Кристофер! Нам надо поговорить в узкой компании.
Павел замирает в движении. Его лицо сильно краснеет, он резко отворачивается и уходит в сторону, не глядя по сторонам. Кристофер будто не замечает этого и подбегает к Екатерине.
Кристофер: Рад служить, Ваше Величество!
Екатерина: Раз ты, милый друг, у нас оперился, я решила, что пора тебе возглавить твою родовую провинцию. В Лифляндию поедешь, дружок, будешь там моим наместником.
Кристофер (на седьмом небе от счастья): Рад стараться, Ваше Величество! Будет исполнено, Ваше Величество!
Государыня в ответ смотрит на полковника крайне скептически, а потом с легким вздохом поясняет.
Екатерина: Даю тебе в дорогу молодого секретаря. Ежели чего не додумаешь, так он досмотрит. Рекомендован Гришиным хоффом Цейтлиным, тот славно всю нашу армию смог одеть, обуть и вовремя накормить. Стало быть, запомни, ты там по праву крови, а он – ради денег. Он не смеет лезть в дела чести или дела государственные, ты не мешаешь ему делать деньги. А теперь познакомьтесь: Барклай де Толли. Зовут его Михаил, как ты понимаешь, Богданович. Отныне это твоя тень и верный слуга.
Молодой человек отдает честь своему новому господину и щелкает каблуками. Кристофер смотрит на него свысока и насмешливо. Барклай ниже, меньше и худее Кристофера. Тот полушутя хватает его за шею, будто намереваясь душить.
Кристофер: Так ты мой новый Hoffaktor, вроде того, кого отец мой как-то повесил за воровство?! Жид, жид на веревочке дрожит! Так помни, посмеешь украсть – я тебя так же вздерну!
Барклай таращится, видно, что ему неприятно, от сдавления горла он чуть багровеет, но молчит и терпит. Екатерина смотрит на него с одобрением, а на Кристофера морщится с осуждением, а потом говорит примирительно.
Екатерина: Ладно, после меж собой познакомитесь. Конечно, можешь его повесить, но лишь ежели поймаешь его на воровстве за руку. Иного – не потерплю.
Кристофер: Да мы что ж? Мы ж любя! Мы – балуемся.
Государыня в этот миг видит вдали Шарлотту, которая пробует штрудель вместе с Марией Федоровной и счастливо смеется. Лицо Государыни вдруг мрачнеет.
Екатерина: А вот баловства мне не надо. Все мы – слуги империи: и русские, и евреи, и немцы. Придет день, и всем нам под одними Орлами стоять. Всех нас не минет чаша сия.
При этом она смотрит не на притихших мужчин, а на весело смеющуюся Шарлотту. Лицо ее искажается до той степени, что кажется, что Государыня сейчас заплачет. Она не видит, что этот ее тревожный, любящий взгляд на Шарлотту перехватил человек, стоящий за столбом. Это Наследник Павел, и его взгляд на Шарлотту полон ревности и ненависти. Машинально Павел сжимает рукою бокал, который держит в руке. Осколки падают на пол. Рука и пальцы Павла в крови. Павел, выругавшись, сует пальцы в рот и начинает их по-детски сосать. На краю его губ видны капли крови.
Натура. Утро. Площадь перед Зимним дворцом
Под звуки радостного колокольного перезвона молодые садятся в карету, на которой изображен черный жеребец, поднявшийся на дыбы в белом поле. Шарлотта млеет в объятиях мужа и сонным голосом спрашивает.
Шарлотта: Почему черный жеребец? Это правда, что Луку Мудищева писали с вас, Бенкендорфов?
Кристофер (с довольным гоготом): Так и есть, это мы, это все – про нас! Только жеребец у нас на гербе получился случайно. Наша фамилия раньше была Биркенбейнердорф, то есть Лаптевы, или Березовоногие. Тех из нас, кто давно перебрался в Россию, всегда звали фон Лаптевы. Поэтому у предков вместо герба использовали березовое полено. А потом кто-то решил, что черные пятна на белой коре складываются в черного жеребца, так жеребец и стал нашим символом. А уж слухи про то, что мы жеребцы, пошли еще позже. После Петра Великого! (Говоря это, Кристофер лукаво подмигивает.)
Шарлотта: А у нас, фон Шеллингов, фамильный герб – красная роза. В знак родства с одной прежней английской династией.
Кристофер (с громовым хохотом): Роза, береза!
Шарлотта (подхватывая считалку): Мак, табак!
Кристофер (пытаясь, получить поцелуй): Девочка умная!
Шарлотта (со смехом и визгом): Мальчик – дурак!
Они оба хохочут и сладко целуются. Их карета летит по дороге. Спицы колес сливаются в один круг. Вдруг колеса замирают со стуком и грохотом. Раздается голос: «Все, барин, приехали!»
Натура. Вечер. Разбитая дорога. Огромная лужа.
Рига. Ратушная площадь.
Карета с молодыми застревает в огромной луже прямо перед старой, потемневшей и покосившейся Ратушей. На ней сидят стаи ворон, слышны их крики. Двери в Ратушу
распахнуты, сама она выглядит, как нежилая и брошенная. Возница кричит: «Вот мы и дома! Вон дом ваш – напротив!» Кристофер выскакивает из кареты, проваливается в грязную воду по колено, гогочет и засучивает рукава.
Кристофер: Вот так я и представлял родные края! Кругом темень, грязь и немытые латыши. Но ведь мы все исправим, верно, любимая?!
Из кареты робко выглядывает Шарлотта, она с опаской смотрит на исполинскую лужу, но тут Кристофер ее ловко хватает в охапку и переносит на сухое место. Вслед за Шарлоттой он так же ловко выхватывает из кареты верную Эльзу и тоже несет ее на сухое. Затем он с тем же громовым смехом кричит слугам.
