Шарлотта: Я поняла, я все сделаю, тетушка!
Екатерина (поднимаясь из кресла): Вот и славно. Да, и когда будешь в Риге, все на себя не бери. Ты вон дюже слабенькая, один раз резанулась и не можешь даже на кровати сидеть… Дорого я бы дала, будь ты покрепче. Эльзе скажи, пусть каждое утро занимается с тобою гимнастикой. Поверишь ли, три года назад я взяла ее по просьбе Марьи младшею камеристкой. Три года прошло, и вот она уже моя гоф-мейстрина, а прочие служанки и фрейлины под ней ходят, как шелковые. Да, и Кристофера к делу приставь. Пусть он мот и в бутылку заглядывает, но командир он отменный. Да, вроде все… Ты наукой у меня будешь там заниматься, Эльза все возьмет по хозяйству, Кристоферу – армию. Что забыла? Да, сыщу я тебе и гоффактора по финансам. А с тебя письма в орден и формулы. И тогда с песнями, плясками – да на свадебку!
С этими словами Государыня выходит из комнаты. Вместо нее через мгновение возвращается Эльза. Шарлотта в сильном возбуждении, размахивая руками, шипит.
Шарлотта: Ты ее слышала?!
Эльза (с обидою поджав губы): Разумеется, нет!
Шарлотта: Она хочет выдать меня за Кристофера и отправить в Лифляндию, а тебя она сделает моею главной распорядительницей! Только одно условие. Ты мне поможешь?
Эльза (сглатывая): Не может быть?! Что за условие?
Шарлотта: Мне надо так составить письмо ордену, чтобы они прислали нам секрет искусственного пороха, а мы открыли в нашей провинции целый завод и снабдили порохом нашу армию – против турок!
Эльза (задумчиво): Думаю, что скорее не только лишь против турок. Как я слышала, все в мире явно клонятся к великой и ужасной войне. Из Франции да Испании орден масонами изгнан, а для Англии с Пруссией они и того хуже – еретики. Кроме как на Русь-матушку ордену надеяться не на кого. Да я помогу написать такое письмо и думаю, все получится. Я пошлю за бумагой, перьями и чернилами. Вы сможете писать на постели?
Шарлотта согласно кивает, и Эльза идет к двери – видимо, за письменными принадлежностями. Затем вид из камеры расплывается, и мы видим, что вместо пера и чернильницы Эльза вносит в комнату поднос с пирожками и чаем.
Павильон. Утро. Зимний дворец. Комната Шарлотты
Шарлотта в своей комнате на кровати на огромной перине – полусидя принимает поднос и начинает разливать чай. Поднос стоит частью на одеяле поверх ног Шарлотты, а частью на коленях Эльзы Винценгерод, которая присела рядом на высоком стуле с прямою спинкой. Шарлотта в накрахмаленной белоснежной рубашке. На нарядах обеих ни пятнышка, и сам обряд чаепития выглядит как священнодействие.
Из окон раздается радостный звон колоколов, зовущий на воскресную службу. Комната завалена цветами, поздравительными открытками и свежими фруктами. Раздается стук в дверь, дверь открывает снаружи безупречно одетая фрейлина Гагарина в парадном наряде с праздничною наколкой. Она делает церемониальный книксен.
Гагарина: Баронесса, к вам посетитель. Изволите принять?
Шарлотта в постели судорожно сглатывает. Она пытается натянуть на себя одеяло, поднос перекашивает, но его ловко подхватывает Эльза Винценгерод, которая убирает его на маленький столик, а затем строгим и осуждающим взглядом смотрит на свою подопечную. Та под взглядом старшей фрейлины начинает виновато разглаживать на груди одеяло и оправлять примятую было сорочку. Эльза чуть помогает Шарлотте привести себя в порядок и успокоиться, а потом с легким вздохом кивает.
Эльза Винценгерод: Проси. Баронесса готова принять.
Гагарина в ответ церемонно кивает и скрывается за дверью. Через мгновение в двери показывается огромный букет цветов, и скорее по росту входящего мы понимаем, что это Кристофер. Эльза деликатно отходит от кровати, делает знак фрейлине, и та забирает букет. Наконец виден Кристофер. Он в лучшем мундире, пуговицы, эполеты и пряжка блестят так, что глазам больно. Полковник мгновение мнется в дверях, не зная, куда девать из рук свою парадную треуголку, пока из-за двери ее не выхватывают. Видно, там толпится народ, ибо то и дело в дверной проем кого-то там видно. Кристофер наконец входит и опускается на колено перед кроватью Шарлотты. Лицо его побагровело, стоячий воротничок явно душит, а высокие подушки Шарлотты положены так, что лицо его на уровне с лицом девушки.
Кристофер: Как Ваше здоровье, баронесса?
Шарлотта: Спасибо, мне лучше. Я читала все ваши письма, они меня весьма тронули. Я очень рада вас видеть.
Кристофер: Ну что ж, я человек простой – привык брать крепости сходу. Я люблю вас. Я прошу вас стать моею женой!
Шарлотта, видимо, ожидала этих слов, но все равно на глазах у нее наворачиваются слезы, и она только молча кивает в ответ. К ней на помощь приходит Эльза, которая стоит с нею рядом. Она достает из рукава белоснежный платок, который протягивает своей подопечной.
Эльза (тихо, почти про себя): По этикету вы должны отвечать. Одно слово – или «да», или «нет». Потом будете плакать. Сперва – ответ.
Шарлотта утирает слезы, судорожно кивает и говорит.
Шарлотта: Да. Конечно же – да!
Такое ощущение, будто разом выдыхают все присутствующие, в том числе и те, кто, невидимые для нас, стоят в это время за дверью. Раздаются облегченные шепотки, даже слышен чей-то короткий смех. Полковник облегченно утирает пот со лба и прикладывается к ручке невесты. У той сияющие глаза. Она счастлива.
Натура. Утро свадьбы. Ступени Зимнего дворца
Шарлотта в свадебном наряде поднимается в карету. Лицо ее светится. Колокольный перезвон, в воздухе порхают белые голуби, отовсюду летят конфетти и лепестки роз. В карете уже сидит в одеянии подружки невесты Эльза фон Винценгерод.
Шарлотта: Спасибо, что согласилась стать моей главной фрейлиной и перебраться со мной в эту Ригу. Ты мне будешь там весьма кстати. Этого я не забуду.
Эльза в ответ лишь чуть поджимает губы.
Эльза: Я лишь исполняю мой долг (по-матерински вдруг улыбается). Когда-то и я мечтала, чтобы меня вот так же увезли в свадебной карете из Зимнего. Не судьба (легкий вздох). Я за вас так рада, душечка, но при вашем дворе подобных историй не будет. Это я вам обещаю! (Обе женщины при этом замечании понимающе смеются.)
Шарлотта (с интересом выглядывая из кареты): Кстати, а куда мы едем? Я думала нас венчать будут в соборе?
Эльза: Вообще-то это сюрприз. Вы не просто едете в мужнюю вотчину, а Государыня вам с мужем дарует на свадьбу Лифляндию. Это великая честь, которая сделает вашу семью главной семьей всех русских немцев. Поэтому венчаться вы должны не в православном соборе, а в немецкой слободе – в Санкт-Клаус кирхе.
Шарлотта задумчиво кивает в ответ. Только теперь она обращает внимание на свадебный крест: он не русский восьмиконечный, а прямой – лютеранский. Она невольно усмехается.
Шарлотта: Надо же… лютеранство. Ничего что я католичка? У меня же иезуитское образование… Не то чтобы я была против.
Эльза: Я сама родилась в католическом Гессене, но в России все немцы считаются лютеранами, татары – мусульманами, а поляки – католиками. Вам суждено править немцами, и мы же не станем огорчать ваших подданных?!
Шарлотта (небрежно махнув рукой): Конечно! Просто мне бы хотелось венчаться в соборе, там пышней обстановка. Я так устала от монастырского одеяния – ты не поверишь!
Эльза: Да… В этой Риге по слухам все ходят в черном. Так что не угадали вы со страною и подданными! (Обе женщины от этих слов опять счастливо смеются.)
Павильон. День. Церковь Святого Николая в Санкт-Петербурге
Огромный зал. Прямое лютеранское распятие. Хор детей, поющих что-то по-немецки в главной лютеранской церкви страны. Шарлотта и Кристофер в свадебных нарядах у алтаря. Лицо Шарлотты счастливо, лицо Кристофера сумрачно. За ними в качестве дружек жениха и невесты – Наследник Павел и его жена Мария Федоровна. За ними ряды офицеров по два в одинаковой форме с характерно германскими лицами, за ними парами стоят дамы – все в одних и тех же строгих нарядах, напоминающих военную форму. Все еле слышно переговариваются по-немецки. Со стороны это выглядит как парадное построение среди казармы. Сзади всех на небольшом возвышении сидит Государыня Екатерина Великая, которую полукругом окружают разряженные сановники. В сравнении со строгими рядами немцев именно эта группа выглядит как брачующиеся. К Государыне сзади наклоняется князь Потемкин.
Потемкин: Разумно ли, что они венчаются лютеранским обрядом? В жилах жениха – кровь Петра.
Екатерина: Именно потому. Пусть он и внук Петра, но – лютеранин, не перешедший к нам в православие, и поэтому к нашему престолу не имеет никакого касательства!
Потемкин: И все же не было ли возможности сохранить сию землю под вашим прямым управлением?
Екатерина: Гриша, скажи-ка, как думаешь, что для нас сейчас самое важное?
Потемкин: Людей накормить. Чтобы их накормить, надобно, чтоб татары и турки перестали ходить набегом на наши лучшие земли. Стало быть, надо забирать Крым да выбивать врага из Эдисана с Кубанью.
Екатерина: Все верно, лишь об этом и думаю. А в той же Прибалтике у нас аж с Петра конь еще не валялся. И когда мои туда дойдут руки?! Без хозяина любая земля просто чахнет, а у меня на эту Прибалтику нету ни силы, ни времени. А враги в Европе нас ждать не будут. И раз кому-то доверить эти земли придется – я выбираю племянницу.
