Павел (срываясь на визг): Так кто тут предатель?! Кто, я вас спрашиваю?! Я или этот негодяй Зубов вместе с этим дураком Платовым?! Ведь нам теперь Дербент придется отдать из-за этой их глупости! Почему ж вы меня зовете изменником?! Ну ПОЧЕМУ???
Натура. Весна. Утро. Нарва. Военный лагерь 96
Вдоль дороги, ведущей к Нарвской заставе со стороны Лифляндии, разбит лагерь, в котором квартирует полк лейб-гвардии егерей, прежде охранявший Марию Федоровну и «женскую половину» Гатчины и теперь распущенный Павлом. Слышны команды муштровки, рожки дозорных и даже то и дело гром выстрелов со стороны стрельбища. Похоже, что лагерь на военном положении. Дорога на Россию перекрыта полосатым шлагбаумом. Яркий солнечный день, вокруг зеленеет молодая трава, день обещает быть жарким. Раздается громкий звук сигнальных рожков – со стороны Ревеля на дороге кареты. Из самой крупной палатки появляется Кристофер, на ходу застегивающий крючки на мундире, вслед за ним гурьбой высыпают его офицеры. Кареты возле них останавливаются, из первой выходит Барклай. Кристофер и офицеры его приветствуют.
Барклай: Гляжу, вы здесь практически обжились. Не пора ли сменить обстановку?
Кристофер: Чье пожелание?
Барклай: Эльзы Паулевны. Не пожелание. Просьба. Впрочем, вам лично в указе Павла запрещен въезд в Россию, так что вас она не касается. А раз дело опасное и это просьба – мне нужны добровольцы.
Офицеры меж собой переглядываются. Все начинают оправлять на себе ремни и потуже застегиваться, а потом без команды строятся. Кристофер выходит вперед.
Кристофер: Господа, если кто-то не может… (Строй не колышется.) Так и думал. А какое задание?
Барклай: Государь прекратил выплаты Государыне Марии Федоровне и ее свите. Однако, согласно завещанию госпожи баронессы, она отписала Государыне процент от доходов в виде пожизненной ренты. Итак, я привез сюда деньги и мне нужны добровольцы, чтоб доставить их в Павловск. Деньги захочет перехватить Государь, а посему доберутся, быть может, не все.
Кристофер (решительно): Господа, кто отвезет деньги Марихен? (Весь строй делает шаг вперед.) Сколько нужно людей?
Барклай: Далее нужно встать лагерем в Павловске и его охранять. Государь, передав жене Павловск, дал ему право, равное праву Лифляндии, и все, кто туда попадет, там и останутся. Посему Эльза Паулевна шлет жалование Государыне на три года. За это время… В общем, если вдруг что-то случится в столице, наши люди должны помочь… (подумав) огнем и маневром… (с явным нежеланием) ну, может быть, и деньгами.
Кристофер (с интересом): А кому?
Барклай в ответ загадочно разводит руками. Кристофер понимающе кивает в ответ и приказывает.
Кристофер (решительно): Ну что ж, господа… Невель, командуй!
Невельский: Господа офицеры! Через час полное построение. Движение на Санкт-Петербург. Полный боевой порядок. Российский флаг развернуть! Послужим же Государыне!
Офицеры (хором): И все – за одного!!!
Натура. Весна. Утро. Санкт-Петербург. Дом Переца 10 6
Возле огромного дома Переца останавливается карета с британским гербом. Из нее выпрыгивает слуга, который стрелою летит в дом. Через мгновение оттуда стремглав выбегает сам Перец. Дверца кареты опять открывается, и видно, что там сидит сэр Исаак из Порка. Перец, низко кланяясь гостю, бормочет.
Перец: Счастлив видеть вас, Ваше сиятельство-с… Рад видеть…
Уже и не чаял… Не соблаговолите ли пройти ко мне в дом, откушать чаю и кофию. У меня самый лучший из Англии (невольно осекается, осознавая, с кем говорит). Прошу вас…
Исаак: Ах, молодой человек, был бы рад заглянуть к вам домой, однако я здесь по делу. Сопровождаю его светлость Семена Воронцова из Лондона. Я так понимаю, что Тайного приказа у вас больше нет, но уверен, что вскорости он вновь появится, и тогда все станут спрашивать, зачем бедный Исаак приходил к вам домой. А нам это нужно?
Перец (сглатывая слюну от волнения): Ах, вы по делу… Вы простили меня?! Я так счастлив… Готов вечно служить Короне и Его Величеству королю…
Исаак (прерывая и делая угрожающий жест): Вы хотели сказать «королю Павлу Петровичу», не так ли, молодой человек?! То, что Тайный приказ у вас нынче разгромлен, не заставляет нас терять голову! Ближе к делу, и я поехал.
Перец (торопливо): Понял… Понял… Не извольте на меня гневаться. Это я от усердия. А вы поможете получить мне патент на монопольные продажи моей крымской соли в Британии?
Исаак (со странной усмешкою): Да, скорее всего. Вот смотрите.
Я отдаю вот этот конверт моему другу (подает запечатанный конверт прежде невидимому нам своему попутчику). Ежели вы его задание выполните, он его вам отдаст. Вы же поможете ему встретиться с учителем наследников – Салтыковым и проследите, чтобы Салтыков дал ему при дворе покровительство.
Перец (с отчаяньем в голосе): Но протекция Николая Иваныча при дворе много стоит! Не уверен, что найду столько средств… Может быть, вы мне поможете?
Исаак (презрительно): Ничего, отобьешь в Лондоне со своей монополии. А вы (обращаясь к своему спутнику), молодой человек, не вздумайте отдать этому хецу конверт с монополией, пока он при дворе вас не пристроит!
Фон Пален (сухо): Не сомневайтесь. Любезный (Перецу), приготовьте мне лучшую комнату и прикажите, чтобы для меня каждый день три раза накрывали на стол. И каждую неделю полную смену постелей. И мое белье в стирку. Надеюсь, мне не придется вас за что-то наказывать.
Перец (хлопая глазами и в изумлении раскрыв рот): А вы, собственно, кто?
Фон Пален (холодно): Ежели я решу, что это вам нужно, узнаете. А пока извольте перенести мой багаж. (Исааку:) Спасибо огромное за поездку.
С этими словами фон Пален покидает карету, и под его руководством лакеи Переца начинают выносить его вещи. Исаак закрывает дверцу за своим гостем и задергивает занавеску перед самым носом у Переца. Тот после этого бежит в дом за фон Паленом, который ведет себя, как новый хозяин дома Переца. Карета Исаака начинает движение, камера оказывается внутри кареты, и мы видим, как Исаак облегченно вздыхает и шепчет.
Исаак: Фу-ух… Гора с плеч. Что ж, пора во дворец, получить с дорогого Семена за его домой возвращение хороший процент.
116 Натура. Весна. Вечер. Санкт-Петербург. Марсово поле
Под ярким весенним небом на Марсовом поле очередной парад. Бьют барабаны, свистят рожки, развеваются знамена. Полки проходят перед трибуной, на которой собрался двор Павла. Судя по всему, парад проходит успешно, солдаты маршируют получше, однако Павлу все равно что-то не нравится.
Павел: Я понял, я понял, почему полки плохо идут! Им тяжело в сапоге носок тянуть. Безбородко, издавай мой новый указ. Приказываю в войсках всем солдатам заменить сапоги на штиблеты! Как только им ходить легче станет, солдаты маршировать станут четче. Так победим!
Безбородко (хмуро): Ваше Величество… А ежели идти придется в лесах? По болоту? Штиблеты хороши на Марсовом поле…
Павел (небрежно): Какие вы все больно умные! Для наступления надо дороги использовать. Коль солдат сам в чащу или там в болото залез, так это плохой солдат. Он, значит, с поля боя бежал. Настоящие солдаты наступают вперед по дороге. Всему вас надо учить! Издавайте приказ все сапоги сменить на штиблеты. И точка!
Безбородко (отдавая честь): Так точно! Будет исполнено, Ваше Величество. Средства на штиблеты кем будут отпущены? В войсках денег нет…
Павел (гневно): То есть как нет?! Немедля достать!
Безбородко (опять отдавая честь): Три моих доклада были оставлены без ответа. Как со смертью Государыни довольствие прекратилось, так с тех пор войска без денег сидят. Раньше средства возмещали из своего кармана командующие. Но раз вы Орловых, Зубовых, Суворова да Кутузова – всех уволили, крупных землевладельцев в войсках не осталось, и новым командирам брать деньги неоткуда. Нужно дать денег или выделить землицу с крестьянами для новых командующих.
Павел (вскидываясь): Так я ж нарочно всех мздоимцев да богатеев уволил, чтоб истребить всякую крамолу! Что, новых врагов мне хочешь создать?!
Безбородко (щелкая сапогами и вытягиваясь во фрунт): Никак нет, Ваше Величество! Тогда войскам из казны надо деньги платить. Откуда на штиблеты взять деньги скажете?!
Павел (с недовольством): Экий ты… Пиши указ, сыщу деньги. Солдаты мои на парадах будут самые лучшие…
Павел с явным неудовольствием к Безбородке спиной поворачивается. Тут же к нему с другой стороны ловко подходит сэр Исаак, за которым стоит Семен Воронцов. Оба они резко выделяются своею штатской одеждой от разодетого в мундиры русского двора Павла.
Павел (не обращая внимание на Исаака): Ба, Семен! Единственный друг моего отца! Рад тебя видеть. С возвращением!
Семен Воронцов (ловко отодвигая сэра Исаака в сторону): Премного благодарен, Ваше Величество. Как сладко воротиться домой из изгнания… Но есть одно мелкое дело…
Павел (небрежно и благодушно): Что у тебя?
Семен Воронцов: Шарлотта Иоганновна мне писала, что с вами договорено… Вы обещали мне вернуть мои земли.
Павел (небрежно и благодушно): Только-то? Ну конечно. (Обращает внимание на Салтыкова, который отчаянно тянет его за рукав.) Что у тебя, Николай Иваныч?
Салтыков (прижимая руку ко рту, так чтоб не слыхал Воронцов): Его земли в Поволжье нынче все под Орловыми. За то, что помогали Пугачеву фуражом, людьми и оружием. Когда Пугачева разбили, всех его людей люди Орлова повесили. Ежели эти земли обратно вернуть, начнется второй пугачевский бунт, но в обратную сторону.
