Шульмейстер (еле слышно): Не надо… Я сам. Малыш от моего средства не умрет, но угаснет… Почти что уснет…
Павильон. Весна. Вечер. Страсбург.
Университет. Комнаты Марии-Луизы
Заплаканная Мария-Луиза мечется по маленькой комнате.
Ее пытается успокоить граф Фуше.
Фуше: Не волнуйтесь, Ваше Величество. Мальчика в дороге слегка растрясло, надобно положить для него в карету подушек побольше и спокойно продолжать путь. В Вене вас ждут!
Мария-Луиза ( с отчаянием): Черта с два! Я отцу не нужна, нас и так у него выше крыши! Ему нужен мой сын, дабы через него в будущем править Францией!
Фуше (разводя руками и говоря успокоительно): Возможно, и так… Однако столь малому ребенку все же нужна мать! Вас примут как дочь и королеву-мать при грядущем французском императоре!
Мария-Луиза (нервно и с раздражением): Вот три раза – ха-ха! Напи, может, и примут в Хофбурге или Шёнбрунне, но я… Я была замужем за презренным у нас итальяшкою! Который к тому же проиграл войну! Я для них теперь порченая… Боже мой!
Фуше (утешающим тоном): Но Ваше Величество! Ваш отец очень мил… Он даже нынешнюю свою жену Изабеллу Баварскую содержит в чистоте и уюте, хоть та по поведению – форменное животное…
Мария-Луиза (с горечью): Мой отец в чистоте содержит вовсе не Изабеллу, а вернувшийся с нею Тироль!
Фуше (терпеливо): Но ведь и вы везете ему целую Францию!
Мария-Луиза (начиная рыдать): Францию?! Моя Франция нынче болеет в той комнате, и у нее сильный жар! А я никто, вы понимаете, граф, никто! Я лишь разумная двуногая матка, которая дала моему отцу отдаленные права на прекрасную землю! И чем быстрее я уберусь с его глаз, тем ему будет легче! Уверяю вас – меня удавят в первую же неделю по приезде в чертов Шёнбрунн! ( С отчаянием:) Боже, почему он не едет?! Он же клялся! Он мне обещал!
Фуше (задумчиво): Так мы здесь сидим, ибо надо излечить вашего мальчика, или потому, что далее дорога на юг, прочь от Голландии и маршала Нейперга?
Мария-Луиза задумывается, затем ее внимание привлекают шум множества ног и чьи-то голоса, которые приближаются. Она с надеждою восклицает.
Мария-Луиза: Это он, мой милый Нейпи! Он приехал за нами, как обещал!
Дверь в комнату распахивается, и появляются капитан Курц и Розен с Шульмейстером в нарядах ученых лекарей. Мария-Луиза при виде лекарей даже вскрикивает от расстройства, граф Фуше с изумлением хочет что-то сказать, но сразу же осекается, а Курц говорит.
Курц: Господа, весьма дурные вести из Франции. Русский царь возжелал познать всех жен Бонапарта. Жозефина ему не далась и предпочла смерть утехам этого слизняка и сатира, но за вами уже скачет погоня. Вам надобно срочно выезжать в Вену! Мои люди будут, разумеется, биться, но кто сумеет остановить злобу и похоть диких варваров?!
Мария-Луиза ( с отчаянием): Мой сын тяжко болен! Я с места не тронусь, покуда не смогу его вылечить!
Шульмейстер (вежливо, чуть откашливаясь): Мы здесь как раз ради этого. Спешу представиться – доктор Мальвуазен со своим ассистентом. Я профессор медицины здесь, в Страсбурге!
Мария-Луиза (с подозрением): Француз? Я не могу французам довериться! Они только что проиграли большую войну и не спасли свою Францию! Как же я могу доверить им лечение моего сына?!
Курц (жалобно): Но русские уже совсем рядом! И где я возьму лекаря не француза посреди французского Страсбурга?
Мария-Луиза (решительно): Ничего не знаю! Но сына французскому эскулапу я не отдам!
Розен (чуть покашливая и говоря с заметным немецким акцентом): Кстати, я немецкий студент профессора Мальвуазена. Раз я немец, то мне-то вы своего сына доверите?!
Мария-Луиза (бледнея от ярости): Ах, вы немец?! Предатель! Изменник родины! Да чтоб я моего лялечку французской подстилке доверила?!
Розен (сухо): На мой взгляд, больная пережила столь серьезное потрясение, потеряв трон, что наяву стала бредить. (Курцу с Шульмейстером:) Вы ее, конечно, подержите, пока я введу ей снотворное?
Курц (засучивая рукава): Ну, раз нет иного выхода…
Мария-Луиза (жалобно): Нейпи! Нейпи, спаси меня! Где ты?
Дикий грохот и крики за дверью. Она снова распахивается, и в нее вбегает граф Нейперг со шпагою наголо.
Нейперг: Я здесь, моя прелесть!
Розен (выхватывая свою шпагу и с чувством): Черт знает что!
В ответ Нейперг, не останавливаясь в движении ни на миг, ловким ударом бьет фон Розена по голове. Тот окровавленный падает. Тем временем вслед за Нейпергом вламываются кронпринц Бернадот и его спутники. В комнате сразу становится людно и тесно. Шульмейстер каким-то образом оказывается под фон Розеном и делает вид, что его тут и не было. Граф Фуше узнает Бернадота и восклицает.
Фуше: Слава богу, это вы! Как раз вовремя!
Мария-Луиза (вешаясь на шею Нейпергу): Ты успел! Ты приехал, мой Нейпи! Я тебя так ждала…
Нейперг (задыхаясь от счастья): Лизон, я так счастлив! Бежим же, убежим на край света!
Мария-Луиза (крича от счастья): Я согла-асна-а-я!
Фуше (растерянным тоном): Но позвольте, а как же ваш сын?
Нейперг (небрежно и начиная целовать Марию-Луизу): Этот пащенок? Мне он не нужен!
Мария-Луиза (задыхаясь от счастья в объятиях Нейперга): Этот плод греха и насилия нужен моему отцу! Вот пусть он о нем и заботится!
Нейперг (подхватывая свою любовь на руки и вынося ее прочь из комнаты): Я самый счастливый человек на земле!
Бернадот (устремляясь вслед за другом): Черт побери! Подожди же товарищей!
Нейперг (издалека): Догоняйте нас! А-ха-ха!
Шульмейстер тем временем поднимается из-под тела упавшего фон Розена, разглядывает его рану и деловито бормочет.
Шульмейстер: Рана неглубока и, в сущности, не опасна. Этот одноглазый не стремился убить… ( С нервным смешком:) Однако и рука у него! Мог бы стать палачом/ (Оборачивается к Курцу.) Кстати, раз девицу увезли, мы, может, пройдем к больному и начнем наше «лечение»? Или для вас «излечение» девицы тоже было б желательно?
Курц (немного растерянно): Думаю, нам было приказано «спасти от болезни» в первую голову именно мальчика. Так что… (Запинается, явно пытаясь вспомнить псевдоним Шульмейстера:) Дорогой…
Фуше (будто невзначай): Зовите его просто – Шуля… У него много имен, но так называть его много проще. Вы в курсе, что это человек Савари?
Курц (хватаясь за эфес шпаги): Мне жаль, граф… Но…
Фуше (быстро): В сущности, мне лишь нужно доставить мальца ко двору его дедушки. Живым и вроде бы невредимым. И если я правильно понимаю, именно это и есть специализация вашего Азазеля. Так зачем же нам с вами ссориться из-за этого?
Павильон. Весна. Вечер. Париж. Тюильри
В бывшем будуаре Жозефины по сторонам с интересом оглядываются Государь Александр и его наперсник князь Голицын. Александр трогает рукой какую-то занавесочку, потом слегка передергивается и бормочет.
Александр: Честно говоря, все тут сплошное мещанство с эклектикой. Почему-то, в отличие от парадных комнат дворца, здесь нет ничего интересного… Кстати, Сандро, как тебе слоники на камине?! Никогда бы не поставил себе эту гадость…
Голицын (разводя руками): А по мне, мин херц, весьма мило. Уютненько. Любопытно – почему очередная королева Мария-Луиза тут не устроилась?
Александр (небрежно): Ах, ну да, ведь ты еще туда не ходил. Там голо – как в склепе. Прежняя, Мария-Антуанетта, любила кисею, безделушечки и все такое, так что для Марии-Луизы кисея с безделушками и прочее рококо стали табу. Дабы не возбуждать местный плебс.
Голицын (задумчиво): М-да… Несчастная женщина… Думаю, в частной жизни Антихрист и впрямь был чудовищем…
Александр (хихикая): А чего же ты еще хотел от Антихриста?
Слышен быстрый и дробный топот ног. В бывшую комнату Жозефины врывается Государыня Елизавета, сопровождаемая своим братом – герцогом Карлом Баденским. Елизавета в совершенном восторге.
Елизавета: А здесь так мило! Не то что у нас в Зимнем или в том же Царском Селе. Жаль, развернуться негде – дворец маловат! Алекс, ведь теперь это будет наша с тобой заморская резиденция?
Александр (небрежно): Думаю, нет. Слишком все маленькое. Я вообще-то планировал, что наш с тобою заморский замок будет называться Версаль…
Карл Баденский (презрительно): Версаль?! А вы в курсе, что восставшие парижане в бывших покоях Людовиков построили отхожее место? Да и все остальное там изрядно изгажено.
Голицын (на ухо царю): Не вели казнить, вели слово молвить… Не надо в Версаль. Чернышев мне как-то рассказывал, что Полина его признавалась, будто Антихрист сперва тоже думал – Версаль… Да на беду там место открытое, и злодеи способны в этот дворец проникать отовсюду. Лишь поэтому Наполеон вроде бы и не пожелал его восстанавливать.
Александр (озабоченно и негромко, так, чтобы жена и шурин не слышали): А что мой кузен Бенкендорф? Он прислал уже список дворцов, где за границею можно мне останавливаться?
Голицын (сухо): По мнению Бенкендорфа, лучше всего оборону держать именно в Тюильри. Но вообще-то он не советовал здесь задерживаться. Из самых верных источников у него есть наводка, что со дня на день бритоны взбунтуют французов супротив нашей армии. С точки зрения безопасности он советует немедля покинуть Париж и сделать ставку в Брюсселе или, лучше того, – в Амстердаме.
Александр (морщась, как от зубной боли): То бишь вместо того, чтобы получать триумф и лавры безусловного победителя, мне предложено гостем поехать к моей сестре Анне в ее королевство Голландию… Черт знает что… Я подумаю. (Оборачиваясь к жене:) Дорогая, обстоятельства изменились. Мы именно здесь, в Тюильри, расположимся.
