Доротея (негромко и с ядом): Маглы о том без понятия, но черт в деталях. Девиз Лондонского королевского общества, созданного Кавендишем, – Nullius in verba. Маглам «посвященные» объясняют, что якобы никому нельзя верить на слово, а наука начинается с экспериментов и фактов. Но моей маме в ее иезуитском училище рассказывали, что первая фраза Писания – «в начале всего было Слово». А британские ученые при обряде посвящения клянутся, что «Божественное Слово – ничто». Занятно?
Монтегю (с явным неудовольствием): Однако же для богатой бездельницы вы в научных делах как-то странно осведомлены!
Доротея ( с нежной улыбкой): Да, верно, для богатой. Маменька, пока была очень бедна, побывала у вас и с меня взяла слово, что я к науке не притронусь и поганою палкой. Уж слишком в России подобные экзерсисы легко под чернокнижие притянуть. Пока вы бедны, этим можно заняться, но если богаты… Тогда занятия наукой без опасений насчет гнева церкви с последующими конфискациями дозволительны только в Англии. Лишь здесь, по маминым словам, ученые сильнее, чем церковь.
Принц-регент (ошеломленно): Так вот зачем мой брат Кент строит громовые машины! Изменник! Он хочет в глазах масонов стать большим сатанистом, чем я! Тогда ему, а не мне, отойдет трон – после смерти моего папеньки! (Тушуется.) Я хотел сказать – моего отца, вампира проклятого!
С этими словами принц-регент резко поворачивается и с решимостью направляется к оранжерейному выходу. Доротея глядит ему вслед и меланхолически замечает.
Доротея: Как занимательно наш разговор от ананасов и громовых машин перешел к вопросам практическим. Как вы думаете, вашему Лондонскому королевскому обществу теперь ничего не грозит?
Монтегю (со странной усмешкою): Да, княгиня, я заметил, как умело вы этого дурачка на наших ученых всю дорогу натравливали. Но заставить его прикрыть Оксфорд ради развития русской науки у вас не получится. (Снова мерит Доротею взглядом:) Я уверен, что на угрозу для себя со стороны своего брата Кента он куда живей среагировал…
Павильон. Лето. День. Уимблдон.
Дом Екатерины Павловны
В гостиной Екатерины собралась удивительная компания. Вокруг большого стола, заполненного закусками и горячительными напитками, сидят английские сэры и пэры, одетые в масонские фартуки. Во главе стола герцог Эдвард Кент. Он поднимается со своего места и начинает громко бить вилочкой по бокалу, призывая всех ко вниманию.
Кент: Братья мои, призываю вас к тишине! (Крики «Слушайте! Слушайте!») Сегодня наше общество «Юный натуралист» должно решить важный вопрос о вхождении в международный англо-русский «Союз лапты и крикета». Материалы вам розданы. Какие у кого мнения?
Рылеев (ошалело вполголоса): Не понял. С чего это – «Юный натуралист»? Они тут сплошь седые, лысые да плешивые.
Екатерина (столь же вполголоса): Эдвард мне все объяснил. В Англии новую ложу можно открыть лишь после того, как построишь громовую машину. Герцог Кент построил свою при помощи и по советам самого Бенджамина Франклина. Это было давно. Еще до Американской революции.
Рылеев (с изумлением): Но позвольте, революция в Северной Америке случилась полвека назад!
Екатерина (небрежно): Да полноте! И сорока лет не прошло. Однако в дни, когда он строил машину, милый Эдвард был юн, равно как и все его дружки, нынче молью потраченные. Главмасон Франклин оттого и нарек их ложу – «Юный натуралист».
Гагарин (с чувством): Сорок лет назад по лекалам заморского дяденьки собрали невесть что, и с тех самых пор они, вишь ты, – ученые!
Екатерина (со вздохом): Почему же заморского? Эдвард жил тогда в Бостоне и был местный вице-король. Увы, пока он громовую машину свою собирал, американцы восстали, а их вождь Франклин прислал ему официальное дозволение открыть уже свою ложу.
Правда, при этом он настоятельно советовал «отныне играть в юных натуралистов – вдали от Америки».
Гагарин (задумчиво): То бишь один умный человек однажды уже им сказал: «Езжайте-ка, ребятки, отсюдова…» (Жует губами, пытаясь вежливо определить направление.) Короче, обратно в Британию. Блин… А вы уверены, что на сей раз у него не получится все, как некогда в Бостоне?
Екатерина (разводя руками): Ну, мальчики, я не знаю. Другого сумасшедшего герцога, готового начать у себя в стране междоусобную бойню ради неизвестно чего, у меня для вас нет. (Явно стремясь сменить тему разговора:) Кстати, а что это за дурацкое название для нашего дела? Что это за «Союз лапты и крикета»?
Гагарин (пожимая плечами): Эти додики требовали упомянуть их крикет, ибо именно на убийстве Фредерика Уэльского у них все построено. А лапта – тот же крикет, в который нынче играют в завоеванной нами Финляндии.
Екатерина (задумчиво): Я поняла. Не возьму только в толк – при чем здесь финская лапта, если речь про общество русско-британской дружбы?
Рылеев (нервно): Это моя идея. Как вы лодку назовете, так она и поплывет. Фредерик давал деньги тем, кто у себя в стране запустит крикет, и тетка его, Анна Иоанновна, на сии деньги позарилась. Было много указов, и даже успели провести пару международных матчей с заезжими англичанами, но потом Иоанновна умерла. Вводили у нас крикет, как и все в годы Анны, – ломая народ через колено, так что, когда Елизавета запретила эту игру, народ сильно возрадовался. В крикет нынче играет лишь бедная детвора, и он зовется игрой «в чижика».
Екатерина (начиная нервно посмеиваться): В чижика?!
Рылеев (тушуясь): Ну да… Я как узнал, что бритоны предложили назвать нас «Союзом крикета и чижика», сразу был против. «Союз лапты и крикета», на мой взгляд, звучит лучше.
Екатерина (с чувством): Млять… Мы готовимся менять местный строй, а нас при этом зовут – «Союз крикета и чижика»! Скажите сразу, в какой блудняк еще мы подписаны?!
Павильон. Лето. Вечер. Чизвик-хаус.
Библиотека
Принц-регент разглядывает коллекцию странных диковин, собранных масонами для своего святилища по всему миру. Коллекция на вид выглядит весьма жутко. Слышны шаги.
В полутемном зале появляется лорд Монтегю. Принц-регент облегченно вздыхает и спрашивает.
Принц-регент: Что вы узнали про Кента?
Монтегю (приглушая голос): Ваш брат затеял свою игру. Партия вигов у нас в оппозиции и почти целиком состоит из баронов Ганновера. Кент – будущий герцог Ганновера и потому естественный вождь для вигов. Они затевают расследование.
Принц-регент (с опаской): О чем пойдет речь? Если что, я тех рябчиков подстрелил по всем правилам…
Монтегю (с мягкой усмешкой): Речь пойдет не про рябчиков. Они решили возобновить былое дело про убийство на поле для гольфа… (Чуть подумав:) Или оно было все-таки для крикета?
Принц-регент (торопливо): Я никого не убивал на поле для гольфа! Готов в том поклясться на Библии. (Нервно:) Правда, однажды в моем замке в Шотландии я на крикетном поле затоптал курицу. Чисто из удовольствия… Но это была моя курица! ( С обидой:) Если мне готовят импичмент как регенту на таком основании… Подлые мелкие люди! Вот что я вам скажу!
Монтегю (веско): Увы, сыр-бор разгорелся вовсе не из-за курицы. Загадочная смерть на игровом поле вашего дедушки – принца Фредерика Уэльского. Кто-то в спину ему воткнул осиновый колышек. Из тех, кои используют для разметки.
Принц-регент (обеспокоенно): А разве его убили не наймиты из Франции? Обвиняли чуть ли не самого Бомарше! Насколько я помню, это случилось в Ганновере, куда деда сослали, чтобы он своим видом и выходками простых англичан не пугал… И потом, когда ж это было?! Как насчет давности лет?
Монтегю (сухо): Всплыли доказательства, собранные вашим двоюродным дядей – Чарльзом Джеймсом Фоксом. Он выступал за капитуляцию перед Францией и за это получил от французов содействие. Наполеону нужны были документальные подтверждения роялистских преступлений в прежние времена, и он со своей стороны подключился к расследованию. Увы, в злополучный день на том поле встретились ваш чокнутый дед и ваш отец – будущий король Георг Третий. В руках именно вашего отца были молоток и деревянные колышки…
Принц-регент ( с отчаянием): Бред! Бред! Ну зачем моему отцу было бы убивать безумного дедушку? Да еще таким способом?
Монтегю (деловито): Состояние аффекта. Ваш отец хотел по-хорошему, ибо ваш дед принял католичество, а отец надеялся обратить дело в шутку. Дед был непреклонен, а если бы кто узнал, что он стал католиком, то по Акту о престолонаследии ваш отец никогда бы не стал королем. (Разводит руками:) Слово за слово, а затем ткнул чем пришлось… Я его понимаю.
Принц-регент (хрипло): Я вам не верю. Это все французский навет… Ни один англичанин не поверит в то, что наплели лягушатники!
Монтегю (сухо): Увы и ах… Ваш дядя Фокс оказался и впрямь хитрым лисом. Он засел в Сент-Джемсском дворце и стал записывать те странные звуки, что издает ваш отец. Их принимали за вой, но Фокс их сумел разобрать. Судя по всему, ваш отец все эти годы денно и нощно просит у вашего деда прощения… Еще он просил Бога о смерти и повторяет, что он «не хотел». Чего именно не хотел – непонятно.
Принц-регент (начиная мелко креститься): Так вот почему мой отец лишился рассудка?!
Монтегю (разводя руками): Не в моей власти оценивать. Я всего лишь доложил то, что некогда собрал Фокс. (Пожимая плечами:) Когда Фокса убили… Много кто в Англии вздохнул с облегчением.
