Фридрих Вильгельм (небрежно и с удовольствием отдуваясь от съеденного): Это хорошо. Это правильно. Делая неопределенный жест:) Вот только с носом у меня все в порядке.
Александр (сварливо): Тогда я не понимаю… Здесь вонь, будто мы сидим в выгребной яме! (Осуждающе:) И вы громко чавкаете!
Фридрих Вильгельм (делая широкий жест): Пфуй! Вы будто не знаете моих британских кузенов! Ешьте больше, пока они не пришли и все самое вкусное от нас не попрятали! А запах… (Понижая голос:) У меня в платке нашатырь – я вообще ничего не чую! Делая другой жест:) Моя страна совершенно разорена и разгромлена, так что таких разносолов у нас дома нет.
Голицын (наклоняясь к уху царя, шепотом): Мин херц, если ты думал, что вы приехали сюда вместе, вынужден тебя огорчить. Он явно халявщик, а не партнер!
Александр (со злостью): Это я уже и без тебя понял! С виду гордый: «й-а» да «й-а», а жрет, право слово, как свинья. Но что же нам делать? Есть так хочется, что аж живот сводит.
Голицын (заговорщицки): А давай, мин херц, сбежим. Сестра твоя, Катька, обосновалась нынче на деньги дядьки за городом. Там-то авось она тебе и спальню найдет, да и нет там ни воя, ни запахов… Айда. А?
Александр (чуть пожевав губами): Где это?
Голицын (торопливо и радостно): Да тут же все, рядышком. Верст десять на юг и на запад от королевских конюшен в Черинге. А ветры здесь с запада. Всю лондонскую вонь относит по Темзе вниз по течению. Катька пишет – там хорошо. Кстати, у нее как раз гостит герцог Кент, а потому по соседству поселился и весь выводок Саксен-Кобургов. Все свои! Будет весело! А какая там клубника со сливками!
Александр (оживляясь): Клубника со сливками… Это мне по душе. Но… Там есть где разместить всю мою свиту?
Голицын (небрежно отмахиваясь): Да ну их! Уимблдон – городок маленький. Все не поместятся. Свиту оставляй здесь – вместе с пруссаками. ( С ядом в голосе:) Раз им местное амбре по сердцу.
Павильон. Лето. Ночь. Чизвик-хаус.
Шатер принца-регента
Крадущиеся шаги в ночи. Резко откидывается полог. На пороге шатра стоит принц-регент, который зорко всматривается в темноту. К шатру подходит маленький лорд Монтегю, одетый во все черное. Принц, видимо, его ждал, потому что он идет к коротышке навстречу, с чувством жмет ему руку и свистящим голосом спрашивает.
Принц-регент: Ну?! Как?!
Монтегю (сухо): Погода была весьма жаркою. От Темзы несло по-особенному. (Усмехается:) Русский царь весьма предсказуем. Он бросил свиту и отправился в Уимблдон. Все идет, как мы и рассчитывали!
Принц-регент (нервически потирая руки): А Парламент? Как прошли дебаты?
Монтегю (пожимая плечами): Как по писаному. Из-за жары и «великой вони» Палата общин пуста. На заседание собрались лишь предупрежденные мною наши сторонники. Они подавляющим большинством восстановили во всех правах вашу дочь и лишили вашего брата Кента титула наследника Ганновера. Однако же… (Чуть помявшись:) Ганновером правят виги – германские лендлорды. А мы приняли решение лишь вашими сторонниками – партией тори. Виги же бежали из города и собираются вокруг своего вождя – герцога Кента… В Парламенте опасаются, что такие расклады строго напополам уже приводили нас к гражданской войне…
Принц-регент (задумчиво): То есть вы хотите сказать… Виги съезжаются в Уимблдон к своему вождю – Кенту, и туда же направился русский царь Александр? ( С хитрой усмешечкой:) А вот интересно, это совпадение или заговор?
Монтегю (со странным оскалом): По моему приказу готовы передовицы «Таймс»: «Оппозиция собралась на встречу с русским царем и злоумышляет супротив британской монархии!» Вместе с «Таймс» и «Кроникл» выпускает передовицу, разоблачающую козни русских и указывающую на прямую их связь с германскою оппозицией из Ганновера. Статья завершается требованием – изгнать подлых немцев и передать все правление в Англии нам, британцам!
Принц-регент ( с ожесточением): Да, все верно. Надобно раздавить германскую гадину. Черт побери, эти немцы не выиграли нам ни одного сражения на суше, так зачем их кормить?! Пусть убираются назад в свой Ганновер! А они пытаются еще мне перечить в Парламенте!
Монтегю (деловито): С этим все решено. Немедля запускаю по всем газетам травлю вигов. (Чуть замешкавшись:) Теперь о личном. Я проследил – адъютант и будущий зять русского царя принц Виллем Оранский остался с прочею свитой в Лондоне.
Принц-регент (с ажитацией): Вы с ним о нашем плане беседовали?
Монтегю (пожимая плечами): Юный Виллем лоялен. Учтите, что Голландией по факту правит нынче русский фельдмаршал Барклай, а что принц Виллем, что его отец Виллем Старый – при Барклае навроде мебели. Поэтому ждать здесь и сейчас, что юный Виллем взбрыкнет против русских, я думаю – рано. Однако…
Принц-регент (с интересом и возбуждением): Однако – что?!
Монтегю (сухо): Из самых верных источников известно, что юный Виллем принял весьма близко к сердцу свое отстранение от короны. По договору всех государей в Рейхенбахе Объединенное Королевство Голландия должно было стать призом русских за решающий вклад в победу в войне… Королевой Голландии назначили Анну Павловну, а юный Виллем должен был стать полноценным королем, не штатгальтером, как ее муж… Однако царь приревновал к славе собственную сестру и своей волей возвел на престол вовсе не юного Виллема, а его слабоумного отца Виллема Старого…
Принц-регент (мечтательно): Русский царь сделал будущего монарха Голландии ненавистником России… Прекрасно! Однако довольно ли Виллем ненавидит Россию, чтобы сделать свой следующий и главный шаг?!
Монтегю (тихо): Русский царь своею рукой разорвал рейхенбахские соглашения. Голландия отныне принадлежит старому дураку Виллему, а вовсе не Анне Русской. Юный Виллем поклялся взять ее в жены как королеву Голландии на Писании, но любой судья или поп докажет вам, что это обещание теперь недействительно. Виллем обещал в жены взять королеву, но Анна теперь – невесть кто…
Принц-регент (счастливым тоном): Что ж, так и поступим!
Монтегю (будто его не слушая): Один лишь вопрос мучает меня. И, я думаю, юного Виллема. Двадцать лет назад тот же финт провернул с сестрой Анны шведский король Густав Адольф. Делая неопределенный жест:) Это для него весьма дурно кончилось.
Принц-регент (со страхом отшатываясь): Свят-свят… Они что, и за мною пошлют?!
Монтегю (пожимая плечами): Правда, тогда у русских была их жуткая Эльза Паулевна. Сумеют ли ее наследники быть столь же неотвратимыми и безжалостными – это вопрос. (Беззаботным тоном:) В любом случае отвечать за обиду Анны Русской придется не вам, но юному Виллему. (Странно понижая тон:) И, думаю, царю Александру. За прошлый обосрамс со старшею Павловной так или иначе ответил царь Павел. А если Виллем из-под венца бросит Анну – думаю, не сносить головы Александру. Деловито:) А так как явного Наследника у него пока нет, возможно, получится погрузить Россию в новую смуту…
Принц-регент ( с воодушевлением): Да, так и сделаем! Даю вам карт-бланш!
Лорд Монтегю церемонно с принцем раскланивается и уходит назад в жаркую летнюю ночь. Как только его шаги стихают вдали, слышен сладкий зевок за спиной принца-регента. Тот оборачивается и видит перед собой заспанную Доротею. Та ему сонно улыбается и бормочет.
Доротея: Кто это был? Вы так шумели…
Принц-регент (с чувством): Прости, любимая! Это приходил распорядитель по кухне. Им дрова вроде бы не подвезли, и поэтому с завтраком возможна заминка. (Строгим тоном:) Мне пришлось его отчитать, и он обещал, что кровь из носу – все сделает.
Доротея (с благодарностью): Ты у меня такой хороший! Такой заботливый!
Принц-регент (опускаясь перед подругою на колени и с чувством целуя ее в животик): Да, все для тебя и него – моего Наследника!
Доротея благодарно гладит голову своего принца. При этом взгляд ее почему-то вовсе не заспанный, а цепкий и хищный, и смотрит женщина за плечо своего кавалера в ночь, в ту самую сторону, куда только что исчез глава британской разведки.
Павильон. Лето. День. Уимблдон.
Дом Екатерины Павловны
Маленький домик вдруг стал выглядеть весьма тесным. Огромная толпа народу расположилась за столами прямо на улице. Из окна видно, как один из наиболее популярных вождей вигов – Генри Брум – что-то горячо доказывает герцогу Кенту, а тот благосклонно обозревает окрестности, любуясь цветами и принцессами Саксен-Кобург. С нашей стороны окна стоит царь Александр, который из креманки кушает клубнику со сливками в обществе своего наперсника князя Голицына. К ним в комнату величественно вплывает в эффектном наряде из красного и черного Екатерина Павловна. Госпожа Русской Ганзы одета броско, но весьма строго, вокруг нее увивается русский посол в Британии Христофер фон Ливен.
Хрися: Шарман! Ах, какая прелесть, шарман! Я, честно говоря, не одобряю черное с красным, ибо они весьма обязательны, но вы, Государыня, имеете дар носить их со вкусом.
Екатерина (небрежно): Друг мой, зато вы решили проблему с моим бантом – я очень признательна. Европа должна знать, что мы в России тоже не лыком шиты…
Александр (с неким ядом в голосе): Что я вижу?! Никак у тебя, Като, вроде бы траур закончился?
Екатерина (надменно): Меня, братец, видишь ли, положение обязывает. Государственные интересы нашей страны требуют, чтобы я была свахой в деле меж герцогом Кентом и подружкой моей Анной Федоровной. Да и ты, милок, изволь нам помочь. Пора Анечку, наконец, освободить от уз брака и братца нашего – Константина!
