Принц-регент (с чувством): Собаке собачья смерть! Папенька и так всеми своими мучениями платит за свое преступление! Кстати, а кто убийца, вы выяснили?
Монтегю (неуверенно): Все указывало на принца из Вюртемберга. Вилли-Нилли. Увы, его отец женат вторым браком на вашей младшей сестре, и потому расследование пришлось прекратить.
Принц-регент ( с изумлением): Но почему?!
Монтегю (сухо): Были опасения, что в случае ареста этого Вилли-Нилли он скажет, что убил Фокса лишь для того, чтобы мачехе сделать приятное. И как тогда все ваша семья будет выглядеть?
Принц-регент (задумчиво): Резонно. (Решительно:) Да, согласен, это дело надобно положить в долгий ящик, закрыть его там на ключ, а ключ бросить в Темзу. А Вилли-Нилли… Я бы хотел его наградить.
Монтегю (небрежно): Думаю, что его вознаградят и без нас. Сыр-бор начался именно оттого, что в Англию прибыла Екатерина Павловна, сестра русского царя и его главная оппозиция. Мы думали, что она бежит к нам, дабы от своего брата спрятаться, и надеялись ее против русских использовать. Однако она, как оказалось, решила обелить имя Вилли-Нилли и вновь раскопала всю эту историю.
Принц-регент ( с интересом): Зачем это ей?
Монтегю (пожимая плечами): Темна вода во облацех. На словах она решила взять Вилли-Нилли в свою Русскую Ганзу казначеем и министром финансов. Однако ради простого бухгалтера такого не делают. Есть слухи, что меж нею и Вилли-Нилли зреет нечто большее, чем просто дружба.
Принц-регент (с чувством): Опять эти русские! Коль решила девка с мужиком позабавиться, зачем для этого старые дела в моей стране от пыли отряхивать? Объясните мне, Монтегю! На мой взгляд, затевать ради перепихона подобное – это дикое русское варварство!
Монтегю (со странной усмешкой): Ну, если бы мне довелось найти милую девицу, про которую ходит слух, что она уже убивала людей… Делает неопределенный жест:) Мне было бы тяжело с такой девицей в одной койке заснуть, и я бы сперва либо развеял сомнения, либо… Койку б пришлось отменить.
Принц-регент (задумчиво): Логично. Об этом я не подумал. Получается, что эта русская царевна вовсе не так сумасбродна, как кажется. ( С огорчением:) И какого ж хрена эти две истории меж собою переплелись? (Требовательно:) Мы сможем уговорить эту русскую?.. (На миг осекается.) Или проще ей заткнуть рот?
Монтегю (сухо): Уговорить ее замолчать – это вряд ли. Заткнуть рот… Это можно. Но увы – она главный критик для русской власти, и ежели она умрет в Англии, Россия сплотится против нас вокруг своего царя.
Принц-регент ( с раздражением): Я понял. Я вовсе не имел в виду, что эту Екатерину надо убить! Зачем вы за меня такие страсти додумали… (Со злостью:) И что же мне теперь делать?
Монтегю (с мягкой улыбкой): Виги хотят новых выборов и этой грязью нас шантажируют. Но если дело получит ход, то ваш брат герцог Кент, затеявший все это, тоже окажется никем и нищим, как и вы, экселенц. А он желает вовсе не этого.
Принц-регент ( с интересом): И что же делать?
Монтегю (сухо): Две вещи. Во-первых, нужно или отменить Акт о престолонаследии, или его изменить. Сегодня там сказано, что королем не может быть потомок католиков. Разве это не бред? Все мы – потомки католиков. Пусть будет сказано: «сын за отца не ответчик». Тем самым вы перестаете отвечать как за переход в католичество вашего деда, так и за преступление вашего отца.
Принц-регент ( с надеждой): Вы думаете? Но ведь отцеубийство – ужасное преступление! За него нет прощения.
Монтегю (сухо): Не извольте беспокоиться, Ваше Высочество. Усилиями нашей свободной прессы мы вбили в умы всего мира мысль, что отцеубийца – вовсе не ваш отец, но царь Александр. Если подымется вой, получится, что государи России и Англии оба убили своих папенек, и мы всей страной окажемся в хорошей компании.
Принц-регент (с озарением): Так вы хотите сказать, что наши вечные обвинения Александру…
Монтегю (с нажимом): Ни слова более, Ваше Высочество. Мы, ваша Секретная служба и ваша верная пресса, служим вашему дому и готовы сделать из чего угодно конфетку, притом что ваш дом гадит порою, увы, не конфетами…
Принц-регент (торопливо кивая): Да, да… Я понял. Я понял… Но для того чтобы отменить этот Акт, нужны какие-то веские основания! Я не могу просто выйти и такое сказать, ибо народ меня спросит: «А что же такого натворил ваш отец, что вы от него так лихо открещиваетесь?»
Монтегю (сухо): Акт направлен против католиков. Нужно всего лишь вернуть в Англию армию католиков Веллингтона, и они сами все сделают. Ружья рождают власть. Поверьте, Веллингтон не удержится от того, чтобы наломать дров, дабы сей властью попользоваться.
Принц-регент (задумчиво): Хорошо. Предположим, Веллингтон возвращается в Англию. Но мой брат при этом получает Ганновер и из Ганновера мне дальше гадит. И что?
Монтегю (сухо): Нет ничего проще. Надо изменить порядок наследования. А для этого достаточно лишь вернуть к трону вашу безумную дочь. Тогда именно она становится принцессой Ганноверской.
Принц-регент (растерянно): Вернуть Шарлотту? А разве ее не заперли в Бедламе навсегда?
Натура. Лето. День. Чизвик-хаус.
Оранжерея
Перед шатром принца-регента сидит Доротея фон Ливен и читает какую-то книжку. Живот у княгини весьма округлился, и она все время его невольно поглаживает. Раздаются шаги, и появляется барон Монтегю. Он Доротее учтиво кланяется и прикладывается к ее ручке.
Монтегю: Как, сударыня, вам уже лучше?
Доротея (небрежно): Да, стоило попасть сюда и глотнуть чистого воздуха, как он у меня внутри сразу же успокоился. Огромное спасибо, барон, что вы нас здесь приютили.
Монтегю ( с подобострастием): Всегда рад служить вашей милости!
А где же наш принц?
Доротея (мотнув головой в сторону шатра): Прилег поспать после сытного завтрака. Или это был обед? Никак не привыкну к тому, как все эти приемы еды у вас называются… (Громко:) Жорик, Жорочка, к тебе пришли гости!
Принц-регент (из шатра): Слышу! Слышу, уже бегу, дорогая! (Появляясь при всем параде на улице:) Ах, барон, а я вас ждал. Ну что? Как она? Поправилась?
Монтегю (нервно оглядываясь на Доротею): Не совсем. Бешенство матки относится к тем напастям, излечить которые невозможно. Врачи мне жаловались, что принцесса Уэльская у них в больнице санитаров всех изнасиловала.
Принц-регент (с досадой): Клевета и поклеп! (Сраздражением:) Но хотя бы от дурных болезней мы сумели избавиться?!
Монтегю (сухо): Да, Ваше Высочество. При условии, что принцесса Уэльская опять не попрется в порт предлагать свои прелести морякам за бесценок!
Принц-регент (явно приходя в хорошее настроение): Прекрасно! Уже что-то! Вы знаете, Ги, я хочу вернуть моей любимой и единственной дочери право на наследство. Отныне она получает герцогский титул Ганновера по смерти отца, а вовсе не мой брат – подлый Кент!
Монтегю (жалобно): Но Ваше Высочество! У вашей дочери столь ужасная репутация…
Принц-регент (небрежно): Да, она шлюха. Да, ее мать будет вечно жить в психушке, ибо весьма воняет и никогда в жизни не мылась. У моей законной вонючки от вида воды нервические припадки. Это все так. Однако альтернатива для моего Ганновера очень проста – или моя дочь, всем известная шлюха, или мой брат – сатанист и мужеложец. Вы спросите ганноверцев, кто им больше по сердцу – моя дочь, кою они все по очереди будут трахать, или мой брат, который… их, в общем, – тоже!
Монтегю (с явным сомнением в голосе): Нет, ну если именно так перед нашими ганноверскими подданными поставить вопрос… ( С неким облегчением:) Уверен, они всей душой будут за принцессу Шарлотту Уэльскую. (Осекается.) Однако же… Прусский король едет к нам для того, чтобы женить герцога Кента на какой-либо из принцесс Саксен-Кобург… Но одно дело женить свою принцессу на повелителе Ганновера. А другое – на хозяине бесплодной скалы Гибралтара… Нет, будь Саксен-Кобург приморской страной, Гибралтар, конечно, важней любого Ганновера, однако у Тюрингии нет выхода к морю.
Принц-регент ( со злобной усмешкой): Да и черт с ними! Пруссаки в последние годы перешли от нас на русскую сторону. Пусть им теперь сюрприз будет!
Павильон. Лето. Вечер. Лондон.
Сент-Джемсский дворец. Столовая
Жуткие завывания, от которых холодит душу. Окна распахнуты настежь, и на них зловеще колышутся огромные куски материи, пропитанные чем-то желтым с прозеленью. В столовой стоит ужасный смрад. Посреди всего этого кошмара во главе стола сидит прусский король Фридрих Вильгельм Третий, который с удовольствием что-то кушает. Рядом с ним кресло русского царя Александра, на лицо чуть зеленого. Судя по лицу царя, аппетита у него нет ни малейшего. Вдоль огромного стола с двух сторон сидят две делегации – русская и прусская. И тем и другим от сочетания дикого воя и запахов явно не по себе. Что характерно, англичан при этом нигде не видно. Князь Голицын, мрачно гоняя по своей пустой тарелке какой-то грибочек, толкает своего Государя в бок и, указывая на прусского короля, громко шепчет.
Голицын: Ты погляди на него! Метет и метет в себя, точно в пропасть. Как его при этом не вывернуло?
Александр (сухо): Думаю, что моему прусскому брату больше повезло, чем мне, с обменом веществ. А может быть, у него сильный насморк. И легкая глухота.
Голицын (с видимым облегчением): Это все объясняет! (Обращаясь к прусскому королю:) Кстати, в роду Голицыных испокон веков передается заветный бальзам. Весьма при заложении носа пользительно!
