Сумарец (пожевав губами): Пожалуй, что так… Вы поймите меня, нынешние принцы ганноверские – незлобивые идиоты и дурного стране в жизни не сделают. В отличие от этого мерзкого негодяя Фокса, который и претендовал на наш трон и на все их дворцы, деньги и титулы! (Вновь загораясь негодованием:) Подумать только, ради его делишек сдать всю нашу славную Англию на поклон лягушатникам. Сразу после нашей победы при Трафальгаре! Гореть ему в аду – вечно! Либерал! Подонок!
Рылеев (деловито): Хорошо. К черту Фокса. Просто объясните – что именно он раскопал.
Гагарин (угодливо): Да, да, вы так много всего про историю Англии знаете! Поясните, в чем суть?
Сумарец (чутьраздуваясь от похвалы): Дело простое. У Ганноверов с головою испокон веков было не все в порядке. Именно поэтому наша матушка и спасительница страны Софья Ганноверская хоть и передала потомкам свой трон, но при этом повелела детям и внукам своим царствовать в Англии, но не править. ( С увлечением:) И она была, бесспорно, права. Увы, это была наша последняя из великих правительниц и вообще необычайно мудрая женщина. (Спохватываясь:) О чем это я? Ах, да… Итак, Ганноверы стали править в Англии и для этого они везли из своего крохотного Ганновера своих лучших друзей и советников.
Гагарин (с интересом): А кто же тогда оставался в Ганновере?
Сумарец (деловито): А в Ганновер, наоборот, ссылали из Англии весь балласт. И вот среди этого балласта оказался сын Георга Второго – принц Фредерик Уэльский. Мальчик был талантливым, но полностью чокнутым. Свихнулся на почве крикета.
Рылеев: Как это? А при чем здесь крикет?
Сумарец (воздевая палец к небу): Фредерик решил придумать такую игру, в которую бы играли все во всем мире. Он мечтал, что все войны после этого прекратятся, а люди всего мира станут играть только в крикет и на крикетных полях решат все свои разногласия.
Гагарин (шепотом): Точно чокнутый… Это как это – заставить весь мир играть в неведомую игру, придуманную где-то в Британии?
Сумарец (делая странный жест): Вот именно в игру, придуманную в Британии, чтобы ее судили только британские рефери, и от этого британские суды стали бы в мире самыми главными.
Рылеев (с чувством): А ряшка не треснет?
Сумарец (со смехом): В Парламенте свое заключение по крикету высказывал сам сэр Исаак Ньютон. Он заявил, что сама идея – революционна и желательно было бы подсадить на нее целый мир, если бы не три но. Шмотки для игры слишком дороги, правила слишком запутанны, и самое главное – активных игроков только два, а народ не хочет смотреть, он хочет участвовать. Вот если бы инвентарь был дешевле, правила проще, активных игроков штук десять, а еще лучше двадцать…
Рылеев (с интересом): И что же Ньютон предложил взамен?
Сумарец (разводя руками): Ничего. По его словам, «народные игры» – это из разряда «для быдла», и не дело для его столь великого ума развлечения для простолюдинов придумывать!
Гагарин (язвительно): Ну да, принц Фредерик, стало быть, хотел мира без войн и чтобы для народов можно было заменить войны крикетными матчами, и поэтому он идиот, а сэру Исааку было до того недосуг. Все больше о высоком… Об искусстве войны да о небесных механиках…
Сумарец (с горечью): Ваша ирония уместна, молодой человек… Порою я думаю, что умалишенный принц Фредерик был не так уж и глуп… В любом случае придуманная им игра пережила его и живет по сей день.
Гагарин (задумчиво): А что же пошло не так?
Сумарец (разводя руками): Принц Фредерик мечтал провести мировой чемпионат по крикету, но при его жизни в крикет играли лишь в Британии, России и части Германии. Тогда он обратился со своей идеей к католикам, и папа ему отвечал, что согласится на мировой чемпионат по крикету, ежели Фредерик сменит веру.
Рылеев (ошеломленно): И он? Неужто сменил?
Сумарец (пожимая плечами): Фредерик был безумен. Его сын Георг, как молния, понесся в Ганновер, дабы это предотвратить… Однако, по документам, полученным Фоксом, вроде бы не поспел. А Фредерик по его приезде при загадочных обстоятельствах умер. Тогда-то Георг поклялся на Писании, что его отец не успел стать католиком.
Гагарин (задумчиво): Вот тут я не понял.
Сумарец (сухо): Акт о престолонаследии 1701 года, принятый Софьей Ганноверской. Член королевской семьи, принявший католичество, не может быть королем и теряет это право для всего своего потомства. Георг Третий был сыном принца Фредерика. Если тот успел стать католиком, то Георг Третий и все его братья и сестры, а также потомки, – никто и звать никак. Так что будущему королю Георгу было что терять. В Олд-Бейли никто и не сомневался, что наш нынешний король Георг Третий убил собственного отца, чтобы тот никогда не смог признаться кому-либо, что успел принять католичество. (Странным тоном:) Удивительная игра – британский крикет. Ради устроения первого чемпионата мира по нему некогда принц Уэльский готов был отказаться от любых денег, власти и титулов… Блаженный. (Со слезой в голосе:) Вы не поверите, за это его, дурачка, по сей день любят в старушке Англии! (Иным голосом:) В отличие от всех его сыновей с внуками, которые, на мой взгляд, за это деянье и были Господом прокляты!
Павильон. Весна. Вечер. Уимблдон.
Дом Екатерины Павловны
Екатерина Павловна внимательно выслушивает доклад князя Гагарина и корнета Рылеева. Затем задумчиво говорит.
Екатерина: Примерно все то же самое мне удалось узнать и самой. Похоже, что эта страшная тайна – вовсе и не тайна в современной Британии.
Рылеев (сухо): Я бы так не сказал. Я понял так, что в это посвящена лишь высшая элита. А они все по крови – Ганноверы, ибо на высшие посты при этой династии можно было попасть лишь членам этого семейного круга. Лишь дурачок Фокс стал трезвонить о таком казусе, а всем прочим было не с руки кидаться камнями в доме из хрусталя.
Екатерина (задумчиво): Но мы-то с вами ведь не Ганноверы… И опять же, после победы над Бонапартом именно Англия становится нашим главным противником. А что, ежели разворошить все это змеиное гнездо?! Нашей стране с того будет великое облегчение…
Гагарин ( с сомнением): Разворошить тута все – это мы мигом. Но, может быть, сперва со старшими товарищами посоветоваться? Я бы отписал по начальству – у Алексан Христофорыча ума палата, ежели в сей истории есть подводные камни, он нам маякнет. А коль путь свободен, так тут пожар и раздуем…
Екатерина (решительно): Князь, все ваши поместья расположены в Тверской губернии – то бишь в моей Ганзе. Стало быть, лишь я и есть ваша начальница. А поэтому мы сделаем так…
Натура. Лето. Утро. Дувр. Причалы
На причал Дувра с лодок высаживается разряженная компания. Прусский король, русский царь и князь Голицын помогают сойти на берег многочисленной семье Саксен-Кобургов. С сыновьями и дочерьми приехала даже вдовствующая герцогиня Августа, которая выглядит во всем этом путешествии главной.
Августа: Крошки, за мной! Не отстаем, держимся кучно… Осторожнее – причал скользкий!
Александр (Голицыну с плохо скрытым смешком): Ох уж эти нищие немцы! Стоило узнать, что путешествие в Англию из моего кармана оплачено, – и вот они уже все здесь гурьбой и похожи друг на друга, будто горошины!
Голицын (задумчиво): А ты знаешь, мин херц, во всем этом есть нечто странное. Давно ли мы с тобой видели, как наша Анечка ссорилась со своей матерью, и вот на тебе – идут чуть ли не под руку. А с другой стороны герцогини, смотри-ка – Антуанетта Вюртемберг, жена принца Александра, которому ты подарил Белоруссию…
Александр ( с интересом): Да-да… И правда. Антуанетта была на ножах с Анной с тех самых пор, как Костя выбрал ее в жены. Какая странная перемена!
Августа (сухим голосом обращаясь к царю и прусскому королю): Господа, думаю, пора разделиться. Английский король, говорят, не в себе, и я не думаю, что он готов нас принять столь большой и вздорной компанией. Поэтому мы, возможно, присоединимся к вам на каких-либо празднествах. К тому же племянник мой, Эдвард Август Кент, пригласил нас в свой дом. Это в Уимблдоне…
За всей этой процессией из кареты с темными занавесями внимательно наблюдают глава Секретной службы Его Величества лорд Монтегю и его правая рука Метьюз. Молодой человек с интересом спрашивает.
Метьюз: Интересно, зачем тащить сюда всех этих одинаковых по виду принцесс?
Монтегю (сухо): Дымовая завеса, Джонни, дымовая завеса. В реальности весь этот парад нам устроили, дабы скрыть лишь двоих. Разводимую сейчас Анну Русскую или вдовую Викторию Лейнинген. Одна из них должна окрутить нашего дурачка Кента, и тогда появится прямой путь из Тюрингии по Эльбе в Ганновер. Не пройдет пяти лет, и наш Ганновер будет столь сильно привязан к прусской Тюрингии торговыми связями, что… Они станут крепче, чем связи Ганновера с Англией.
Метьюз (с опаской): Они хотят отнять наш Ганновер? Но почему мы вообще пустили их к себе с такими-то планами? Разогнать к бесу всех этих немецких курочек…
Монтегю (со странной усмешкой): Ах, Джонни. Ты за деревьями не видишь леса! Почему Тюрингия зовется – Тюрингией? Это от слова «дверь». Испокон эта горная и нищая страна славилась своими проходами через Рудные горы. Тюрингия значит «страна дверей». Сегодня это единственная связь между Пруссией и ее новыми землями в Рейнланде с Вестфалией. Да, Пруссия хочет получить из Тюрингии путь к морю через Ганновер. Но точно так же Англии будет выгодно, если возникнет путь из нашего Ганновера к ним в Тюрингию, которая стала нервным узлом для всех прусских земель, как на востоке, так и на западе.
