Екатерина ( с небрежностью): Ну, это понятно, ведь он же – не женщина, хоть помадится и румянится. А у нас, слабого пола, умение накормить мужчину в крови. Вам, друг мой, нужна спутница, которая б и приготовить могла, и обшивала бы вас, и обстирывала…
Кент (ошеломленно): Не может быть! Вы умеете и шить, и стирать?! Но вы же ведь… Государыня!
Екатерина (отмахиваясь): Это у вас прынцессы умеют лишь лежать на горохе да стонать про любовь. А у нас на Руси всякая баба должна быть женщина справная, а иначе никто замуж ни за что не возьмет! Вы не поверите, но готовить, шить, стирать да вязать нас с сестрами научили прежде, чем читать да писать! Зато и женщины у нас – во! Любую оторвут с руками в ваших Европах! Вот вам истинный крест!
Кент (неуверенно): Занятно… Было бы интересно попробовать… (Торопливо:) Вы не подумайте, я очень-очень близок с Христофером и не хотел бы его ранить. (Просительно:) Но поймите меня, у нас редкая духовная близость, там нет ничего низкого и порочного…
Екатерина (вдруг резко и требовательно): Друг мой, вы совсем забыли свои обязанности! А ведь вы не попробовали все мои пирожки! Куда ж это годится?! Я трудилась для вас, мой друг, так долго их стряпала, а вы их и не едите ничуть!
Кент (суетливо и набивая рот очередным пирожком): Да я уж объелся, сударыня! Все такое тут вкусное. Боюсь растолстеть, а вы ж знаете… В наших кругах мужчины должны оставаться поджарыми…
Екатерина (с суровостью): Ничего не знаю! Вы еще не попробовали у меня самое вкусное! Луковый пирог!
Кент (ошеломленно): Луковый пирог? А разве это может быть вкусно?! (Попробовав:) О да! Магнифик! Русская кухня для меня стала открытием…
Екатерина (с деланною печалью): Увы, такой пирог в России не делают. Меня секрету его приготовления научила моя лучшая подруга – жена брата Кости, Аннушка из Тюрингии. То, что я делаю, – лишь жалкое подобие того волшебства, которое она умет создавать из лука, муки и картошки. Тюрингия полна гор, земля у них бедная, так что готовят они там из совершеннейшей чепухи, но… У нас, в богатой России, таких высот в кулинарном искусстве на столь простых и дешевых продуктах, разумеется, не достичь.
Кент (судовольствием чавкая и облизываясь): И впрямь! Столь простые продукты, а какая тут вкуснота! А как экономично и дешево! Как легко на таких блюдах составлять семейный бюджет!
Екатерина (будто бы невзначай): Кстати, Анна сейчас в процессе развода и совершенно свободна. Я могу пригласить ее к себе в гости, а вы тоже погостите у нас – и сами посмотрите, как она управляется с пирожками и сколько еще умеет всего приготовить из картошки, капусты и лука. ( С деланною печалью:) Увы, со мной что-то не так. Лишь пироги у меня получаются…
Кент (с легким отчаянием): Не корите себя! Пироги у вас просто волшебные! (Задумчиво:) А что… Эта Аннушка и впрямь умеет готовить не только лишь пирожки? Интересно было б попробовать…
Екатерина ( с живостью): Так вы не против того, чтобы Аня приехала? Я напишу ей сегодня же! Мы проведем здесь прекрасное лето!
Кент (благодушно): И впрямь, зовите ее. В эти дни вы открыли мне мир с удивительной стороны. До сего дня я и не представлял, что еда может быть такой вкусной!
Екатерина (со странным смешком): Я так и думала. Стоило здесь на острове впервые поесть… Неужто вам никогда на коровьем масле готовить не пробовали? Впрочем, о чем это я? Откуда бы взялись у вас коровы на острове…
Кент (с удовольствием кушая очередной пирог): Да у нас тут мало коров. В основном овцы. И еще лисы… Я обязательно вас возьму на лисью охоту! Это такое занятное развлечение!
Екатерина (будто невзначай): Кстати, о лисах. Моего хорошего друга обвиняют в убийстве. Был у вас какой-то Чарльз Джеймс Фокс…
Кент (со смешком): Это мой дядя. Старый, толстый и мерзкий кретин. Министр иностранных дел у Гренвиля, сразу после убийства великого Питта. Требовал немедля сдаться Наполеону и во всех наших грехах перед корсиканцем покаяться.
Екатерина ( с мягкой усмешкою): Вот даже как? Наверно, он был великий дипломат, раз мог от вас этого требовать?
Кент (облизывая после пирога свои пальцы): Дипломат?! Ха-ха! Шантажист! Он проиграл все суды в Олд-Бейли, но не унялся. Обещал вывалить в печать все, что он накопал, если мы не сдадимся Бонапарту немедленно. Лишь тогда бы он не потерял все свои инвестиции в строительство в драном Ганновере. ( С раздражением:) Мы с братьями были так злы на него, что всерьез обсуждали – как бы половчее его придавить, а затем свалить эту смерть на кого-нибудь. Но вы же знаете нас, Ганноверов! Одни разговоры… А затем нашелся решительный человек и таки задушил эту гадину! Поверьте, в день смерти Фокса мы с братьями встретились и на радостях осушили целый ящик шампанского!
Екатерина (озадаченно): Вот как? Получается, что это убийство никто не расследовал потому…
Кент (кивая в ответ): Если бы кто-то начал расследовать, то на него из нашего шкафа выпал бы такого размера скелет, что от этого б содрогнулась вся Англия! Не будите спящую собаку! Так у нас говорят.
Екатерина (с любопытством): И что же это за столь страшный секрет, что Фокс заплатил за него своей жизнью?
Кент ( с усмешкой): Сударыня, прошу вас, не спрашивайте. Иначе мне вас придется убить. Я в этом поклялся перед всеми моими братьями.
Екатерина (начиная смеяться): Убить?! Меня?! А-ха-ха! Вы шутите? Меня уже много раз пытались убить, причем убийц посылает мой родной старший брат, а у него ресурсов не чета вашему! Наша разведка в мире сейчас самая лучшая, и все равно – Господь Бог меня любит и хранит от любой напасти! Просто расскажите мне ваш секрет, а потом и посмотрим – сумеют ли меня убить ваши братья все вместе взятые! (Совсем иным тоном:) Но ведь вы-то мне не желаете зла. (Требовательно:) Расскажите!
Кент (поднимая руки): Сдаюсь на вашу милость, Цирцея! И впрямь, какие меж друзей могут быть тайны. Тем более что суть дела не тайна, и само дело обсуждали в Олд-Бейли. Дело, кстати сказать, не закрыли, оно попало в архив по причине убийства истца…
Екатерина (требовательно): Ближе к делу!
Кент (с неуверенностью): Право слово, мне всегда хотелось поделиться этой тайной хоть с кем-нибудь. Суть ее в том, что Чарльз Джеймс Фокс сумел доказать, что мы с моими братьями не герцоги, а наш отец не король, а, извиняюсь, – отцеубийца…
Павильон. Весна. Утро. Хай-Вайкомб.
Королевское военное училище.
Кабинет Сумареца
В огромном кабинете, заставленном шкафами с книгами и завешанном морскими картами, князь Федор Гагарин и корнет Кондратий Рылеев беседуют с престарелым адмиралом Сумарецом. Похоже, что от последних слов адмирала у русских гостей глаза из орбит чуть не вылезли.
Рылеев: То есть как это – не король? А кто же?!
Гагарин (торопливо): Может быть, вы хотели сказать, что Георг Третий давно уже нелюдь? Бессмертный вампир, не принадлежащий к миру живых…
Сумарец (сварливо): Я сказал вам лишь то, что и намеревался сказать. Георг Третий никакой не король, а самозванец и отцеубийца. Десять лет назад при расследовании дела в Олд-Бейли это было безусловно доказано! Другое дело, что истцу – этому вашему Чарльзу Джеймсу Фоксу – династия смогла заткнуть рот, откупившись должностью министра иностранных дел, однако этот шантажист не унялся и через какое-то время стал просить большего. Вот тогда-то рот ему заткнули уже окончательно!
Гагарин (растерянно): Вы рассказываете это настолько обыденно, что в толк не возьму. Вы что, убийство Фокса оправдываете?
Сумарец ( с презрением): Пф-ф-ф! Пустой и никчемный был человечишка! ( С презрением в голосе:) Либерал! Икона современного либерализма! (Решительно:) А сие значит – идиот, развратник, шантажист и – вишенкою на торте – национал-предатель! Иуда! Ради своих кунштюков в Ганновере хотел всю Англию на колени поставить перед Антихристом! И это после победы и самопожертвования нашего лорда Нельсона! ( С ядом и ненавистью в голосе:) Либерал! Плюю на его могилу!
Рылеев (задумчиво): Вы хотите сказать, что обвинения Фокса были судом и народом отвергнуты, ибо сам Фокс был дрянной человек…
Сумарец (грозя пальцем): Этого я не сказал. Обвинения Фокса судом никогда не были отвергнуты, ибо отвергать там и нечего. Все правда! Суд отменили по причине смерти истца.
Гагарин (решительно): Тогда я вообще ничего не пойму. Получается, что Англией правит не пойми кто, а вы об этом нам столь покойно рассказываете.
Сумарец (разводя руками): Друг мой, вы просто не понимаете, как у нас все устроено. Это у вас царь действительно правит, а у нас король – фигура скорей номинальная. Все решается в Сити. Указом позапрошлого века от Софьи Ганноверской. А из этого следует, что не так уж и важно, кто у нас тут король. Георг Третий, к примеру, рехнулся полвека назад и воет с тех пор в своем Сент-Джемсском дворце в свое удовольствие. Лично меня этот вой никак не касается, не понимаю, почему он должен волновать вас – русских?
Рылеев (растерянно): Нет, я знал, что в каждой избушке свои погремушки, но чтобы настолько…
Гагарин ( с озарением): Я понял! Речь идет не об узурпации власти, ибо узурпировать тут у вас нечего. Фокс обвинял принцев ганноверских в том, что их отец совершил уголовное преступление, а они владеют своими имениями и титулами незаконно!
