Рылеев (покрываясь красными пятнами): Спасибо за пояснение… Похоже, я людям Бенкендорфа отныне обязанный.
Соломон (небрежно): Так вы отработаете. Наша будущая Государыня – королева Голландии пожелала иметь два кабинета. Явный, голландский, и теневой, составленный из вас – русских. Александр Христофорович счел, что вы весьма умны, работоспособны и деятельны, чтобы занять такие вакансии.
Рылеев (сухо): Честно говоря, я не готов всю жизнь служить в теневом кабинете, в безвестности.
Соломон (пожимая плечами): Думаю, речь об ином. Анна Павловна молода и боится, что здесь ее станут обсчитывать. Однако не думаю, что русские надсмотрщики над нами, хм, голландцами, удержатся тут навсегда. (Пожимая плечами:) Александр Христофорович мне сказал, что, хоть вы и не будете принимать государственные решения и не станете писать новых законов Голландии, однако в ходе проверки так или иначе подсмотрите, как оно в развитой буржуазной стране делается. Затем путь домой. А уж дальше – темна вода во облацех…
Рылеев (кивая в ответ): Так-то понятнее. Я согласен.
Батеньков (радостно): Я тоже! И я!
Соломон ( с мягкой улыбкой): Ну, прямо сейчас и начнем. Первое ваше задание – сопроводить голландскую делегацию в Лондон, где они будут о правах на дальние плавания с англичанами договариваться.
Натура. Весна. Вечер. Лондон.
Пиккадилли-стрит
Лондон выглядит необычайно грязным и сильно запущенным. По улице идут Рылеев и Батеньков, которые в сильном тумане, похоже, заблудились и теперь обсуждают, куда им идти. На их голоса из тумана выныривает князь Федор Гагарин, который теперь носит партикулярное платье и от этого имеет вид вполне аглицкий.
Гагарин: Ба-ба-ба! Кого я слышу! Русские голоса в этом городе! Какими судьбами? Разрешите представиться – князь Федор Гагарин. С кем имею честь?
Рылеев (сухо): Кондратий Рылеев. Корнет. А это мой сослуживец Гавриил Батеньков. Вольноопределяющийся. Мы в составе голландской делегации.
Гагарин ( с мягким смешком): А с какой целью здесь – в злачном месте? Небось насчет клубнички решили проветриться?
Батеньков ( с явной неловкостью): Что вы, князь… Мы так, просто. Решили осмотреть город, говорят, тут есть интересные шпили…
Гагарин (небрежно): Шпили не здесь. Это в Солсбери. Здесь же только прелестные нимфы от леди Винтер.
Рылеев (с облегчением): Ну наконец-то нашли! Нам все уши прожужжали про этот салон. Говорят, что это место сбора для русских. А мы по родной речи в Европах соскучились. Вы нам поможете?
Гагарин (со смехом): Я в таком же положении, как и вы. Здесь в первый раз. Однако смею предположить, что вот этот смех, веселье и крики не слишком-то характерны для Англии. Обычно из окон здесь слышны лишь псалмы, а тут – явно смех и настоящая жизнь. Предлагаю пойти на звук! Если даже не сыщем нужный салон, так все равно найдем, где развеяться!
Натура. Весна. Ночь. Лондон.
Салон леди Винтер
Играет громкая веселая музыка. Широкие низкие диваны вдоль стен каждой комнаты заполнены гостями. Свободные пространства посреди комнат отданы танцующим парочкам и официанткам, разгуливающим «на манер Луизы Шевалье» в крайне фривольных нарядах с зайкиными ушками. Молодые русские офицеры в этом хаосе в первый миг немного теряются, но вскоре князь Федор Гагарин замечает знакомое лицо князя Виктора Кочубея.
Гагарин: Але! Виктор! Едрить мой лысый череп! Как же я рад тебя видеть! Мне знакомые в Париже дали как твой здешний адрес!
Кочубей (радостным голосом): Ах, Федька-Череп! Не ждал! Познакомь меня с твоим другом!
Гагарин (оборачивается и видит с собой лишь Рылеева): А, этот… Подобрал ребяток в тумане, они тут у вас заплутали. (Неуверенно:) Панкратий?
Рылеев (небрежно, протягивая руку для рукопожатия Кочубею): Кондратий. Корнет Кондратий Рылеев. Член голландской группы дипломатов.
Кочубей (пожимая протянутую руку и с чувством): Рылеев, Рылеев… Да, помню. Мне о вас писал начальник наш Христофорыч. Вы им были отмечены.
Рылеев ( с озарением): Начальник? Так это…
Кочубей (настоятельным тоном): Ни слова более. Скажем так, это заведение принадлежит компании «Ротшильд», а я всего лишь местный завсегдатай. Делает неопределенный жест рукой.) Помогаю Луизе, ну и слежу за порядком.
Гагарин (с понимающей улыбкой): Все понял. Клянусь, на хозяйку салона отныне ни взглядом, ни помыслом! А ты, князь, гляжу, неплохо устроился.
Кочубей (небрежно): Господь услыхал мои мольбы. Кстати, вот и она! Лизон! Ты сегодня прекрасна!
Гагарин (с восхищением подходящей Шевалье⁄Бейль⁄Винтер): Богиня! Разрешите облобызать ваши ручки!
Миледи (с деланным безразличием): Я вас не помню – племя младое и незнакомое!
Гагарин (с восторгом): Князь Федор Гагарин! Рад служить вашей милости!
Миледи (вспыхивая глазами): И впрямь! Я была дружна с вашей теткой. Вы с ней ликом схожи. Она мне много про повадки моего венценосного кавалера рассказывала.
Гагарин (на миг озадаченно): Венценосного кавалера, но ведь… ( С озарением:) Мадемуазель Шевалье! Невероятно! Для меня вы были кем-то из семейных преданий.
Миледи (капризным тоном Кочубею): Виктор, разберись! Этот молодой нахал только что назвал меня бабкой!
Гагарин (счастливым тоном): Миледи, помилуйте! И думать не смел. Время над вами не властно!
Миледи (смягчившись): Вы прощены. Сегодня я добрая. (Будто между прочим:) И с какой целью племяш моей подруги к нам в Лондон пожаловал?
Гагарин (деловито): Поручение командования. Генерал-адъютант Чернышев озаботился старым делом. Убийство мининдел Фокса хрен знает когда. Суть в том, что в этом подозревают сынка нашего союзника Вилли-Фредди – тихушника Вилли-Нилли. Вот Чернышев меня и послал сюда, поводить носом, понюхать… (Будто невзначай:) Моя госпожа Екатерина Павловна думает доверить казну Русской Ганзы этому Вилли-Нилли.
Кочубей (заинтересованно): Лизон, что ты думаешь? Сумеем найти знатоков местной древности? Ведь еще и десяти лет не прошло…
Миледи ( с тяжелым вздохом): Зря вы это все, мальчики. «Не будите спящую собаку!» Такова местная присказка. Краем уха я слыхала про Фокса… Уверяю, правды в этом деле вам не найти.
Рылеев (вдруг вмешиваясь в разговор): Но почему? Что вы слышали? Назовите нам просто имя, и мы…
Миледи (пожимая плечами): А вы азартны, друг мой… Вы хотите знать имена, что ж извольте. О Фоксе говорил Адольф Фредерик герцог Кембридж, младший брат принца-регента. У него дела с Натаном, и как-то в разговоре герцог обмолвился – мол, какое счастье, что Фокс был настолько дурак, что перешел дорогу кому-то из компании «Ротшильд». Иначе ему, герцогу Кембриджу, пришлось бы удавить его своими руками. Потом он вот так передернулся (показывает) и добавил: «У Ганноверов много скелетов в шкафу, и то, что мне бы пришлось убить придурковатого дядю, погоды б не сделало, но, видит Бог, я рад, что мне самому рук марать не пришлось!»
Гагарин (ошеломленно): Ниче себе… А этот… Кембридж… Он способен на этакое? Или, может, туману хотел напустить?
Миледи (снова пожимая плечами): По виду и рассказам людей – вполне себе боевой генерал. Без фантазий и от этого не шибко прославился. Однако в бою солдат своих клал за здорово живешь и вроде пару раз ходил врукопашную. (Задумчиво:) Я бы сказала, что такой способен убить. Я знаю этот тип мужиков. Им бы лишь кого-нибудь придавить или у кого-то что-то отнять. Но этот – совсем без фантазии.
Кочубей (мрачно): Ребят, дело ясное, что дело темное. Только не суйтесь к этому Кембриджу. Я его тоже видал, правда, мельком.
У него не все дома. Если там и было чего, так он правды не скажет, а позовет своих молодцев и вас вздрючит. Как две капли воды – наш Константин, прирожденный садист.
Рылеев (с видимым интересом): Но что же нам делать?
Гагарин (с подозрением): Кому это нам? Корнет, вы-то тут каким боком?
Кочубей (деловито): Да наш он! В одной конторе работаем. И тебе, Федыпа, скажу: дело это явно тянется куда-то вверх… (Неопределенно показывает пальцем.) В эмпиреи. Тут могут быть всякие казусы, так что ты один туда не лезь. Вьюнош наш со взором пылким готов к приключениям, так и возьми его с собой. Спину тебе прикроет, ежели что.
Гагарин (чуть подумав, Рылееву): Корнет, вы приняты. Теперь надобно составить план действий. Какие пути есть у нас к Кембриджу?
Миледи (пыхнув длинною папироской): Раз у тебя есть корнет, так и идите тогда по морской линии. У нас с бритишами нынче в море сотрудничество, а главным по нему старый Сумарец, друг Миши Лазарева. Старик много помнит, не любит Ганноверов, авось и вынесет сор из избы – чего у них там не так с этим Фоксом!
Павильон. Весна. Вечер. Уимблдон. 4 г
Дом Екатерины Павловны
В небольшой уютной гостиной накрыт стол. За столом Екатерина Павловна потчует чаем своего гостя герцога Кента. Герцог в этом доме, похоже, совершенно освоился и сидит за столом в мягком персидском халате, и на ногах его большие мягкие тапочки, внешне похожие на короткие валенки. Екатерина же при полном параде и гостю все новые угощения подкладывает.
Екатерина: Друг мой, вы совершенно не кушаете! А так ведь нельзя. Христофор за вами совсем не следит, вон у вас от худобы аж штаны с тела сваливаются.
Кент ( с явною благодарностью): Вы меня совершенно закормите! У вас, сударыня, необычайно вкусные пирожки! Не могу оторваться… И вы правы, Хрися мне такого не делает.
