Екатерина: Я везде вас ищу, а вы вот где от меня прячетесь!
Петер Людвиг (сухо герцогу Эрнсту): Кстати, разрешите представить.
Это Катенька, вдова моего покойного Гришеньки…
Эрнст (столь же сухо): Наслышан. ( С поклоном Екатерине:) Рад познакомиться.
Екатерина (не обращая внимания на Эрнста): Мне нужно в Англию, в Лондон, по делу – срочно! А ваша охрана держит меня здесь, как в узилище!
Эрнст (разводя руками, принцу): Невероятно. Она, что, под дверью подслушивала?
Петер Людвиг (пожимая плечами): Сам в шоке. Занятно, как у таких дурней, как мы, думки сами собой сходятся. (Екатерине:) Катенька, дорогая, я и сам хотел предложить вам съездить в Лондон. Какие там у вас цели?
Екатерина (на миг задумавшись): Дамский каприз!
Петер Людвиг (с мягкою усмешкою): Для исполнения любого каприза хорошенькой женщине нужны деньги. Я готов вам выдать подъемные, если вы в Лондоне познакомитесь с Кентом. Это младший брат принца-регента – герцог Эдвард Август Кент. Он живет с близким другом – послом России в Британии бароном Христофором фон Ливеном.
Екатерина ( с кривою усмешкою): Вот даже как? Я об этом фрукте по имени Хрися наслышана. Вам-то он, папа, зачем?
Петер Людвиг (делая неопределенный жест): Мы вложили сейчас много денег в строительство пристаней на Оке и Волге. Однако со смертью моего Гришеньки… (Помолчав:) Тогда мы вложились в строительство канала меж Дунаем и Рейном, но и там проволочки. Вот дорогой друг мой Эрнст предлагает оживить торговлю по Эльбе, что выгодно для его Саксен-Кобурга. Но все опять-таки упирается в проволочки. Устье Эльбы занимает британский Ганновер, а этот самый Ганновер сейчас по старшинству вот-вот перейдет к этому самому Кенту. (Разводя руками:) Я в курсе, что Кент не интересуется женщинами, и все ж таки. Не могли бы вы съездить к нему в роли сватьи и спросить герцога, не готов ли он – хотя бы номинально – связать свою судьбу с принцессою Саксен-Кобург?
Екатерина (с интересом): И за кого ж это поеду я хлопотать?
Эрнст (сухо): За мою сестру Анну Федоровну. Константин готов на развод, у Анны был уже муж – содомит, так что… (Сухо:) Я произвел детей ее во дворянство, Саксен-Кобургу нужно возобновление судоходства по Эльбе, Анна понимает, что дворянство ее детей ей предстоит отрабатывать. Ничего личного…
Павильон. Весна. Утро. Санкт-Петербург.
Фонтанка. Кабинет Бенкендорфа
Начальник секретной службы Российской империи генерал Александр Бенкендорф еще раз перечитывает донесение Чернышева. Барон Тизенгаузен почтительно ждет, что надлежит написать в ответ. Бенкендорф морщится, хмурится, и барон участливо спрашивает.
Тизенгаузен: Что-то не так? Вам не хочется посылать Гагарина с Екатериной в Британию?
Бенкендорф (сухо): Была б моя воля, не посылал бы. Однако Екатерина живет нынче у тестя в Эйтине, а у того секретарем Вилли-Нилли. Цесаревна – богатая вдова и невеста, а Вилли-Нилли подбивает к ней клинья. Ежели ему удастся Екатерину Павловну улестить, то… (Холодно:) Мы точно знаем, что он уже убивал за меньшую сумму. (Встряхиваясь:) Чернышев – записной ловелас и по своему разумению счел, что цесаревне неплохо б проехаться в компании боевого офицера Гагарина, благо к бравым кавалеристам у нее слабость. Авось в путешествии за море образ Вилли-Нилли у нее в голове и развеется.
Тизенгаузен (с интересом): Так почему же вы против подобного романтичного приключения?
Бенкендорф (мрачно): Да потому что нам всем на беду в тот же Лондон угораздило поехать нашего царя – требовать выдачи Карла Баденского… Вы представляете себе встречу царя с его родною сестрой – притом что она точно знает, что тот требовал ее смерти?!
Тизенгаузен (картинно): М-да… Будут громы и молнии!
Павильон. Весна. Утро. Уимблдон.
Дом Екатерины Павловны
Простенькое, но со вкусом подобранное убранство домика Екатерины Павловны с интересом разглядывают герцог Кент и его лучший друг – русский посол в Британии Хрися фон Ливен. Хрися постоянно жеманится и закатывает глаза от солдатских шуток своего кавалера, герцог же, будучи явно навеселе, ждет появления хозяйки. Наконец к ним выходит Государыня Русской Ганзы, одетая в яркое сочетание белого, черного и красного. Выглядит она очень эффектно.
Хрися: Манифик! Видит Бог, манифик! Как эффектно, как смело! (Чуть меняя тон и с ядом:) Однако это сочетанье цветов… Не кажется ли оно вам… Слишком тевтонским?!
Екатерина (небрежно): Отнюдь. Черное символизирует цвет моего траура по всем нашим павшим, красный цвет – цвет победы, а белый – цвет моих чистых помыслов…
Хрися (невинным тоном): Как тонко… Какая символика! А еще белый, как мне кажется, – цвет невесты…
Кент (вдруг закашлявшись): Ох, что-то мне не в то горло попало… Пойду-ка я покурю! (Торопливо выходит из комнаты.)
Хрися (негромко Екатерине): Простите, сударыня… Мой близкий друг нынче стал наследник Ганновера. А вы – Государыня Русской Ганзы. В случае подобного брака – то ли Россия отнимет у Британии остатки ее владений на континенте, то ли Британия получит огромный анклав внутри исконной России. Боюсь, что ни принц-регент, ни наш царь подобное не одобрят…
Екатерина (негодующе): То есть, по-вашему, я приехала собой торговать?! Да как же вы смеете?!
Хрися (с явным облегчением): Так вы не желаете стать британской графинею?
Екатерина (желчно): Мне стать графиней из самовластной Государыни?! Вы чем думаете?! (Осекается, заметив, что Хрися резко пунцовеет.) Я не это имела в виду. Мне с вами делить искренне нечего.
Хрися (пожимая плечами и с уязвленным видом): Однако же… Я здесь русский посол. Мне нужно перед Государем отчитываться – кто, с какой целью и на какой срок прибыл…
Екатерина (величественно): Цели мои самые благие. Они на пользу как моему брату – царю, так и всему нашему богоспасаемому Отечеству!
Павильон. Весна. Вечер. Амстердам.
Контора ван Бринена
Сэр Соломон сидит за своим огромным столом и внимательно читает какой-то отчет. Дверь в комнату открывается, и слуга вводит двух молодых людей в военной форме. Сэр Соломон откладывает отчет в сторону, зорко смотрит на вошедших и дает знак слуге, что пора тому выйти.
Соломон: Александр Христофорович рекомендовал именно вас. С кем имею честь?
Рылеев (сухо): Кондратий Рылеев. Корнет. Бывший главный казначей Российско-Американской компании.
Соломон ( с живостью): Ах, знаменитая РАК! Я о ней много слышал. И как же так вышло, что целый главный казначей РАК – и вдруг корнет в армии?
Рылеев (мрачно): По неизвестной причине контрразведка вдруг затеяла аудит…
Соломон (с интересом прищуриваясь): И что? Было много покрадено?!
Рылеев (пожимая плечами): Вовсе нет… Собственно, и красть-то было нечего. Компания наша давно уж убыточна. Я просто вел все счета…
Соломон ( с изумлением): Вы? В столь юном возрасте? Неужто там не было с вами кого-то еще?
Рылеев (показывая рукой на своего товарища): Собственно, у контрразведки возник тот же самый вопрос. В столице размещено лишь правление РАК с тремя членами. Государем Императором Александром, Наследником Константином и ведшим все дела адмиралом Мордвиновым. Увы, Государю и Наследнику делами заниматься всегда недосуг, а адмирал уже стар. Вот и прислали нас с Гаврилой… Я отвечал за финансы, а Гаврила по юридической части.
Батеньков (явно смущаясь): Вольноопределяющийся Гавриил Батеньков. Простите… Должность главного юрисконсульта компании для меня внове. До этого я был лишь секретарем у ссыльного и опального Михаила Сперанского…
Соломон ( с интересом): И много ли договоров довелось заключить?
Батеньков (краснея и нервно): Ни единого. Видите ли… Операционная деятельность компании происходит в основном по Сибири и Русской Америке, поэтому все документы пишут в Иркутске. Их должен утверждать сибирский генерал-губернатор, но он уж давно проживает не в Иркутске, а в Санкт-Петербурге. А потому договора в Иркутске готовили, присылали в столицу на подпись губернатору, затем они вновь возвращались в Иркутск, и лишь после этого я давал им правовую оценку…
Соломон (задумчиво): Я уже начинаю понимать, с чего это ваша компания дает лишь убытки. И кто же этот ваш губернатор?
Батеньков (разводя руками и с невинной улыбкой): Пестель Иван Борисович. Может, слышали?
Соломон (странно прищуриваясь): Ах, Пестель! Он же вроде в прошлом годе получил права на винные откупа по всей Российской империи… Одних только взяток в столице за сие назначение раздал на пять, а то и на все шесть миллионов рублей серебром… Пожалуй, я понимаю, почему Александр Христофорович вас в офицеры забрил и перевез сюда в Амстердам.
Рылеев (бледнея): Что вы этим хотите сказать?
Соломон (странно фыркая): Желторотого юнца присылают из Сибири в столицу и сразу делают главным казначеем огромной компании. При этом активов в столице у него под рукой никаких, одни лишь гроссбухи с дебетом-кредитом… Ну и… Представьте себе, что сей желторотый покойничек пропадает вдруг с кассой!
Батеньков (нервно, с обидой): Но мы же ведь честные! Почему ж вдруг покойнички… (Передергивается.) Мне даже слышать о таком неприятно!
Соломон (со смешком): Вы уж простите меня, старика. Некто, руливший всеми средствами компании, только что отдал лишь взятками пять миллионов рублей серебром! А он человек государственный, ему за вверенные средства – отчитываться. (Мерзко хихикая:) Для меня на его месте некие молокососы на постах главного казначея и юрисконсульта были бы весьма в тему! Тем более что живет он рядом с вами в столице, но связь при этом почему-то предпочитает через Иркутск.
