Вилли-Нилли (угодливо): Простите, Ваше Величество, за то, что высказал свое мнение. Но ведь я же ваш друг, и мне горько…
Екатерина (небрежно): Друзьям говорить мне в лицо любую правду дозволено! Отчего же вам горько?
Вилли-Нилли (пожимая плечами): Вы – самовластная Государыня и при этом врагами изгнаны. Вы принуждены скитаться по миру… Это – нечестно!
Екатерина (нахмуриваясь): Не врагами, а лишь – врагом! Моим братом! Все прочие меня любят!
Вилли-Нилли (вкрадчиво): Так и верните себе Русскую Ганзу! Не пора ли вам на нее свои права предъявить?
Екатерина (задумчиво): Мои права… Да, я их предъявлю. Но мне нужна будет помощь… С войсками, с финансами…
Вилли-Нилли (негромко): Я, Ваше Величество, достиг известных успехов под руководством дяди моего – Петера Людвига. Если бы вы смогли мне доверить казну… А в качестве полководца я бы посоветовал назначить князя Гагарина. Его башкирский полк весьма в Нидерландах геройствовал…
Павильон. Весна. Ночь. Париж. Пале-Рояль
Громкая музыка. Слышны взрывы смеха. В отдельном кабинете попивают винцо и беседуют офицеры секретной службы. Отдергивается занавесь, отделяющая кабинет от прочего зала. На пороге появляется князь Федор Гагарин, который на миг застывает, видимо, не понимая – к кому обратиться. Александр Чернышев, отрываясь от задушевной беседы с князем Дмитрием Голицыным, делает знак и восклицает.
Чернышев: А вот и он! Гонец из Пизы! (Заразительно смеется.) Ах, ну конечно, из Амстердама… Что у вас?
Гагарин (сухо): У меня дело к начальнику моему, Христофорычу… Приватное. Кому я могу доложиться в его отсутствие?
Чернышев (делая знак окружающим): Господа, на мой взгляд, здесь сильно накурено. Давайте-ка проветрим тут на минуточку. Дмитрию Голицыну:) Останься, Димон. У тебя голова иначе устроена, и мне, может быть, нужен совет. (Гагарину, подождав, когда прочие, кроме Голицына, выйдут:) Я тебя слушаю.
Гагарин (понизив голос): Пришло письмо. Из Эйтина. От Екатерины Павловны. В свете новых событий моя госпожа…
Чернышев (хмурясь): С чего это она – твоя госпожа?
Гагарин (пожимая плечами): Земли Гагариных по всей Тверской губернии, а Екатерина по царскому указу – наша самовластная Государыня.
Дмитрий Голицын (сухо): Да, это так. Земли было формально уступлены Григорию Петровичу и после его безвременной смерти по наследству перешли к Екатерине.
Чернышев ( с раздражением): То бишь в иностранных поездках я все пропустил?! А я-то думал, у нас Россия – единая и неделимая.
Дмитрий Голицын (меланхолично): На то был царский указ. Я тебе даже больше скажу. Григорий Петрович был убит по прямому указанию нашего с тобой государя. То бишь царь приказал отравить родную сестру, но яд по случайности попал не в тот бокал. А по любому закону имущество убиенного не должно достаться преступнику. Так что Ярославль, Тверь и Новгород теперь – не Россия.
Чернышев (запальчиво): Димон, я тебя не пойму, нам приказано обелить Государя Императора или ровно наоборот? Зачем его мазать какашками?
Дмитрий Голицын (все так же меланхолически): В убийстве Жозефины и в измене Карла Баденского наш царь не повинен. Это не отменяет того, что он при этом – убийца. И так ходят лишние разговоры про смерть Императора Павла, про Елагин дворец, выстроенный царем для своей матери, который при любом наводнении по крышу затапливает и в котором все запоры оказались снаружи, и много чего еще. (Пожимает плечами.) Я это к тому, что нашей следственной комиссии не стоит царя так уж нарочито отбеливать. Иначе наши друзья, если мы примемся вешать им явную лапшу на уши, перестанут нам верить.
Чернышев (морщась): Принято. Но Христофорыч останется не в восторге… (Оборачиваясь к Гагарину:) Итак, вам пришло письмо от Екатерины. И что там? Она намерена вернуться назад, домой – в Тверь?
Гагарин (пожимая плечами): Насколько я понимаю – нет. Покамест она организует правительство в изгнании. Меня она желает назначить на пост военного министра, а финансами будет заниматься дружок ее Вилли-Нилли. Старший сын Вилли-Фредди – короля Вюртемберга.
Чернышев (ошеломленно): То есть как это? Эта дуреха вручает свою казну тому самому Вилли-Нилли… (Осекается.) Господа, строго между нами. В свое время он задушил собственным шарфом одного ганноверского хрена, из-за которого Вилли-Нилли мог потерять много денег. И именно такому доверить казну – Ярославской, Тверской и Новгородской губерний? Да она чокнулась!
Дмитрий Голицын (с интересом): Это ганноверское убийство – оно точно доказано? И почему дело не дошло до суда?
Чернышев (небрежно): Хрен был член парламента. А может, даже и британский министр иностранных дел. И мы тогда воевали с Британией, а Вюртемберг был наш союзник. У Эльзы точно были собраны все доказательства, но сдавать Вилли-Нилли в те года было просто нельзя…
Дмитрий Голицын (сухо): То есть вместо доказательств у нас одни разговоры. Если мы с ними и с нами князь Федор явимся к Екатерине Павловне и примемся очернять ее друга, она нас пошлет. Делая предостерегающий жест в адрес Чернышева, который хотел возражать:) Мон Шура, мы с тобой хорошо знаем глупенькую Екатерину. Она упряма и от своего не отступит. И если Вилли-Нилли уже убивал из-за денег, судьба той, кто ему в деньгах доверилась, дело решенное. Тем более что все будут уверены, что Екатерину приказал убить ее брат, то есть наш с тобой царь. Наша с тобою задача – не кричать здесь и сейчас, а предотвратить сие преступление. Это значит – придется снова ворошить то забытое английское дело.
Чернышев (задумчиво): Да я по той истории ничего уж не помню. А Эльза, которая собрала все доказательства, увы, умерла. Значит, придется начинать все с нуля. А нас с тобою, кстати, не пустят в Англию, ибо мы в России принадлежали к «французской партии». Да и наши чины в контрразведке…
Гагарин (с надеждою в голосе): Так может быть – я?! Я соглашусь стать военным министром для Екатерины, сыщу причину поехать с ней в Англию, и англичане нас примут – в пику царю и в надеждах отделить от России Русскую Ганзу!
Дмитрий Голицын (задумчиво): Эта затея может и выстрелить. Коль собрать доказательства и на месте убедить Екатерину в том, что рядом с нею убийца… Может и получиться.
Чернышев (решительно): Так мы и сделаем! А я доложу про это все Христофоровичу.
Павильон. Весна. Утро. Эйтин.
Дворец принца. Покои Екатерины
Распахивается дверь, и на пороге комнат Государыни Русской Ганзы появляется князь Федор Гагарин. Видимо, он всю ночь скакал и от этого совершенно измотан. При виде князя Екатерина Павловна отрывается от созерцания себя в зеркале, мило улыбается и восклицает.
Екатерина: А вот и вы! Я без вас совсем извелась. Скука здесь бесконечная. Вообрази себе, Феденька, Марья Денисовна, эта старая фря, чего она себе позволяет? Эта безродная при всех заявила мне, что я плохо влияю на мальчиков! Вообрази!
Гагарин ( с трудом переводя дух, но с чувством): Не может быть! Ваше Величество, вы, право слово, наверно, шутите!
Екатерина (делая презрительную гримаску): Я?! Да ни капельки! Я этой безродной парвеню так и сказала: «Ежели вам привычно быть детям нянькой, так и будьте ей! Я приказываю!» А она: «Но вы ж мать!» А я ей: «Я прежде всего – Государыня, и я вся в делах государственных!» А она… (Мрачнеет.) Она принялась весьма обидно смеяться в ответ. А что мне было делать?! Тесть у этой бабы-яги совершенно под каблуком. (Задумчиво:) И как она его окрутила? Страшна ведь как смертный грех… ( С интересом:) Что в Париже слыхать про приворотные зелия? Там они в этом сведущи. Ежели бы я свекру смогла доказать, что эта ведьма кормит его любовными зелиями…
Гагарин (торопливо): Кстати, вот про Париж. В нашей армии узнали, что вы готовы вернуть себе венец Русской Ганзы, и от этого все приободрились. Рады за вас и шлют поздравления… (Чуть помешкав:) Правда, есть одно но…
Екатерина (настораживаясь): Что там? Я моим войскам не по нраву?!
Гагарин (с умильной улыбкой): Ах, что вы! Нет! Благодетельница… Однако ваш казначей и министр финансов Вилли-Нилли… Про него идет дурной слух.
Екатерина (резко): Не может быть! Я ему верю и вообще – друзей не сдаю! (Невольно улыбаясь:) Ах, Феденька, он так меня любит. Сядет рядышком, возьмет меня за руку и вздыхает так нежно, так ласково. ( С легкой тоской:) Меня даже порой переполняет томление, однако, что ж делать, у меня по Гришеньке траур… (Начинает утирать непрошенную слезу и сморкаться, затем другим деловым тоном:) А что говорят-то?
Гагарин (сухо): Загадочная история. Его деловым партнером был некогда британский министр иностранных дел Чарльз Фокс. Так его удавили без малого лет десять назад. Удавкою был шарф в цветах Вюртемберга, и якобы свидетели видели, как Вилли-Нилли выходил от убитого. Теперь всю правду, конечно, можно узнать только в Лондоне, да кто ж туда поедет – всем недосуг…
Екатерина (решительно): Не верю! ( С чувством:) Вилли так нежно берет меня за руку… (Явно приняв решение:) Такой не может придавить кого-то шарфом! Джентльмены этому не обучены.
И я готова поехать в Лондон, сама все узнать и совершенно обелить его имя!
Павильон. Весна. День. Эйтин.
Дворец принца. Курительная
В курительной сидят принц Петер Людвиг фон Ольденбург и старший брат Анны Федоровны, герцог Эрнст фон Саксен-Кобург. Похоже, у них серьезная беседа, и оба на листочке бумаги что-то то и дело подсчитывают. С треском распахивается дверь, и в комнату влетает разгоряченная Екатерина Павловна.
