Александр Аввакумов – За горизонтом правды (страница 19)
– Догони меня! Догони!
Он бежит за ней и никак не может ее догнать.
Рябов открыл глаза стараясь понять, где он и что с ним происходит. В палате было темно, а за окном шел дождь. Он настойчиво стучал в стекло, словно хотел пожаловаться на свою нелегкую жизнь.
«Что это со мной? – подумал он. – Что происходит?»
В палату тихо вошла медсестра и подошла к его койке. Она наклонилась над ним и, заметив, что он не спит, нежно провела своей рукой по его волосам.
– Ты почему не спишь? – поинтересовалась она у него.
– Плохо мне, сестричка, – прошептал он.– Плохо.
– Что у тебя болит?
– Душа у меня болит, сестренка. Понимаешь, душа…
– Что, дом приснился?
– Да. Жену видел…
– Ты не переживай, лейтенант, это все только сон. Все будет хорошо. Вот война закончится, придешь домой… Успокойся, постарайся заснуть.
Она отошла от него и легкой тенью исчезла в проеме двери. Рябов не спал всю ночь. Какое-то нехорошее предчувствие намертво застряло у него в груди. Он пытался не думать об этом, но каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним снова и снова возникала фигура Жени, которая так же легкоисчезала. Он заснул лишь к утру, когда встало солнце.
***
Прохоров сидел за накрытым столом и смотрел на сидевшую напротив него Женечку. В его портфеле лежал «солдатский треугольник» от ее мужа.
«Отдать письмо или нет? – размышлял он. – Интересно, как она на него отреагирует? Обрадуется или нет?»
– Анатолий Семенович! Что вы так смотрите на меня? – поинтересовалась она у майора.
– Вот сижу и думаю, Женечка, почему я не увидел тебя раньше, до того как женился на Маргарите? Мне с тобой так легко и хорошо и так плохо дома. Я не знаю, что произошло, но в последнее время я все чаще замечаю, что она изменила ко мне свое отношение. Стала какой-то сварливой, вечно недовольной. Мне так тяжело с ней.
Женя улыбнулась.
– А что вам мешает уйти от нее? Детей у вас нет.
– Не могу, Женечка, не могу. Я член партии, и многие мои товарищи просто неправильно поймут это. В принципе, она женщина неплохая, хозяйственная, все в дом, но этого для меня мало. Мне нужны любовь и нежность, которой у нее нет.
За столом повисла пауза.
– Вот ты мне скажи, Женечка, как бы ты повела себя, если бы узнала, что твой Рябов жив?– прервав молчание, поинтересовался у нее Прохоров.– Чего ты молчишь? Вот так вдруг узнала, и все. Чтобы ты сделала? Стала бы объяснять, что все это время у тебя был любовник, что ты жила, как у Христа за пазухой?
Лицо Евгении окаменело. Глядя на ее лицо, можно было представить, что она переживает в эту минуту. Наконец, маска напряжения сползла с ее лица.
– У меня, в отличие от вас, Анатолий Семенович, нет мужа. Он умер в ту ночь, когда я переспала с вами.
– А как же любовь? Ты же обещала ждать его?
– На то она и война, что ждут многие, а дожидаются единицы… Давайте закончим этот разговор, он мне неприятен.
Прохоров улыбнулся. Он протянул руку и разлил коньяк по рюмкам.
– За тебя, Женечка, – произнес он и поднял рюмку. – Давай выпьем!
Они выпили. Анатолий Семенович закусил шпротами и достал из кармана маленькую коробочку, обтянутую синим бархатом.
– Это тебе от меня, – улыбаясь, он открыл коробочку.
В лучах электрического света сверкнул зеленый камень.
– Ой! Неужели это мне? И за что?
– Это тебе, Женечка. За что? За твою любовь.
Она надела кольцо на палец и, вытянув ладонь ближе к лампе, стала рассматривать камень:
– Какое красивое кольцо!
Анатолий Семенович, развалившись на стуле, с нескрываемым интересом смотрел на хозяйку квартиры.
– Спасибо. Вы умеете делать подарки, – произнесла Женя и поцеловала Прохорова в щеку.
– И это все?
– А что вы еще хотите?– смеясь, ответила Рябова.
– Тебя! Всю до самой маленькой капельки. Кстати, ты еще не забыла, как выглядит лейтенант Закиров?Завтра нужно будет встретиться с ним. Его отправляют на фронт, и он должен будет передать через тебя кое-что для меня. Он будет ждать тебя на вокзале около киоска с газетами.
– Во сколько встреча? – стараясь не выдать свое неудовольствие, спросила она Прохорова.
– В одиннадцать.
Анатолий Семенович закурил. Выпустив струю голубоватого дыма в сторону Жени, он прищурил глаз, словно старался рассмотреть ее реакцию через это облако дыма.
– Ты чем-то недовольна? – поинтересовался он у нее. – Ты знаешь, он тоже мне неприятен, но что поделаешь, приходиться работать даже с такими личностями.
– Ты знаешь, Анатолий, – она впервые назвала его по имени,– мне кажется, что именно он тогда и подломил склад с шоколадом.
– Почему ты так решила, Женя?
– Не знаю, но мне так кажется.
Она не догадывалась, что никто не взламывал склад и не похищал шоколада. Что майор Прохоров специально договорился с сотрудником Особого отдела Максимовым, чтобы проверить ее надежность как участника организованной им группы по хищению и реализации продуктов с воинских складов. Поэтому, слушая сейчас Рябову, он мысленно потирал ладони, убедившись, что он полностью может доверять этой женщине.
***
Рябов вышел из кабинета после перевязки и, разглядывая лица бойцов, сидящих в очереди, направился по коридору в сторону своей палаты. Он был бодр и весел после слов хирурга о том, что ему нужно готовиться к выписке из госпиталя.
– Рябов! – окликнула его медсестра. – Вам письмо.
Евгений на миг замер. Он медленно повернулся в ее сторону и увидел в ее руке конверт,
– Да берите же, что вы застыли, – произнесла девушка и сунула ему в руки конверт.
Евгений вошел в палату и сел на койку. Он вынул конверт из кармана больничного халата и прочитал обратный адрес. Он был ему знаком, но фамилия и имя отправителя были ему неизвестны.
«Уважаемый Евгений! – прочитал он. – Пишет вам совсем незнакомая девушка. Меня зовут Зоя, я родственница тети Кати, у которой ваша жена когда-то снимала комнату. Женя съехала от нас чуть больше четырех месяцев тому назад. За все это время она лишь раз заходила к нам узнать, есть ли какие-нибудь вести от вас. Это было сразу вскоре после ее отъезда. С ее слов, она на тот момент служила на продовольственном складе. Получив письмо, я попыталась разыскать ее, чтобы передать ей ваше письмо, однако найти ее мне не удалось. Как мне сказали, она уже месяц как оставила место службы, и где сейчас она работает или служит, никто мне не ответил. Однажды мне удалось ее встретить на улице Володарского. Она была не одна, ее сопровождал мужчина в звании майора. Совсем недавно я вновь встретила этого командира и передала ваше письмо ему в надежде, что он вручит его вашей супруге. Так что не теряйте надежды, письмо всегда найдет своего адресата.С уважением, Зоя».
Рябов почему-то сразу вспомнил тот сон, убегающую вдаль Женю. Сердце сжалось от боли.
«Не может быть! Женя не могла предать меня! Она любит меня! Вы слышите все, любит!» – хотелось закричать ему.
– Что с тобой, браток? Тебе плохо? Вести плохие? – услышал он голос своего соседа по койке.
Его тяжелая рука легла на плечо Евгения.
– Нет, Сергеев, тебепоказалось, – ответил Рябов, поднимаясь с койки.
Он вышел из здания госпиталя и встал около двери. На улице шел мелкий осенний дождь. Порывы северного холодного ветра, словно иглы, прошивали тонкую ткань больничного халата, но Евгений не ощущал холода.
«За что она меня так? – спрашивал он себя. – За что?»
Дверь за его спиной внезапно открылась, и в проеме показалась хрупкая фигура медсестры.
– Рябов! Вы что здесь делаете? Вас главврач вызывает!