Александр Аввакумов – За горизонтом правды (страница 21)

– Эти люди, по всей вероятности, погибли. Вопросы еще есть?

– Есть. Как же мы туда доберемся, товарищ майор. Это километров двести пятьдесят, если не больше?

– Придется прыгать с самолета. Вам приходилось прыгать, старший лейтенант?

– Нет.

– Ничего, научитесь, дело нехитрое. И еще, это главное, Рябов. Немцы тоже ищут этот архив, имей это в виду.

– Последний вопрос, товарищ майор. Почему вы выбрали меня? Разве у вас нет людей намного опытнее меня?

На лице майора моментально возникла и тут же исчезла гримаса недовольства.

– Хорошо, Рябов. Я отвечу на твой вопрос. Во-первых, ты служил в этих местах и,следовательно, лучше других знаешь там местность. Во-вторых, ты прошел по немецким тылам более двухсот километров и остался живым, не считая ранения. Разве этого мало? Пойдешь не один, пойдешь в составе группы из пяти человек. Завтра представлю тебя, а сейчас отдыхай.

– Разрешите идти?

– Иди. Тебя проводит лейтенант.

Рябов вышел из кабинета. В коридоре около окна стоял лейтенант.

– Товарищ старший лейтенант! Следуйте за мной.

Они вышли из здания и направились по дороге в сторону небольшого двухэтажного здания. Евгений задал ему несколько вопросов, на которые лейтенант не ответил. Онимолча дошли до дома и вошли в дом.

– Вот ваша комната. Отдыхайте.

Он развернулся и, оставив его одного в комнате, вышел.

***

Неделя пролетела незаметно. Сейчас Рябов сидел в самолете и внимательно всматривался в лица своих бойцов, с которыми должен был выполнить задание. Рядом с ним, слева, закрыв глаза, сидел Николай Невзоров, он был самым взрослым в их группе. У него были грубые черты лица, и это придавало его лицу неподдельную суровость. Он обладал небывалой силой и легко вязал в узел стальную кочергу. Словно почувствовав на себе взгляд Евгения, он открыл глаза и посмотрел на него, а затем снова закрыл их. Рядом с Невзоровым сидел Грошев. Он был худым, узколицым, с серыми маленькими глазами. Его пальцырук были тонкими и длинными, такие обычно бывают у музыкантов. Он единственный в их группе владел немецким языком.

Справа от Рябова сидела молоденькая девушка – Елена Васильева. У нее было красивое лицо, большие зеленые глаза, светлые, коротко остриженные волосы. Каждый раз, когда самолет попадал в воздушную яму, она ойкала и хватала Евгения за руку. Около ее ног стояла упакованная в зеленый брезентовый мешок радиостанция. Отдельно от их группы сидел мужчина средних лет, введенный в состав группы за день до вылета. Единственное, что знал о нем Рябов, было то, что его звали Геннадий Алексеев. Судя по его выправке, он был кадровым военным.

Евгений закрыл глаза, стараясь хоть немного расслабиться. Перед самым вылетом он написал письмо незнакомой ему девушке по имени Зоя и попросил ее попытаться найти его супругу и передать ей его послание и продовольственный аттестат. Послание было коротким. Рябов сообщал жене о том, что он жив и здоров, а не писал лишь по той причине, что их часть сражалась в полном окружении.

Неожиданно самолет дернулся и, свалившись на крыло, устремился к земле. Приступ тошноты возник где-то внутри его живота и устремился по пищеводу вверх, стараясь вырваться наружу.

– Ах! – громко вскрикнула Васильева и схватилась за руку Рябова, словно он мог ее спасти в случае падения самолета.

Громко и надрывно взвыв моторами, «Дуглас» снова стал подниматься вверх. Рядом с самолетом грохнул разорвавшийся снаряд. Евгений посмотрел в иллюминатор. С земли, словно щупальца сказочного чудовища, тянулись огненные трассы трассирующих пуль. Рядом снова взорвался снаряд. Осколки легко прошивали дюралевые стенки самолета и, не найдя жертв, в очередной раз пробив обшивку, улетали куда-то в темноту ночи.

«Линия фронта», – решил Рябов.

Из кабины вышел штурман и, покачиваясь из стороны в сторону, направился Евгению.

– Через тридцать минут будем на месте, – сказал он.

Рябов, молча кивнул и посмотрел на ручные часы.

– Всем проверить снаряжение! – стараясь перекричать шум двигателя, прокричал он.

Все стали проверять: кто оружие, кто лямки парашюта. Чем ближе подходило время выброски, тем серьезнее были их лица. Над кабиной пилота замигала зеленая лампочка. Штурман открыл дверь, и поток ворвавшегося воздуха моментально прижал их к фюзеляжу самолета.

– Пошел! – громко выкрикнул штурман.

Невзоров, взглянув на Рябова, исчез в темноте. Евгений прыгал последним. Сбросив грузовой мешок, он шагнул в проем двери. Сильный поток воздуха подхватил его тело. Он раскинул руки в разные стороны и полетел камнем вниз.

– Раз, два, три, – отсчитывал он вслух.

Он резко дернул кольцо, его подбросило в воздухе. Подняв вверх голову, Евгений увидел белый купол парашюта. Кругом было темно, и трудно было понять, как далеко под ногами земля.Неожиданно купол парашюта закрутило. Рябов вцепился в стропы, и это помогло ему удержать купол. Земля, а вернее, что-то темное, возникло неожиданно и стало расти в размерах буквально на глазах.

«Земля!», – успел подумать он, прежде чем ударился о нее ногами.

Он почувствовал сильную больв еще не окончательно зажившем плече. Перед глазами поплыли разноцветные круги, и он потерял сознание.

***

Было около десяти вечера, когда в дверь Евгении Рябовой позвонили. Звонок был настойчивым и требовательным, и она, набросив на себя халатик, направилась в прихожую. Взглянув в глазок, она увидела, что на площадке стоит майор Прохоров. У него была расстегнута шинель, и, как всегда, в руках он держал портфель. Скинув цепочку, Женя открыла дверь. Анатолий Семенович отодвинул ее в сторону и вошел в прихожую.

– Что случилось? – спросила она его. – На вас нет лица.

– Беда, Женечка, беда, – ответил майор. – Трясут меня, как грушу…

Она с удивлением посмотрела на его растерянное лицо. Таким она никогда его не видела. Она помогла ему снять шинель и направилась на кухню.

–Чай будете? – спросила она.

– Нет, – ответил Прохоров. – Водка есть?

Она открыла створку буфета и достала из него стакан и бутылку с водкой. Поставив все это на стол, она села напротив майора и посмотрела на него. Он молча открыл бутылку и налил полный стакан водки, а затемвылил в себя содержимое стакана. Достав папиросу, Прохоров закурил.

– Короче! Приехала комиссия из штаба армии. Хотят провести полную ревизию. Ты понимаешь, чем это все нам грозит?

– Не нам, а вам, Анатолий Семенович, – ответила Женя и улыбнулась. – У вас все уже есть, неужели так трудно остановиться?

Прохоров пристально посмотрел на Рябову, словно впервые увидел ее так близко.

– Я что, для себя все это брал? – сделав театральную паузу, ответил майор. – Разве я тебе не приносил эти побрякушки?

– Я вас об этом не просила.

– Ах, вон ты как заговорила? Я вас не просила,но и не отказывалась их принимать!

Прохоров поймал себя на мысли, что начинает психовать от ледяного спокойствия, исходящего от Жени.

– Прекратите истерику, – тихо произнесла она. – Возьмите себя в руки. Что вы, как баба, раскудахтались? Что вы хотите от меня?

Майор загасил папиросу.

– Возглавляет эту комиссию полковник Маркелов Иван Петрович. Насколько я слышал, он любитель молоденьких женщин.

Лицо Евгении сначала окаменело, а затем его залила яркая краска.

– Если я вас правильно поняла, вы мне предлагаете переспать с ним. Я правильно вас поняла, Анатолий Семенович?

В комнате повисла пауза. И сейчас было очень важно, кто решится нарушить ее первым.

– Да, – тихо выдавил из себя Прохоров. – Другого выхода из этой ситуации я не вижу.

Рябова ухмыльнулась.

«Вот она, настоящая жизнь продажной женщины, – промелькнуло у нее в голове. – Стоило лишь раз изменить своим принципам, и ты уже становишься разменной монетой в играх мужчин».

– Что же, голубчик, не решились подложить под него свою супругу? Может, она и сделала бы это намного лучше, чем я?

– Бог с тобой, Женечка. Она же старая.

– Я все поняла, Анатолий Семенович. Свое всегда жалко.

Майор снова достал из пачки папиросу и закурил.

– Ты знаешь, Женечка, я все понимаю. Это, конечно, будет не бесплатно с моей стороны… Чего ты молчишь?

– Сколько?

Прохоров назвал сумму и снова посмотрел на нее. Он ждал ответа, но Женя молчала.