Александр Аввакумов – За горизонтом правды (страница 12)
– Хорошо, оставляйте.
Закиров улыбнулся и направился к двери. Два бойца занесли в помещениедва больших ящика и, заметив жест девушки, понесли их в дальний конец склада.
– Это все?
– Да, – ответил один из бойцов.
Когда Евгения подошла к столу, то увидела на столе большую плитку шоколада. Она сунула ее в ящик стола и присела на стул. Дверь снова открылась, и в помещение ворвался запах увядающей зелени.
– Гражданка Рябова? – спросил ее военный.
– Да. В чем дело, товарищ командир? – спросила она, стараясь рассмотреть на его петлицах знаки различия.
– Лейтенант Максимов, – представился он.– Я из Особого отдела.
Евгения растерялась. Она часто слышала из разговоров красноармейцев, помогавших ей на складе, об этом человеке, о его принципиальности и жестокости, и вдруг этот самый человек оказался здесь. Он бесцеремонно сел на стул и, взглянув на девушку, отодвинул в сторону ее амбарные книги, лежавшие на столе.
– Чем обязана, товарищ лейтенант? Какие проблемы привели вас сюда?
– А сами что думаете? – спросил он ее и, достав папиросы, закурил.
Выпустив ей в лицо струю табачного дыма, он усмехнулся.
– Разве у вас нет грехов, и вы не хотите покаяться?
– Я не понимаю, о каких грехах вы говорите.
– Идет война, Рябова. Всем тяжело. У страны не хватает продуктов, чтобы всех накормить. Но, есть маленькая группа людей, кто хорошо ест и пьет. Разве я не прав? Молчите?
Он открыл ящик стола и, увидев там шоколад, достал его и положил перед Евгенией.
– Откуда у вас этот шоколад? – спросил ее Максимов. – Отвечай, сука!
–Меня угостили, – еле шевеля губами, ответила девушка.
Сотрудник Особого отдела улыбнулся.
– Вчера ночью неизвестными преступниками была совершена кража со склада номер семь. Было похищено несколько ящиков с этим продуктом. И вдруг я вижу подобную плитку в вашем столе. Как вы это можете объяснить?
На лице Евгении появилась какая-то нездоровая краснота. Она просто не знала, что ответить этому человеку.
«Если я скажу, что ее мне оставил лейтенант Закиров, что будет? Ведь я не видела конкретно, кто оставил на столе этот шоколад. А вдруг это не он? Оболгать человека, спасаясебя,– могу ли я это сделать? Как быть?»
– Собирайтесь, – как-то обыденно произнес Максимов. – Похоже, эта дорога для вас может оказаться безвозвратной.
Девушка набросила на плечи платок и молча направилась к выходу.
***
Они лежали на земле, тесно прижавшись друг к другу. Где-то совсем рядом, метрах в ста, находились немецкие позиции. Иногда до них доносились гортанные выкрики часовых, которых было трудно заметить в этой кромешной темноте. Слева над оврагом взлетела ракета, и вся прилегающая к нему местность осветилась бледным мерцающим огнем. Яркий горящий огонь ракеты взметнулся вверх и повис, замер на какое-то время, словно зацепившись за высокие макушки сосен. Но вот он снова дрогнул, стремительно понесся вниз, рассыпаясь на тысячи мелких огоньков. Искры кружились в каком-то замысловатом танце, оставляя после себя белую полосу дыма. Отблески этого неживого света стремительно побежали по земле, коверкая тени деревьев. Мерцающий свет ракеты выхватил из темноты рваные края оврага, отдельные кусты и небольшую группу людей, вжавшихся в землю. Наконец, свет ракеты погас, оставив за собой непроглядную темноту. После яркого света в трех шагах не видно было ничего. Где-то в темноте застучал пулемет, и горбатая линия трассирующих пуль промчалась над их головами, куда-то в сторону, где должна была находиться линия обороны советских войск.
Старший лейтенант Рябов оглянулся, пытаясь в этой темноте, разглядеть сосредоточенные лица красноармейцев. Эту группунапуганных бойцов он вел от самого Бобруйска, стараясь вывести их из окружения. Группа росла по мере ее движения на восток и сейчас насчитывала чуть меньше сотни. Вскоре в группе оказалось несколько старших офицеров, среди которых был старший лейтенант НКВД Гатин. Сейчас он лежал рядом с ним, уткнувшись лицом в сырую землю.
– Чего ждем, старший лейтенант?– повернувшись к нему, прошептал он. – Командуйте!
– Не спешите, Гатин. Здесь не кабинет, и перед вами не «враг народа», а немцы.Будем ждать сигнала от майора.
Гатин сплюнул и, сверкнув белками глаз, отвернулся в сторону. Но это продолжалось всего лишь секунду.
–Слушай, Рябов. Почему вы все ненавидите нас? Ты думаешь, я не чувствую, как ты относишься ко мне? Да, я не щадил врагов народа, но эта была не моя прихоть, а приказ партии. Кстати, ты член партии?
– Нет, Гатин. Я беспартийный.
– Оно и видно, мыслишь ты по-другому.
Они замолчали. Рябов проверил свой автомат. Недалеко от них лежали два бойца, которые несли носилки с Гатиным. Из-за туч показалась луна. Теперь в ее бледном свете было легко разглядеть немецкие позиции: два ряда траншей и натянутую на столбах колючую проволоку. Где-то справа мелькнуло несколько теней.
– Похоже,группа майора, – тихо произнес Рябов.
Около Николая оказался сержант Семчук.
– Товарищ старший лейтенант, впереди немцы, очень много немцев. Справа от нас болото. Большое оно или маленькое, в темноте не видно. Берег болота минирован.Майор приказал вам начинать движение, когда они ударят немцам в тыл.
– Спасибо, Семчук, – поблагодарил его Рябов. – Выходит, здесь просто не прорваться.
Николай посмотрел на Гатина. Под его взглядом тот отвел свой взгляд в сторону, чувствуя себя не совсем уверенно, так как еще пять минут назад не советовал, а требовал от него начать операцию по прорыву немецкой обороны.
– Передай майору, что немцев слишком много. Все поляжем, а прорваться не сможем.
– Есть, – тихо ответил сержант и скрылся в темноте.
– Отходим! – скомандовал Рябов и, развернувшись, пополз обратно в сторону темнеющего за его спиной леса.
***
В небо снова ушла ракета. В ее белом безжизненном свете отходившая в сторону леса группа майора Свалова оказалась как на ладони перед немецкими траншеями. Снова ударил немецкий крупнокалиберный пулемет. Впереди ползущие красноармейцы на миг замерли. Огненная трасса пролетела в нескольких метрах левее их, как лезвием скашивая молоденькие деревца и кустарник. Около Рябова снова оказался сержант Семчук.
– Товарищ старший лейтенант. Приказ майора – идти на прорыв!
Рябов посмотрел на Гатина, словно ожидая его согласия на выполнение приказа.
– Возвращаемся. Атакуем!
Они поползли обратно в сторону немецких траншей. Снова ударил пулемет, прижав к земле группу майора. Рябов полз, чувствуя, как его локти все глубже и глубже стали погружаться в раскисшую от влаги землю. Немцы, сосредоточив все свое внимание на группе майора, не заметили, как во фланг им заходит группа Рябова. В какой-то миг Евгений ощутил, что время остановилось, лишь только огненное сопло пулемета, продолжало выплевывать из себя огонь и свинец. Наконец, пулемет, словно устав от своей работы, смолк.
«Похоже, заряжает новую ленту», – решил про себя он.
Все замерли, ожидая новой очереди, но ее не последовало. Пока пулеметчик перезаряжал пулемет, они тихо подползли к окопу почти вплотную. Рябов дернул за белый шнурок, торчавший из гранаты и, размахнувшись, швырнул ее в окоп. Яркая вспышка разорвала темноту. Что-то упало к ногам. В свете очередного взрыва он увидел, что это была оторванная взрывом рука немецкого солдата.
Впереди вспыхнул бой, это оставшиеся в живых красноармейцы из группы майора Свалова ворвались в окопы боевого охранения. В какой-то момент всем показалось, что им удалось смять гитлеровцев, но лишь показалось. Через минуту-другую стало ясно, что группа майора обречена, когда за спиной красноармейцев ударили немецкие пулеметы. Оставалась лишь одна возможность выйти из окружения —прорваться по краю поля нескошенной пшеницы.
–За мной! – громко выкрикнул Рябов и стремительно бросился в сторону поля.
Вслед за ним бросились и остальные красноармейцы, рассыпавшись по полю. Рядом с Николаем бежал и сержант Семчук, помогая бойцам нести раненого Гатина. Неожиданно из леса показалась группа немецких гренадеров, которая ударила по ним из пулеметов. Вскоре стрельба прекратилась, лишь иногда до слуха Рябова доносились отдельные выстрелы. Это немецкие солдаты добивали раненых красноармейцев. Метрах в двадцати от старшего лейтенанта медленно прошел гитлеровец, стараясь среди колосящейся пшеницы разглядеть спрятавшихся от них бойцов. Неожиданно он остановился и, передернув затвор автомата, направился в сторону Евгения.
– Хонде хох! – произнес немец.
Рябов уже хотел выстрелить в улыбающуюся физиономию немца, когда перед нимнеожиданно выросла фигура старшего лейтенанта Гатина с поднятыми вверх руками.
– Коммунист? Еврей? Чекист? – стараясь тщательно выговаривать слова, спросил его мотоциклист.
– Чекист, – обреченно ответил тот.
Заметив на рукаве гимнастерки майора нашивку с мечом и щитом, он довольно заулыбался.
– Шнель! – громко скомандовал немец и стволом автомата указал Гатину, чтобы тот двигался вперед.
Тот сделал шаг и повалился на землю. Немец усмехнулся и ударил его сапогом в бок.
Гатин поднялся и, опустив голову, с высоко поднятыми руками, хромая, двинулся впереди немца. Евгений прицелился из «ТТ» и плавно нажал на курок пистолета. Тело немца дернулось, Рябов оглянулся, и неподалекуувиделфигуру красного командира.
– Чего стоишь? – произнес Рябов. – Поползли.