Александр Аввакумов – За горизонтом правды (страница 1)
Александр Аввакумов
За горизонтом правды
Я родился в семье фронтовика. Мой отец был участником Финской войны, а когда началась Великая Отечественная война, был призван на фронт 26 июня 1941 года. Вернулся с фронта зимой 1943 года с перебитыми ногами и шестнадцатью осколками в теле. Во время войны моя мать потеряла четверых детей. После окончания войны у нас дома часто собирались друзья отца – фронтовики, которые в основном были инвалидами. Кто-то был без ноги, кто-то – без руки. Мое внимание тогда привлек мужчина, у которого не было ног. Он подкатывал к нашему дому на тележке, отталкиваясь от земли специальными приспособлениями, которые напоминали мне утюги. К нему все мужчины обращались уважительно, называя его «майором»» или «героем». Выпив водки, они много говорили о войне, плакали, пели песни. У этого безногого мужчины был прекрасный голос, и он знал много песен. Я тогда был еще мальчишкой и очень любил слушать их рассказы. Каждый из них рассказывал о своей войне, которая значительно отличалась от той, которую показывали в военных фильмах, или от того, о чем писали в своих мемуарах генералы и маршалы. В их историях не было красных или синих стрел на топографических картах, где каждая стрела была армией или дивизией. У них была своя война: голодная, безжалостная и кровавая, полная командирского произвола. Не все вернулись с полей сражения, но там, на фронте, все было предельно ясно: был враг, которого нужно уничтожить (и который, в свою очередь, стремился уничтожить тебя).Но никто из них тогда не предполагал, какие страшные испытания их ожидали дома, в стране, выигравшей войну.
Мой отец неоднократно пытался устроиться на работу, но при виде его, стоявшего на костылях, ему каждый раз отказывали. Нужно было как-то жить. Однажды ему предложили продавать табак на рынке. Он никогда не занимался ничем подобным, но нужда заставила переступить через все жизненные принципы. Он дал согласие и стал ежедневно выходить на рынок и продавать табак. Сотрудники милиции неоднократно задерживали его, отбирали табак, но каждый раз отпускали, то ли от того, что понимали его положение, то ли просто не хотели актировать изъятие табака. Этот табак спас нашу семью.
Однажды моего отца пригласили в школу, чтобы он рассказал пионерам о том, как храбро сражались наши бойцы в годы Великой Отечественной войны. В этот день отец пришел домой выпившим. Он был молчалив как никогда, и когда мать вышла из комнаты, он зарыдал, прижав меня к себе.
– Почему ты плачешь, папа? – спросил я его.
– Видно, я не то говорил в школе. После того как я рассказал о войне, ко мне подошла директор школы и заявила, что они хотели услышать от меня совсем другую правду о войне, о десяти сталинских ударах…
Больше отец никогда нигде не выступал. Мы часто путали фронтовиков-окопников с теми участниками войны, грудь которых сверкала от множества наград. Насколько я усвоил, между этими людьми лежала целая пропасть. Первых редко приглашали куда-либо, так как их правда о войне сильно отличалась от того, что так хотели услышать наши руководители.
Однажды, это было девятое мая, вся страна отмечалапраздник ВеликойПобеды, и к нам заглянул тот самый безногий майор. Тогда их уже не приглашали на парады и делали вид, что таковых на территории громадного государства не существует. Их места в шеренгах победителей заняли уже другие люди, так называемые «участники войны».Я открыл ему дверь и помог пройти в комнату. Он принес с собой бутылку водки. Моя мама быстро накрыла стол и, как всегда, оставила мужчин наедине. Я привычно забрался на большой сундук, который стоял в углу комнаты. Они выпили, и я услышал рассказ майора, которые глубоко запал мнев память. Когда он ушел(за ним пришла его жена), я поинтересовался у отца, почему вы все его называете героем, ведь на его груди я никогда не видел золотой звезды. Отец посмотрел на меня и грустно улыбнулся.
– Сынок! Он действительно самый настоящий герой. Он прошел все круги ада, прошел ГУЛАГ и при этом остался человеком.
– Расскажи мне о нем, – попросил я отца.
– Ты знаешь, что такое Валаам?
– Нет. А что это такое?
– Вот вырастешь – узнаешь. А про него могу сказать, что он действительно Герой Советского Союза, орденоносец.
– Тогда почему он не носит ордена и золотую звезду Героя?
–Вырастешь – поймешь…
Прошло много лет. На YouTubе я случайно наткнулся на фильм режиссераГеннадия Земеля 1998 года, который назывался «Бунт палачей». Длительность фильма всего 84 минуты, но все эти минуты ясмотрел его, не отрываясь от экрана. Он просто потряс меня. Мне не хотелось верить, что все это было возможно в моей стране, победившей фашизм.
Содержание фильма следующее. В 1949 году, перед празднованием 70-летнего юбилея Сталина, в бывшем СССР были расстреляны фронтовики-инвалиды ВОВ. Государство не могло обеспечить им даже элементарного существования и просто уничтожило их. Часть их расстреляли, часть увезли на далекие острова Севера и в глухие углы Сибири.
Вот тогда я вспомнил и понял слова своего покойного отца, почему Герой Советского Союза не носил ордена и золотую звезду Героя.
Александр Аввакумов
КНИГАПЕРВАЯ
Август 1941 года. По дороге, еле шагая, движется стрелковая рота, а если сказать вернее, все то, что осталось от нее. Старший лейтенант Рябов шел сбоку от колонны, наблюдая за тем, чтобы никто из его бойцов не отстал от строя. По обе стороны дороги валялись брошенные гражданским населением чемоданы, корзины, баулы. Нещадно палило полуденное солнце. Командир нащупал рукой на поясе флягу и, отстегнув ее, поднес к пересохшим губам. Вода была теплой с каким-то металлическим привкусом. Сделав глоток, он поморщился.
– Воздух! Воздух! – закричал кто-то.
Он посмотрел на небо. Со стороны солнца заходили два «юнкерса». Когда до земли оставалось не так далеко, самолеты включили душераздирающие сирены. Дорога моментально опустела. Рябов, не отрываясь, смотрел на приближающиеся к земле самолеты. В какой-то миг ему показалось, что сквозь стеклянную кабину он разглядел лицо немецкого летчика, который не скрывал своей улыбки. От самолета отделились две черные капли и с визгом понеслись к земле. Кто-то сбил Рябова с ног, и они кубарем полетели в кювет.На дороге выросли два черных земляных столба. Тугая взрывная волна больно ударила по ушам.
– Ты что? – закричал на него боец. – Со смертью решили поиграть? Глупо, товарищ старший лейтенант, глупо.
– Спасибо, боец, – ответил Рябов.
Он еще что-то хотел сказать, но новая серия взрывов заставила их вжаться в землю. По спинам бойцов застучали комья земли. Сделав свою работу, пара самолетов низко прошла над дорогой и, взмыв вверх, растворилась за кромкой темневшего вдалеке леса. Рябов поднялся с земли и стал отряхиваться.
– Сержант! Проверьте личный состав, – приказал он.
Сержант Кузьмин, мужчина лет тридцати с рыжими густыми волосами, молча козырнул и бросился бежать по дороге, проверяя наличный состав на предмет погибших и раненых. Рота двигалась из-под Бобруйска, где в составе стрелкового батальона приняла свой первый бой. Подразделение осуществляло прикрытие отхода полка из города. Рябов хорошо запомнил тот бой. Немецкие легкие танки и мотоциклисты, словно живые ручейки, растекались по улицам и переулкам города. В разных частях города шли кровопролитные бои, хотя всем было ясно, что удержать город невозможно. Отсутствие связи между подразделениями не давало возможности руководить боем, и, не выдержав давления немецких гренадеров, бойцы сначала стали медленно отходить, а затем отход неожиданно превратился в бегство. Каждый спасал себя как мог. Немецкие танки расстреливали и давили гусеницами всех, кого застигали на улицах города. Вскоре все было кончено.От батальона в живых осталось меньше роты, которая откатывалась на восток, не имея возможности зацепиться за какой-нибудь опорный пункт и дать бой немцам.
На дороге показалась большая толпа беженцев, которая двигалась навстречу роте. Рябов остановил старика, который толкал впереди себя тележку.
– Дед! Это вы куда?
– Куда, куда? – передразнил его старик. – А хрен его знает куда. Немцы на станции…
– Как немцы? – удивленно спросил он его.
– Это ты не меня спрашивай, соколик, откуда там немцы. Это ты отцов-командиров своих поспрашивай, почему они так быстро тикают?
Старший лейтенант промолчал. Ему и самому было не совсем понятно, что происходит. Где та мощь и сила Красной Армии, которой так гордился народ? Отступая от Бобруйска, он видел брошенные на дороге танки, автомобили… Они стояли, понуро опустив свои орудия, не в состоянии вести бой из-за отсутствия горючего и боеприпасов. Рябов не верил официальной версии правительства о вероломном и внезапном нападении немцев. У них в части часто велись разговоры о войне, все здравомыслящие командиры хорошо понимали, что война неизбежна, но было довольно странно, почему об этом не знали в Генеральном штабе Красной Армии, почему не знал о надвигающейся опасности вождь.
– Командир! Не угостишь папироской? – поинтересовался у него старик.
Рябов вздрогнул, и эта просьба старика вернула его к действительности.
– Кури, отец, – ответил он и протянул старику раскрытый портсигар.
Старик закурил и, махнув рукой, покатил свою тачку дальше.