Александр Аввакумов – Смерть приходит на рассвете (страница 6)
– Я ухожу, – произнес он. – Вы тоже уходите, если хотите жить…
– Я с вами, – ответила Саша и стала быстро одеваться.
Минут через пять они, остановив пролетку, уже ехали в сторону вокзала.
***
Недалеко от вокзала Варшавского и Сашу остановил патруль, состоявший из двух красноармейцев.
– Гражданин! Предъявите документы, – обратился к нему красноармеец.
Он был маленького роста, щуплый, его нестриженые рыжеватые волосы торчали из-под буденовки. Саша еще крепче сжала руку Евгения.
– В чем дело? Я спешу на поезд, – раздраженно ответил Варшавский.
– Предъявите ваши документы, – настойчиво потребовал красноармеец.
Варшавский расстегнул шинель и достал из кармана френча бумагу, которую протянул красноармейцу. Тот прочитал и вернул ее обратно.
– Могли бы сразу сказать, что вы из ЧК…
– Может, еще закричать на всю улицу прикажете? Теперь я могу отправиться на вокзал?
– Конечно. Вы простите нас…
– Бог простит, – ответил Евгений, пряча документ в карман.
Варшавский посмотрел на девушку, и они направились дальше.
– Женя! Откуда у вас эти документы? Вы что, из ЧК?
– Нет. Я их позаимствовал у мертвого чекиста. Они ему теперь ник чему, а нас вот выручили. Вы знаете, Саша, у меня где-то в Москве проживает сестра. Когда я сюда ехал, то рассчитывал найти ее, но, как видите, планы изменились. Нужно срочно уезжать из города, пока нас не схватили чекисты.
– Вы думаете, что они уже обнаружили тела своих убитых товарищей?
– Наверняка. Я не убил женщину, которая была в соседней комнате. Я уже пожалел об этом.
– Вы знаете, я многое видела, но чтобы при мне убивали людей, еще не приходилось.
– Привыкайте, Шурочка. Жизнь теперь такая, или мы их, или они нас.
Девушка промолчала. Она, жившая в любви и нежности, никак не могла привыкнуть к насилию.
– А как же любовь и милосердие, Женя? Куда это все пропало в людях?
– Когда я лежал на койке, у вашей тетушки, я много думал об этом. Что же произошло с нашим православным народом, который так почитал Бога, веру, царя, Отечество? Что же произошло с ним? Пришла в мир какая-то группа евреев-большевиков, которым в столь короткое время удалось не только сломать православие, но и настроить народ против веры. Люди забыли Бога. Вы бы только видели, что эти люди творили там, в Крыму. Они убивали не только пленных офицеров, казаков, они не щадили никого, кто не соответствовал их классовому сословию. Вы знаете, как были глупы мои товарищи по оружию, которые поверили словам Фрунзе и отказались от вооруженного сопротивления большевикам? Все они погибли, все до одного.
Он замолчал и посмотрел на сосредоточенное лицо девушки.
– Вы нашли ответ на все ваши вопросы? – спросила она его.
– Если человек отрицает Бога, значит, он поклоняется дьяволу. Вот откуда она, такая жестокость с миллионами, принесенных на алтарь дьявола жертв.
Они вошли в здание вокзала, в котором было много народу. Зал гудел и был похож на растревоженный муравейник. Стоял такой шум и гул, что стало невозможно говорить и что-то услышать.
– Держитесь за меня крепко, иначе вы просто потеряетесь в этой толкучке.
Варшавский, прихрамывая и опираясь на трость, словно ледокол, стал пробираться к кассе.
– На Тамбов есть билеты? – спросил он кассира.
Женщина взглянула на него и не ответила. У нее было измученное лицо, и, похоже, ей уже до смерти надоело отвечать на вопросы, которые сыпались на нее все время.
– Я из ЧК, – произнес Варшавский. – Мне нужно два билета до Тамбова.
– Нет у меня билетов до Тамбова. Закончились еще вчера. Поезд отходит через полчаса. Если вы действительно из ЧК, тогда идите на перрон и попробуйте уехать.
Варшавский схватил Сашу за руку и, расталкивая народ, ринулся на перрон, где стоял под пара́ми паровоз.
***
Антонов сидел на крыльце и чистил свой «Маузер». Недалеко от него нежились на солнышке пять его ближайших и верных друзей. Услышав топот копыт, он посмотрел на тропинку, ведущую к заимке. По тропинке мчался на лошади его брат Дмитрий. Около крыльца он поднял лошадь на дыбы и, как лихой кавалерист, соскочил с нее.
– Саша! Отряд красных вошел в Инжавино. Сейчас начнут хватать людей!
Антонов сунул маузер в деревянную кобуру и улыбнулся.
– Собирай людей, – коротко бросил он. – Ударим по ним на зорьке…Пусть ждут нас у старой мельницы.
– Все понял, – ответил Дмитрий, забираясь на лошадь.
Он развернул коня и, ударив его нагайкой, помчался по тропинке. После полудня Антонов и с ним десять всадников направились в сторону старой, разрушенной еще в семнадцатом году, мельницы. Стало темнеть. Неожиданно из кустов раздался грозный окрик:
– Стой! Кто идет?!
Это было так неожиданно, что Александр вздрогнул. Его рука потянулась к оружию.
– Что, не видишь, что ли? Это же Антонов.
Из кустов вышел мужчина, держа в руках винтовку.
– Это ты что ли, Петр? – произнес Антонов, сдерживая танцующего под ним коня.
– Я, угадали, – ответил мужчина. – Вас уже ждут.
Группа Антонова двинулась дальше, и вскоре он увидел группу вооруженных людей, которые расположились на небольшой поляне. Он соскочил с коня и, передав уздцы ординарцу, направился к ним.
– Привет, мужики! – произнес Александр. – Ну как вы, все готовы пустить кровушку большевикам? Что там в Инжавино? Большой отряд у красных?
– Не очень. Ими командует какой-то чекист. Странная у него какая-то фамилия —Зегель. То ли еврей, то ли других кровей будет. Это он приехал тебя ловить.
Все громко засмеялись.
– Ничего, мужики! Сейчас мы посмотрим, кто из нас дичь, а кто охотник.
Отряд двинулся в сторону Инжавина. По дороге к отряду стали присоединяться другие группы. Вскоре отряд Антонова вырос до двух тысяч человек. Впереди показались станционные постройки. В памяти Александра всплыли яркие моменты, когда он и его товарищи экспроприировали на этой станции кассу. Он невольно улыбнулся и посмотрел на брата, который ехал рядом с ним. Они остановились рядом с жилыми домами. Он медленно вынул из ножен шашку и, оглянувшись назад, громко скомандовал:
– Вперед!
Шпоры впились в бока коня, отчего он резко устремился вперед, едва не сбросив из седла седока. С криком «ура» конники ринулись вслед за своим командиром. Затрещали выстрелы. На станции стоял гарнизон красноармейцев, которые, не приняв боя, стали бросать оружие и поднимать руки. Бригада чекистов встретила атакующих винтовочными залпами, Однако остановить атакующих кавалеристов им не удалось. Отстреливаясь, они стали отходить в сторону мельницы. Они закрылись в ней, встречая огнем атакующих повстанцев. Мельница была каменной, и ее стены спасали чекистов от пуль антоновцев. Судя по выстрелам из мельницы, у осажденных чекистов заканчивались патроны. Чтобы не терять людей, Александр приказал поджечь мельницу, чтобы выкурить из нее врагов.
Стрельба стихла. По небольшой и узкой улочке двигалась телега, заполненная сеном. Ее толкали несколько мужчин. Чекисты не сразу поняли, что задумали атакующие. Мужчины толкнули телегу, и она, набирая скорость, покатилась под уклон в сторону мельницы. Кто-то бросил факел и сено, подобно пороху, моментально охватило телегу пламенем. Она ударилась о стенку мельницы, и деревянная крыша утонула в густом дыме. Обороняющиеся стали один за другим выскакивать из помещения на улицу, где тут же попадали под огонь повстанцев.
Начальника группы ЧК Артура Зегеля убили не сразу. Связав ему руки, под одобрительные крики восставших его водили по улицам поселка. Жители бросали в него камни, плевали, считая его носителем всех бед и горя. Его зарубили шашкой, когда всем надоел этот «спектакль», который устроили сторонники атамана Антонова.
***
Варшавский и Саша, выйдя из вагона, направились в сторону здания вокзала. Вся территория вокзала была похожа на растревоженный муравейник, кругом сновали красноармейцы.
–Женя! Тебе не кажется, что, пока мы добирались до Тамбова, здесь что-то произошло? – спросила она его.
– Ты права. Судя по такому количеству войск, здесь не слишком спокойно.
Они прошли через зал ожидания, и вышли на привокзальную площадь. Заметив свободную пролетку, Евгений повел девушку к ней.
– В гостиницу, – коротко произнес Варшавский, остановившись у пролетки.
Извозчик внимательно посмотрел на своих клиентов.