Александр Аввакумов – Смерть приходит на рассвете (страница 4)

– Кто там? – услышал он нежный женский голос.

– Откройте, Саша. Я привез вам привет от вашей тети Надежды Алексеевны.

Дверь открылась. Евгений вошел в комнату и остановился около порога.

– Проходите, – тихо сказала девушка. – Снимайте шинель. Я сейчас вас угощу чаем.

Варшавский снял шинель и повесил ее на вешалку. Он посмотрел на сапоги, словно извиняясь перед хозяйкой о том, что они утратили былой лоск.

– Ничего, если я так? – спросил он Александру.

– Конечно. Ради Бога, проходите, – произнесла она.

– Кстати, разрешите представиться, поручик императорской армии Евгений Варшавский.

– Тише, вы, поручик. Здесь даже стены имеют уши, – испуганно произнесла Александра. – И еще попрошу вас, не называйте меня Александрой.

– А как тогда вас называть?

– Сашей, а лучше всего Шурой.

– Хорошо, Шурочка.

Она улыбнулась и, сняв с керогаза чайник, направилась с ним к столу.

***

Александр Антонов, назначенный начальником Кирсановской уездной милиции, бросил недокуренную папиросу и, взглянув на группу милиционеров, сидевших на лавке во дворе милиции, направился в свой кабинет. Войдя в кабинет, он снял с головы фуражку и положил ее на край стола. Раздался телефонный звонок. Александр крутанул ручку телефона и приложил трубку к уху. Звонил его старый знакомый по партии эсеров, который служил в городском отделе ВЧК Тамбова.

– Антонов! Ты слышишь меня, Саша?! Срочно уходи! В ЧК принято решение о твоем аресте. За тобой уже выехали.

– А как же вы?

– Ты за меня не беспокойся. Пока я вне подозрений. Не тяни, уходи!

Звонивший человек положил трубку. Антонов был просто ошарашен этой новостью. Он отрешенно смотрел в угол кабинета, не зная, что предпринять. Он посмотрел на дверь, за которой послышались мужские голоса. Александр открыл ящик стола и, достав из него наган, сунул его за ремень брюк. Он вышел в коридор и, заметив дежурного, который направлялся в его сторону, остановил его.

– Если меня будут спрашивать, то я скоро буду.

– Хорошо, товарищ начальник, – ответил дежурный и скрылся за дверью кабинета. Начавшаяся еще в 1918 году чистка рядов органов власти от эсеров, как правых, так и левых, докатилась и до Тамбовской губернии. Антонов слышал, что некоторые его знакомые по партии была арестованы чекистами, а отдельные из них уже и расстреляны.

Он вышел из здания и снова посмотрел на милиционеров, которые продолжали о чем-то спорить.

«Чего ждать? Нужно срочно уходить, пока не арестовали и не поставили к стенке, – размышлял он, – Все хорошо знают мое отношение к продразверстке, и в глазах власти я враг трудового народа».

Антонов быстро пересек улицу и остановился около небольшого дома. Александр уверенным шагом пересек двор и остановился около окна. Он трижды осторожно постучал по стеклу. Кто-то из жильцов отодвинул в сторону занавеску и увидел Антонова. Мужчина открыл окно и, стараясь говорить как можно тише, спросил его:

– Александр! Что случилось?

– Быстро собирайся! – произнес Антонов. – Уходим из города. Сюда прибывают чекисты, которые начнут аресты. Я ухожу. Встретимся в Александровской балке. Предупреди остальных наших мужиков.

– Все понял, командир. Как быть с семьей? Они не пострадают?

– Лучше будет, если их не будет дома. Пусть уезжают к родственникам, так будет надежнее.

Хозяин дома закрыл окно. Антонов дошел до своего дома. Он быстро вбежал на крыльцо и сразу направился в горницу.

– Дмитрий! Нужно срочно уходить! Сюда едут чекисты.

Услышав шум, в комнату вошел отец и посмотрел на Александра.

– Куда это вы собрались? – спросил он сына. – Что случилось?

– Батя! Нужно срочно уходить. Давайте, собирайтесь, чекисты скоро будут здесь.

Отец сердито посмотрел на сына. Ему явно не понравилась эта новость.

– Знаешь, Сашка, я никуда я пойду, – ответил он. – Я никому ничего плохого не сделал, и мне бежать некуда.

– Они не пощадят тебя, отец. Я хорошо знаю большевиков.

– Родители за детей не отвечают. Мне жандармы за тебя ничего не сделали, так почему же новая власть что-то сделает? Я тогда тебе еще говорил, что не нужно было разоружать этих чехов, а вы со своими дружками взяли и их разоружили. Это ты спрятал отобранное у них оружие в лесу, а не я. Мне бояться нечего!

– Отец! Им все равно, кто разоружал и кто прятал оружие. Неужели ты этого не понимаешь?

В комнату вошел Дмитрий и посмотрел на брата.

– Вот отца уговариваю, чтобы он ушел вместе с нами, а он отказывается. Иди, запрягай лошадь, я сейчас.

Дмитрий вышел из дома и направился в сарай.

***

Варшавский собрался уходить. Он подошел к вешалке, снял шинель.

– Женя! Где вы остановились? – поинтересовалась у него Саша.

– Пока нигде. Да я и в Москве не собираюсь оставаться. Так что, Саша, вы не волнуйтесь, переночую где-нибудь.

– Что значит – где-нибудь? Оставайтесь у меня. Мягкой постели не обещаю, но на диване, вы можете переночевать. Сейчас вечер, кругом военные патрули.

Евгений улыбнулся. Она была чем-то похожа на свою тетку Надежду Алексеевну, такая же добрая и сострадающая. Он топтался у порога, еще не решив, уходить или остаться.

– А что скажут ваши соседи? Они же видели меня? – поинтересовался он у нее.

– Почему вас так волнует их мнение? Эти гегемоны революции всех, кто чуть умнее их и грамотнее, считают врагами. Так что я у них уже давно «буржуйка недорезанная». Вы знаете, раньше все это принадлежало моей семье. После революции местные советы провели так называемую «программу уплотнения». У нас отобрали четыре комнаты, оставив лишь вот эту. Она была самой маленькой в нашей большой квартире. Так что не переживайте о моей репутации, оставайтесь. Сейчас я вам застелю диван.

Варшавский, повесил шинель на вешалку. Он прошел к столу и сел на стул.

– Саша! Мне можно покурить, или нужно выйти? – спросил он девушку.

– Курите. Я сейчас открою форточку…

За дверью снова заиграла гармошка.

– Раскинулось море широко, – запел кто-то в коридоре.

Евгений улыбнулся. Он мысленно представил мужчину в разорванной тельняшке, державшего в руках гармошку.

– Нравится? – перехватив его улыбку, спросила его Саша. – Эти концерты происходят каждый Божий день. На какие деньги гуляют, ума не приложу.

Она быстро застелила диван и посмотрела на Евгения. Он стащил с ног сапоги и присел на диван. Шум за дверью возрастал с каждой минутой. Кто-то постучал в дверь комнаты.

– Что притаилась, сука буржуйская? Погоди, ты еще познаешь гнев трудового народа! – неслось из коридора.

Девушка как-то виновато посмотрела на гостя, словно извиняясь перед ним за причиненные неудобства. Евгений натянул сапоги и поднялся с дивана. Он сделал шаг в сторону двери, как ему путь преградила хозяйка.

– Женя! Не стоит этого делать, – произнесла она. – Завтра вы уйдете, а мне еще здесь жить.

– Простите меня, эти хамы по-другому не понимают, – ответил Варшавский и, отодвинув в сторону хозяйку, открыл дверь.

Он вышел в коридор. Дверь соседней комнаты была открыта настежь. В комнате сидели три человека: двое мужчин и женщина. Заметив Варшавского, один из мужчин поднялся из-за стола. Он, пошатываясь, направился к нему.

– Что изволит ваше благородие? – обратился он к нему. – Имеем право! Мы кровь проливали за советскую власть.

Он еще что-то хотел сказать, но сильный удар в подбородок отбросил его обратно в комнату. Мужчина повалился на пол, сбив со стола посуду. Сидевший за столом мужчина словно остолбенел от увиденного. Но это продолжалось всего несколько минут.

– Убили! – завизжала женщина. – Убили! Помогите!