Александр Аввакумов – Смерть приходит на рассвете (страница 2)

Железнодорожник с подозрением посмотрел на Варшавского.

– Зачем вам это знать? Кто вы такой?

– Я раненый командир Красной армии. Возвращаюсь из отпуска по ранению в свою часть в Ростове.

На лице мужчины читалось замешательство. Похоже, он не знал, стоит ли доверять этому молодому мужчине в офицерской шинели. За спиной Евгения послышались тяжелые шаги. Он обернулся. К ним приближался патруль.

– Петр! Это кто с тобой? – обратился к железнодорожнику мужчина, одетый в солдатскую шинель.

– Вот интересуется, куда следует состав. Говорит, что командир Красной армии, возвращается после ранения в свою часть, которая, как я понял, находится в Ростове.

– Документы у вас есть? – обратился к нему солдат, поправив на голове папаху.

– Есть, – коротко ответил Евгений и протянул ему справку из военного госпиталя.

Солдат взял ее в руки и протянул своему напарнику, которому было лет семнадцать.

– Прочитай, Васька, что там написано? – обратился к нему солдат.

Васька прочитал вслух текст и посмотрел на солдата.

– А что вы так рано по станции бродите? Добрые люди еще спят, а вы здесь шляетесь?

– Вот решил пораньше уехать. Время поджимает. Меня там бойцы ждут… Впрочем, почему вы меня об этом спрашиваете?

Солдат вздрогнул от этих слов. Он стал по стойке «смирно», видно, вспомнив, что перед ним красный командир, а потом, усмехнувшись, произнес:

– Я здесь и поставлен для того, чтобы интересоваться у таких людей, как вы.

– Я же вам ответил, – произнес Варшавский. – Неужели вы не видите, что я после ранения, хожу с палочкой. Может, вам показать, что со мной сделали белые?

– Не нужно шуметь, товарищ командир. У меня таких отметин тоже достаточно много. Этим нечего хвалиться.

– Петр! – обратился солдат к железнодорожнику. – Куда следует этот поезд?

– До Ростова, – ответил железнодорожник. – Давай, товарищ, следуй за мной. Поезд скоро тронется.

Он снова пошел вдоль состава, постукивая молоточком по металлическим колесам вагона. Вслед за ним, прихрамывая и опираясь на палочку, шел Варшавский. Поравнявшись с пассажирским вагоном, Петр постучал молоточком в дверь. Дверь приоткрылась. Из-за двери показалось заспанное лицо проводника.

– Что случилось? – спросил проводник железнодорожника.

– Возьми с собой командира Красной армии. Ему нужно в Ростов, в часть…

Проводник посмотрел на Евгения, как на вещь, словно оценивая его стоимость.

– Что молчишь, командир? – обратился к нему проводник.

– Думаю, договоримся…

– Раз так, забирайся.

Евгений с трудом поднялся в вагон. Поблагодарив Петра, он скрылся за дверью вагона.

***

Проводник вагона подошел, к сидевшему у окна Евгению, и присел рядом с ним.

– Командир! – обратился он к Варшавскому. – Оплачивать проезд собираешься?

Он улыбнулся и, достав из кармана френча деньги, протянул их проводнику.

– Достаточно? – спросил он его.

Проводник пересчитал купюры и радостно улыбнулся Евгению. Варшавский достал из кармана шинели портсигар и достал из него папиросу. Он положил портсигар на стол и, похлопав по карманам шинели ладонями, достал спички. Взглянув на сидевшего рядом с ним проводника, он заметил, что тот не спускает своих глаз с портсигара. Это был подарок Надежды Алексеевны. Он был изготовлен талантливым мастером из серебра с красивым вензелем на крышке.

– Нравится? – спросил проводника Варшавский. – Это подарок.

– Наверное, дорогая штука? – поинтересовался у него мужчина.

– Не знаю, не оценивал, – ответил Евгений.

Проводник поднялся с места и двинулся вдоль вагона. Варшавский прикурил папиросу и стал смотреть в окно, за которым, словно в калейдоскопе, мелькали какие-то станционные постройки. Народу в вагоне было не так много. Кто-то из пассажиров дремал, положив под голову свои вещи, кто-то вел разговоры. В дальнем конце вагона собралась небольшая группа мужчин, которая, громко ругаясь и смеясь, играла в карты. Евгений поднял ворот шинели и закрыл глаза. В голове его одна за другой стали всплывать картины из прошлого. Он словно заново пересматривал яркие фрагменты свой жизни: выпуск из юнкерского училища, вручение на плацу офицерских погон, вокзал в Казани и неожиданное появление в вагоне Екатерины, девушки, которую он любил. Затем перед глазами всплыли кадры войны: кровь, революция, «ледовый поход» под командованием генерала Корнилова. Конные атаки, и снова кровь, кровь и кровь…

Кто-то осторожно коснулся его плеча. Варшавский открыл глаза. Перед ним стоял молодой мужчина.

– Закурить не будет? – обратился он к Евгению.

Он достал портсигар и, открыв его, протянул незнакомцу.

– Откуда будешь? – обратился к нему незнакомец.

– Вам это зачем?

Незнакомец усмехнулся.

– Из бывших офицеров будешь? Сразу видно буржуйское воспитание.

Варшавский промолчал. Ему не хотелось вступать в дискуссию с этим человеком. Тот, словно угадав настроение собеседника, начал на него давить.

– Что рожу воротишь? Кончилось ваше время, ваше благородие! Теперь мы хозяева всей этой земли!

– Я не против этого. Пашите, сейте, жнецы… Что вам нужно от меня?

Незнакомец смутился. По его лицу было видно, что он в растерянности и не знает, что ему сказать дальше.

– Я не могу быть свободным, пока такая контра, как ты, существует на этой земле, – выпалил он на одном дыхании.

– Это ваше дело, милейший человечек, быть или не быть свободным.

Варшавский демонстративно отвернулся от мужчины и начал смотреть в окно. Мужчина потоптался еще с минуту и удалился в дальний конец вагона, откуда доносились полупьяные голоса. Евгений снова закрыл глаза, стараясь внутренне успокоиться от навязанного ему разговора. Однако у него ничего не получилось. По-прежнему внутри все клокотало и негодовало.

«Нужно будет сойти с поезда, не доезжая до Ростова. Там наверняка много патрулей и чекистов, – подумал он. – Нужно будет поинтересоваться у проводника, как называется предпоследняя станция».

За стеклом вагонного окна стало темнеть. Евгений достал из вещевого мешка кусок хлеба и нарезанное тонкими ломтиками розоватое сало. К нему подошла маленькая девочка и с нескрываемой жадностью посмотрела сначала на него, а затем на сало. Варшавский моментально понял, что девочка голодна и стесняется попросить у него кусок хлеба. Он отломил от своего куска половину, положил сверху на него несколько ломтиков сала и протянул ей все это.

– Вот, возьми, – произнес он и протянул ей хлеб с салом.

– Спасибо, – тихо ответила она. – Да сохранит Бог вашу душу.

Евгений улыбнулся. Девочка развернулась и пошла вдоль вагона.

***

Мимо Варшавского прошел проводник. Евгений уже знал, что до нужной ему станции осталось около часа. Он закрыл глаза и хотел немного подремать, но чья-то рука легла ему на плечо.

– Товарищ командир! Вас просят пройти в тамбур, – произнес проводник.

– В чем дело?

– Я не знаю, – заикаясь, произнес он. – Меня попросили передать вам, я и передал.

Варшавский посмотрел на соседей, завязал вещевой мешок и, опираясь на палочку, направился в сторону тамбура. Он открыл дверь. В тамбуре стояло три человека, среди которых он узнал того мужчину, который ранее подходил к нему.

– Вот и все, контра, – произнес один из них и направил ему в область живота револьвер. – Давай, вытряхивай все из карманов.

Евгений достал портсигар, спички и протянул их мужчине с револьвером. Тот протянул руку, и этого было вполне достаточно для того, чтобы Варшавский ударил его палкой по руке. Налетчик закричал от боли. Оружие выпало из его руки и с грохотом упало на металлический пол тамбура. Орудуя палкой, словно шашкой, Евгений нанес сильный удар второму мужчине, который попытался вытащить нож из голенища сапога. Мужчина охнул и, схватившись рукой за разбитый череп, мешком повалился на пол. Третий, тот, кто ранее подходил к Варшавскому, растерялся. Он, по всей вероятности, не ожидал такой прыти от раненого офицера. Он забился в угол и закрыл лицо ладонями рук, словно они могли остановить ярость Евгения. Он словно штыком ткнул своей палкой в лицо противника, заметив, как между пальцев поверженного противника, тонкой струйкой заструилась кровь.

– Жить хочешь? – спросил его Евгений.