Александр Аввакумов – Смерть приходит на рассвете (страница 10)

Копна, облитая керосином, вспыхнула моментально, окутавшись густым и белым дымом. Сразу раздались выстрелы, и конники Варшавского, размахивая шашками и стреляя из винтовок и обрезов, ворвались в село. Красноармейцы из продотряда явно не ожидали нападения и, вяло отстреливаясь, стали отходить к околице, надеясь на то, что темнота им поможет укрыться в лесу. Но в тыл им ударила группа конников под командованием Григория. Те, кто вовремя понял, что отступать уже некуда, стали бросать винтовки и поднимать руки. Другие же, которые этого не сделали, были порублены шашками.

Евгений стоял на крыльце дома, который когда-то занимал волостной староста. Около дома собрались все жители села. Варшавский приказал своим бойцам вернуть весь изъятый у крестьян хлеб, что вызвало у них ликование. Вдруг все затихли. К дому подвели взятых в плен красноармейцев.

– Что с ними будем делать, граждане крестьяне? – обратился к ним, Варшавский.

– Чего делать, чего делать? – выкрикнул женский голос из толпы. – Убить их, извергов, нужно. Я перед этим, что в папахе, на коленях ползала, просила Христа ради, чтобы он оставил нам хоть немного хлеба. Он же ударил меня нагайкой по спине и вымел из амбара все, до самого последнего зернышка.

Варшавский взмахом руки приказал, чтобы мужчину в папахе подвели к нему. Один из его бойцов схватил мужчину за ворот шинели и потащил его к крыльцу.

– Большевик? – спросил его Евгений.

Мужчина промолчал.

– Что, язык проглотил? Хотя мне все равно, кто ты. А вы? – обратился он к пленным. – Кто хочет жить? Чего молчите? Выходит, все готовы умереть за большевиков? Раз так, Григорий, повесить всех вот на этой березе.

Варшавский нагайкой указал на дерево, что стояло не так далеко от крыльца. Бойцы схватили пленных и потащили к дереву. Неожиданно один из них вырвался и бросился к Евгению. Он упал у его ног и громко закричал:

– Не убивайте! Я жить хочу! Это все он! – Пленный рукой указал на мужчину в папахе. – Это он большевик. Он был комиссаром у нас!

Пленного подняли с колен и снова потащили к дереву.

– Отставить! Отпустите его, – приказал Варшавский своим подчиненным.

Те отпустили пленного. Евгений подошел к нему и посмотрел в побелевшее от страха лицо пленного красноармейца.

– Хочешь служить трудовому крестьянству?

– Хочу!

Варшавский достал из кобуры «Маузер» и протянул его пленному.

– Убей большевика, – тихо произнес Евгений. – Выбирай, жизнь или смерть.

Пленный взял в руки оружие и направился к пленным, которые столпились у березы. Он остановился напротив них и поднял оружие. Евгений видел, как тяжело давалось это решение пленному. Рука его дрожала, но видно страх за свою жизнь переборол его моральные убеждения. Раздался выстрел, и мужчина в папахе повалился на мерзлую землю.

– Кто еще хочет служить трудовому крестьянству? – обратился он к пленным.

Из группы вышло еще три человека.

– Остальные, выходит, идейные. Бог с вами. Вы сами выбрали смерть.

Евгений махнул рукой. Вскоре все закончилось. Отряд Варшавского уходил из Васильевки, оставив за спиной качающиеся на ветру трупы повешенных красноармейцев.

***

Через три дня в село Васильевка вошла воинская группа Красной армии. Село словно вымерло, ни людей, ни лая собак. Красный командир в кожаной куртке, фуражке, несмотря на мороз, приказал согнать жителей село на площади. Именно на этом месте трое суток назад сотня Варшавского решила судьбу взятых в плен красноармейцев. Народ собирался неохотно. Многие жители, предчувствуя беду, пытались уйти из села огородами, не предполагая, что село было уже окружено красноармейцами.

Вороной конь под комиссаром, словно чуя кровь, раздувал ноздри и все время прял ушами. Комиссар окинул взглядом понуро стоящих жителей, улыбнулся.

– Ну что, сволочи, не ждали? – обратился он к ним. – Наверное, думали, что закончилась советская власть?

Народ молчал, предчувствуя, что не все сегодня доживут до вечера.

– Вы на что рассчитывали, что вот так просто можете разделаться с властью? Нет, уважаемые мои! За все нужно отвечать!

– Это же не мы, – выкрикнул мужчина, стоявший ближе всех к комиссару. – Это антоновцы.

– А вы, значит, просто стояли и наблюдали, как эти бандиты вешали наших товарищей? Так, выходит?

– А что мы могли сделать? Их вон сколько, а нас?

Конь, словно понимая человеческую речь, был готов ринуться в эту молчаливую толпу и мять их копытами и рвать желтоватыми зубами.

– Если хотите жить, то вот вам час времени, чтобы собрали весь хлеб, который вернули вам антоновцы! Ровно час и ни минуты больше. Кто не сдаст, тот будет расстрелян, как саботажник и враг трудового народа. Время пошло.

Народ начал расходиться по домам. Комиссар соскочил с коня и, передав уздцы ординарцу, направился в дом. Вслед за ним проследовали еще несколько человек.

– Главная наша задача – это собрать хлеб, – произнес комиссар. – Город голодает. Если мы не выполним задачу, которую нам поставил губернский совет трудящихся, заводы встанут.

– Но хлеба, который мы здесь соберем, все равно мало. Им не накормишь город, – возразил ему высокий мужчина в буденовке.

– Ты прав, хлеба мало. Мы должны наглядно показать людям, что советская власть не намерена мириться с гибелью своих товарищей. Мы расстреляем здесь несколько человек, это в назидание другим. Пусть этот слух о расправе облетит ближайшие населенные пункты, другие будут более сговорчивыми.

– Задача ясна, товарищ комиссар, – ответил мужчина в буденовке. – Посмотрите в окно, вот и первые потащили мешки.

Комиссар посмотрел в окно. На площади появилась первая подвода, на которой лежали мешки с зерном.

– Это хорошо. Видно, они поняли, что мы шутить с ними не будем.

Жители все несли и несли мешки с зерном. Назначенный комиссаром боец записывал сдавших хлеб людей в тетрадку, и те заносили его в большой амбар. К вечеру село притихло, лишь красноармейские патрули бродили по улицам. Периметр села был плотно прикрыт красноармейцами с целью не допустить возможности кому-нибудь из жителей покинуть населенный пункт.

Утро следующего дня выдалось морозным. Дул сильный северный ветер, который словно хотел сорвать красное полотнище, что висело над крыльцом дома, где находился штаб красных. Комиссар вышел на крыльцо дома и, заметив ординарца, подозвал его взмахом руки.

– Пусть красноармейцы соберут жителей.

Ушло около часа, прежде чем площадь перед домом была заполнена жителями села. Комиссар вышел на крыльцо. Он окинул взглядом стоявших перед ним людей.

– Кто из жителей села ушел к Антонову? – произнес он громко. – Пусть выйдут вперед те, чьи мужья, сыновья сейчас у Антонова!

Народ замолк, только черные вороны внимательно наблюдали за ними.

– Вы что здесь все – глухие? Может, я не к вам обращаюсь? Может, вы русского языка не понимаете? – произнес он.

В его голосе звучала явная угроза, от которой крестьянам стало страшно. Толпа сжалась и стала похожа на плотно сжатый кулак.

– Молчите, суки, словно не слышите, о чем я вас спрашиваю! Хорошо, я все понял! Павленко выведи пятьдесят человек и закрой их в амбаре. Пусть посидят, может, кто-то что-то и вспомнит.

Павленко, высокий мужчина в кубанке с красной полосой, медленно шел вдоль толпы. Указывал кнутом то на одного, то на другого, и шедшие рядом с ним красноармейцы выталкивали из толпы указанных командиром людей. Среди них были старики, женщины и подростки. Всех их погнали к амбару.

– Все остальные могут разойтись, – произнес комиссар, обращаясь к Павленко.

***

После полудня вновь по приказу комиссара красноармейцы выгнали жителей на площадь. Из амбара доставили арестованных. Они стояли перед комиссаром, переминаясь с ноги на ногу. Северный ветер гнал поземку.

– Что надумали, черти? – громко произнес комиссар. – Так кто из ваших соседей ушел к Антонову?

Люди молчали. Они жили в одном селе, все друг друга знали, и поэтому никто из них не решился на выдачу сведений об ушедших в армию Антонова. Это молчание раздражало и злило комиссара. Все его эмоции легко читались по его лицу, и это пугало крестьян.

– Молчите? Не хотите говорить, хотите быть хорошими, как перед соседями, так и перед советской властью? Не получится!

– Павленко! Выведи вот из этих десять человек. На возраст не смотри, – приказал он.

Тот вытолкал десять человек и подошел к комиссару, ожидая новой команды. Пошел снег. Сначала стали падать редкие снежинки, а через минуту повалили крупные хлопья.

– Кончай их, – ровным голосом произнес комиссар.

– Не понял, товарищ комиссар? – переспросил его Павленко.

– Что ты не понял? Я сказал, расстрелять, а остальных снова в амбар! И еще, пусть не трогают трупы.

Он развернулся и скрылся за дверью дома. Толпа словно застыла и пребывала в оцепенении, не веря услышанной команде. Красноармейцы, взяв винтовки наперевес, повели заложников в амбар.

– Чего стоите! Разошлись махом, пока вас не погнали прикладами! – громко выкрикнул Павленко.

Народ стал медленно расходиться, пока не остались на площади лишь те десять обреченных на смерть крестьян.

– К оврагу их! – скомандовал Павленко. – Командир отделения, ко мне!