Александр Аввакумов – Обратной дороги нет (страница 7)

– И зачем ты зарезал этого раненого русского? По-моему, Никола, он так бы скончался от ранения. Ты видел, сколько он потерял крови?

– Мне стало жалко его: лежит, мучается, – произнес украинец небольшого роста.– Ты же видел, что в руке у него граната была. Значит, он не хотел сдаваться. Он еще кого-то звал, похоже, он здесь был не один.

– Тебе, наверное, показалось. Хрипел он.

Никола снял с головы каску и, достав из кармана брюк платок, вытер им лицо.

– Вот видишь, все лицо забрызгал его кровью.

Украинец протянул в сторону товарища носовой платок, как будто в этой темноте можно было что-то рассмотреть.

«Они убили Якута! – промелькнуло в голове Новикова. – Суки!»

Они стояли к нему спиной буквально в трех метрах от него. Павел нажал на курок автомата. Он не услышал звука выстрелов. Оружие было с глушителем, и лишь привычная отдача оружия при стрельбе говорила о том, что автомат, как всегда, сработал отлично. Мужчины повалились на землю, так и не поняв, кто их срезал.

Новиков шел по пустой улице, среди брошенных, но совершенно целых домов. На стыке двух частей поселка горел недавно построенный дом, зарево которого было единственным источником света вокруг. Ни голосов, ни каких-либо других звуков мира или войны не было. Мертвая, пустая темная улица, оставленная людьми, но еще хранившая их тепло. Здесь остро чувствовалось, что люди ушли отсюда совсем недавно. Не было запустения в этих домах, они пока еще были живы. Павел дошел до очередного поворота, все больше и больше удаляясь от разрыва кассеток, снарядов и треска горящих домов.

***

Как в любом опорном пункте, всегда существует место, где гибнет много бойцов с обеих сторон. В окрестностях поселка городского типа Работинотоже было такое место, которое носило не совсем поэтическое название «очко Зеленского». Почему «очко»? А потому что это место было действительно жопой, как для украинских, так и для российских солдат. Это место неоднократно переходило из рук в руки, оставляя после подобной рокировки десятки трупов. Это место трудно было взять, но еще труднее удержать. Оно простреливалось нашей и украинской артиллерией до самого сантиметра и уносило десятки жизней. Это место обладало какой-то зловещей магией, заставляющей командование обеих сторон бесконечно снаряжать штурмовые группы, способные взять его, но неспособные в этом «очке» долго удержаться. Туда было тяжело добраться, но, добравшись туда, храбрецы с белыми или синими повязками неминуемо погибали под огнем или вынуждены были отступать назад. В это «очко» сливались жизни людей, а горький цинизм солдатской терминологии превращал их смерть в апофеоз бессмысленности.

С этим местом связаны были первые потери группы ЧВК «Вагнер» «ШтормZ», туда уходила группа, а потом эти люди возвращались с пустыми выжженными глазами.

–Тот «200», тот «200», а про остальных я не знаю, —отвечали они, отводя взгляд от своих еще живых товарищей.

Жара, стоявшая в те дни, запомнилась Новикову еще и трупным смрадом, что висел над «очком Зеленского». Пекло делало свое черное дело, разлагая тела погибших, как «амбреловцев», так и украинских боевиков. Попытки договориться с хохлами об эвакуации тел погибших бойцов оказались безуспешными. Павлу почему-то вспомнился эпизод, когда он повел в сторону поселка свое отделение. Вместе с ним пошел и Якут. Почему он тогда пошел, Павел до сих пор не мог понять, ведь его никто не гнал, а он напросился на этот выход самостоятельно, договорившись с командиром взвода. Зачем? Новикову до сих пор былонепонятно. Они двинулись по разбитой снарядами траншее. Они шли, то и дело натыкаясь на трупы, и лишь по шевронам на рукавах камуфлированных курток можно было определить, кем раньше были эти люди. Павел постоянно останавливался, чтобы подавить у себя рвотные позывы.

Тогда он не заметил, что по дороге два его бойца, замыкавшие отделение, позорно«запятисотились», то есть сбежали в проходящую рядом лесополосу и растворились в ней. Это был самый настоящий удар в спину. Вчетвером они физически не могли удержать этот пятачок выжженной земли. Грело лишь одно – что вслед за нами в пятидесяти метрах, находилась полнокровная рота «мобиков», которая могла помочь им в случае отхода. Когда они проходили мимо них, Новиков невольно обратил внимание, что те с каким-то непонятным вниманием сопроводили группу.

–Что смотришь? Может, кто-то хочет с нами? – обратился к ним с улыбкой Якут.– Что молчите? Кому нужен орден? Давай с нами…

–Да пошел ты! Давай, вали! Это не наша задача – штурмовать украинские позиции. Мы должны удерживать свои позиции, а не атаковать. Нам сказали, вот придет «Шторм Z» и «Амбрелла», они все и сделают. Мы думали, вас много, а вас-то всего пятеро.

Это было сказано так, что можно было подумать, что они с Якутом какие-то супервоины, способные творить чудеса. А какие «амбреловцы» были воины? Обычные уголовники, набранные с разных российских тюрем, с месячной подготовкой.

Они молча поползли в сторону украинских окопов. Хохлы, похоже, не видели их, как всегда, переоценили свои возможности. Когда до траншеи оставалось метров пятнадцать, штурмовики забросали их гранатами. Тугие взрывы нарушают тишину, еще мгновение, и они уже оказались в траншее.

– Вперед! – громко закричал Новиков. – Прикрывайте друг друга!

Они побежали по траншее, бросая гранаты в землянки и расстреливая тех, кто попадался им на пути. В результате скоротечного боя украинский опорный пункт был взят. Прошло около часа, прежде чем хохлы поняли, что потеряли важные для них позиции в «очке Зеленского». Предпринятые две атаки хохлов были отбиты штурмовиками. Вскоре взвод «мобиков» перебрался в занятые ими траншеи. Утром по ним ударили сначала «хаймерсы», а затем их огонь подхватила батарея «трех топоров»4. Первыми с позиций стали отходить «мобики», оставляя свои окопы и траншеи. Наблюдая за отходом, Новиков не пытался обвинить их, так как хорошо понимал, что двигало этими мужчинами. А затем из-за дома появился украинский танк и прямой наводкой стал расстреливать отходящих с позиций российских солдат. Те, что задержались в траншеях и окопах, остались живыми, остальные полегли, добавив свои тела к тем, кто уже лежал под жарким солнцем несколько суток.

***

– Что, спишь, Студент? – спросил его, вошедший в блиндаж подполковник, посмотрев на Новикова, который сидел с закрытыми глазами. – Не спи, замерзнешь.

Лавров громко рассмеялся над своей шуткой.

– Нет, товарищ комбриг, не сплю. Просто немного задумался. Вспоминал мать, дом…

Лавров прошел к столу и, подвинув лавку, сел напротив него. Посмотрев на Павла, он спросил:

– Откуда ты, Студент? Что-то ты совсем молод для офицера. Я навел справки, ордена имеешь.

–Да, два ордена, Серебряный крест «За отвагу и мужество» и Черный крест. У нас в ЧВК эти награды считались высокими, и их просто так не давали. А сам яиз Казани, товарищ комбриг. Окончил институт, поработал немного и решил податься на войну.

–Что, романтика голову вскружила? – продолжил подполковник.—Хороший город с богатой историей. Я тоже хотел поступить в ваше ракетно-артиллерийское училище, но его закрыли. Пришлось ехать в Москву.

– У нас и танковое училище в свое время закрывали. Сейчас открыли, учат курсантов.

– А ты что, все время в землянке сидел?

– Не хочу лишних вопросов, товарищ комбриг. К серьезному заданию нужно и относиться серьезно.

Комбриг улыбнулся. Похоже, этот молоденький старший лейтенант импонировал ему.

– Давно воюешь, Студент?

–Больше года, товарищ комбриг. Дважды ранен. После второго ранения подписал контракт с Министерством обороны. Друзья отказались подписывать, звали с собой сначала в Беларусь, а затем в Африку, а я подписал. Что мне Африка? Я Россию люблю больше.

Лавров посмотрел на часы и поднялся из-за стола.

–Слушай меня внимательно, я дважды не объясняю. Люди прибудут к 16.00. А пока отдыхай, Студент, раз не хочешь лишних вопросов. Я пойду, служба.

Подполковник вышел из блиндажа, оставив Новикова одного. Он прислонился спиной к бревенчатой стене блиндажа и закрыл глаза. Приятно пахло смолой и свежей древесиной. Почему-то он снова вспомнил поселок Работино. Почему именно Работино, ведь было много и других населенных пунктов, он сам не понимал. Наверное, это было естественно, ведь это был его первый населенный пункт, который так упорно штурмовал «Вагнер».

…Поселок был пуст. Где-то на восточной стороне шел бой: ухали взрывы, слышались выстрелы крупнокалиберных пулеметов. Раньше в поселке проживало около двадцати тысяч человек, теперь остались лишь единицы, укрывшиеся в подвалах домов. Новиков шел по пустой, абсолютно темной улице среди брошенных людьми домов. Он прошел мимо нескольких блокпостов украинской армии, и как ни странно, его никто не остановил, не окликнул. То ли он шагал настолько уверенно, что украинцы посчитали его своим, то ли что-то другое, сродни чудесам, что иногда бывают в этой жизни. Новиков остановился, не веря в произошедшее с ним чудо. Он прошел мимо небольшого дома с занавешенными шторами окнами, из подвала которого раздавался шум работающего генератора.

«Кто там, мирные жители или украинские боевики?»– подумал он, держа автомат наизготовку.

Павел чувствовал и хорошо понимал, что за ним сейчас наблюдают десятки глаз из этих темных, закутанных, занавешенных шторами домов. Вскоре он понял, что выйти из поселка и не налететь на украинский блокпост просто невозможно, ведь каждый дом был своеобразной крепостью со своим гарнизоном и охраной. От осознания того, что он один в этом поселке, что его окружают сотни врагов с желанием его уничтожить, ему стало страшно за себя.