Александр Аввакумов – Обратной дороги нет (страница 6)

«Рисковать не стоит, – решал Павел, – он сразу же срежет меня, не дав мне добежать до воронки».

Он с надеждой посмотрел в сторону ушедших штурмовиков, рассчитывая на то, что они вернутся за ним. Но время шло, а попыток вытащить его с этого огненного пятачка никто не предпринимал.

«Наверное, решили что я “сдвухсотился”, – подумал он, – а иначе бы все равно попытались помочь».

Он снова посмотрел в сторону русских траншей, но никого не увидел. Для того чтобы догнать своих штурмовиков, Новиков должен был перебежать широкую улицу, простреливаемую хохлами из всех видов оружия. Сейчас, когда он был на прицеле у пулеметчика, делать это было смертельно опасно. Павел заполз под днище подбитой машины и, убедившись, что стал невидим для украинского пулеметчика, решил провести под ней ночь, а рано утром попытаться добраться до своих бойцов.

Новиков открыл глаза и не сразу понял, где он находится. Утро выдалось прохладным, рабочий поселок был едва различим в клубах утреннего тумана, который стелился вдоль разбитых домов и улиц. Он осторожно выбрался из-под машины и хотел уже направиться в сторону российских траншей, но его остановили едва доносимые до него голоса украинских боевиков. По всей вероятности, последние решили воспользоваться плохой видимостью и атаковать позиции российских войск.

«Не дураки, – подумал Павел, передергивая затвор автомата, – я бы тоже попытался воспользоваться подобным подарком природы».

Положив рядом с собой две гранаты, Новиков приготовился к бою.

***

Утренний восход солнца разорвала беспорядочная стрельба, которая доносилась со стороны российских позиций. Завязался бой. «Мобики», не выдержав удара украинских боевиков, стали бросать позиции и отходить назад. Создалась опасная ситуация прорыва украинцев в тыл российской бригады, что могло, как говорят военные, обрушить фронт. Видя бедственное положение, руководство ЧВК бросило навстречу украинцам группу «Штурм Z» и поредевшие остатки «амбрелловцев». Рваные куски тумана, напоминающие разделенное на мелкие куски ватное полотно, медленно плыли вдоль улицы. По бронированному корпусу машины снова застучали пули, которые заставили Павла снова заползти под автомобиль. Вошедшее солнце растворило туман, и теперь он видел, что, встретив ожесточенное сопротивление штурмовиков, украинские боевики стали отходить к разбитым домам, чтобы там организовать опорный пункт обороны. Оказавшись случайно в тылу украинского подразделения, Новиков метким огнем смог подавить несколько еще не оборудованных огневых точек противника, что позволило штурмовикам зацепиться за два дома.

Неожиданно из-за угла крайнего от него дома выкатился украинский танк и начал расстреливать группы «Шторма», которые пытались укрыться от огня в воронках от снарядов. Эту встречу с танком Павел запомнил на всю жизнь. Новиков отчетливо видел, как разлеталось в разные стороны от снарядов танка то, что когда-то представляло собой человеческое тело. Оторванная взрывом снаряда нога в берце упала рядом с ним. Торчавшие из нее беловатые кость и сухожилия еще двигались, словно не веря в то, что они уже не относятся к телу человека. Уже потом, когда его спрашивали, что самое страшное на войне, он всегда отвечал, что страшнее танка он не видел ничего Танк стоял почти рядом с машиной, под которой укрывался Новиков, и он в какой-то момент, наблюдая за танком, пожалел, что у него под рукой не оказался гранатомет. Воспользовавшись моментом, Павел выбрался из-под машины и ринулся в сторону штурмовиков. Он и еще несколько человек укрылись от огня танка в бетонной трубе, что-то типа ливневки, которая проходила под дорогой между двумя рядами домов. По сравнению с разрушенными строениями это было достаточно надежным укрытием. Рядом с Павлом пристроился Якут.

– Как, Студент, тебе эта жопа? – спросил Новикова Якут. – Я вчера подумал, что ты погиб, а утром смотрю – живой.

– Я, конечно, не стратег, но атаковать в лоб поселок было глупо. Ты скажи, почему «мобики» в траншее, а мы вот здесь?

Якут засмеялся.

– Все потому, что ты продал свою жизнь за деньги, а они люди подневольные. Ты же в «Шторме», а они…

Иван не договорил. В украинский танк ударил ПТУРС. Стальная бронированная машина, словно человек, тяжело вздохнула и вздрогнула. Из открытого люка вырвалось яркое пламя, а в следующий момент раздался мощный взрыв боеприпаса. Многотонная башня танка, словно детская игрушка, отлетела в сторону и упала недалеко от их трубы.

–Помер Максим, да и хрен с ним!– произнес кто-то из штурмовиков, скрывавшихся в трубе.

Время тянулось удивительно медленно. Покидать эту трубу днем было смертельно опасно. Украинские снайперы и пулеметчики моментально бы уничтожили группу штурмовиков, не дав им возможности добежать до своих траншей.

– Якут! У тебя есть вода? Пить ужасно хочу, – спросил Ивана Новиков.

– Откуда вода, Студент? Хорошо, что штаны успел натянуть, когда укры пошли в атаку.

– Мужики! Может, у кого-то есть вода? Со вчерашнего дня капли во рту не было.

Воды ни у кого не оказалось. Наверху гремел артиллерийский бой, рвались снаряды, свистели осколки, а в трубе было сыро и противно пахло затхлостью. Когда стемнело и стало значительно тише, штурмовики стали покидать трубу. Павел шел замыкающим. Шагающие впереди него бойцы напоролись на блокпост хохлов, который те установили в течение дня. Начался скоротечный бой. В темноте было трудно разобрать, где свои, а где враги. Огненные трассы чертили в небе загадочные геометрические фигуры. Идущий впереди него Якут вдруг, словно споткнувшись, повалился на землю.

– Нога! – простонал он. – Помоги, Студент!

Новиков нагнулся над ним, стараясь в темноте рассмотреть ранение товарища. Однако было так темно, что он ничего не увидел. Павел взвалил Якута на плечи и медленно пополз в сторону ближайших домов. Сколько он полз, Новиков не знал. Наконец он дополз до дома и остановился, чтобы отдохнуть. Якут то терял сознание, то тихо стонал.

– Потерпи, Ваня, потерпи, – шептал Павел. – Сейчас посмотрим, что с тобой.

Он затащил его в подъезд дома.

– Сейчас, Якут, сейчас.

Новиков подошел к одной из дверей и толкнул ее рукой. Дверь не поддалась. Тогда он подошел к другой двери. Она была открыта. Павел передернул затвор автомата и, стараясь не шуметь, осторожно прошел внутрь квартиры и стал осматривать помещение. Комнаты были пусты. Новиков вернулся назад и, взвалив Якута на плечи, затащил его в квартиру. Он осторожно положил его на кровать и направился на кухню. Нащупав в темноте водопроводный кран,Павел открыл его. Воды не было. Он языком провел по сухим потрескавшимся губам.

«Может, где-то есть вода?»– подумал он и начал шарить в темноте по кухонным полкам.

Он вернулся к Якуту.

– Павел, мне плохо, – прошептал Иван.– Нога просто пылает.

– Потерпи до утра, Ваня. Сейчас я тебе укол сделаю, он снимет боль. А там наши штурмовики подойдут, в госпиталь поедешь.

– Мне бы попить, – тихо попросил его Якут. – Внутри все пылает.

– Я тоже пить хочу. Здесь ничего нет. Нужно поискать в соседних квартирах. Ты лежи, Якут. Будь готов, здесь наверняка хохлы ходят.

– Дай мне гранату, – попросил он Павла. – Я не хочу плена.

Павел сунул ему в руку гранату и похлопал по плечу.

– Я пошел. Поищу воду…

***

Павел вышел из подъезда и невольно остановился. Сотни трассирующих пуль, словно золотые нити искусного плетения, разукрашивали ночное небо над Работино. Где-то за домами ухала артиллерия, и трудно было понять, чья она. Он направился в соседний подъезд. На первом этаже все двери были закрыты. Взламывать их Новиков не решился, ему не нужен был лишний шум. Он осторожно поднялся по лестнице на второй этаж. Первая дверь справа оказалась открытой. Нащупав в кармане куртки зажигалку, он зажег ее. В тусклом свете огонька он прошел на кухню. Павел открывал створки кухонного гарнитура, но бутылки с водой среди множества посуды он не нашел.

«Но ведь не может быть так, все равно должна быть вода, – размышлял он. – Кто ищет, тот всегда найдет».

Чем больше Новиков думал оводе, чем больше ему хотелось пить. Убедившись, что в квартире нет воды, он развернулся и направился к выходу. Прикрывая огонек ладонью руки, он подошел к двери. Взгляд его упал на картонную коробку, что стояла в прихожей. Он пнул ее носком берца. В коробке что-то было. Он нагнулся, раскрыл ее и сразу увидел пятилитровую бутыль с жидкостью.

«Неужели вода?»– промелькнуло у него в голове.

Где-то совсем рядом послышалась украинская речь. На улице гулко упала какая-то металлическая вещь. Павел затаил дыхание, стараясь определить, куда двинутся украинские боевики. Вскоре голоса затихли.

Новиков достал бутыль из коробки, отвернул крышку и поднес к губам. Это была вода. Он пил, захлебываясь, с жадностью. Вода текла по подбородку, лилась на грудь, а он все пил и пил. Где-то совсем рядом вновь послышались мужские голоса, он оторвался от бутыли и снял предохранитель с автомата. Закрыв бутыль, он вышел из квартиры и, держа оружие наизготовку, вышел из подъезда дома во двор. Прижавшись к стене, он направился в соседний подъезд, где оставил раненого Якута. Он снова услышал этот мужской глуховатый голос и чей-то противный громкий смех. Раздались шаркающие шаги. Павел опустил бутыль на землю и поднял автомат. В том, что это были украинцы, он не сомневался.